Глава 7. УСТАНОВЛЕНИЕ ИНКВИЗИЦИИ

Глава 7. УСТАНОВЛЕНИЕ ИНКВИЗИЦИИ

Альбигойские крестовые походы положили конец открытому сопротивлению, но число еретиков не уменьшалось, только было труднее обнаруживать их, так как они стали тщательнее скрываться. Раскрыть и доказать преступление ереси трудно, и когда развитие ее принимало угрожающие размеры, то те духовные лица, которым следовало подавить ее, должны были провести дело через три неизбежные ступени: обнаружение виновного, доказательство его виновности и, наконец, его наказание.

Епископы ожидали, пока народная молва не указывала им на отдельного человека или на целую группу людей как на зараженных ересью. Когда виновность подозреваемого лица была выяснена, то редко находили внешние доказательства его вины, ибо, за исключением тех случаев, где многочисленность отпавших делала невозможным применение репрессий, сектанты всюду очень старательно исполняли все обряды религии; с другой стороны, духовенство, мало сведущее в богословии, обыкновенно было не в состоянии добиться признания у людей, привыкших к размышлению и более развитых, чем оно.

Пытка еще не применялась в судебной практике; но дикое применение ордалий продолжалось. Иннокентий III официально запретил Божий суд в 1212 г., когда епископ Страсбургский Генрих Веринген применил его, чтобы уличить огромное число еретиков. Латеранский собор 1215 г. запретил духовенству участвовать в Божьем Суде. В начале каролингского возрождения из предписания папы Захарии св. Бонифацию видно, что в IX в. для суда над еретиками созывался поместный собор и виновного отсылали в Рим для окончательного суда. В империи Карла Великого духовенству было поручено совместно со светскими чиновниками пресекать все суеверия и пережитки язычества, производя расследование по всем преступлениям, оскорбляющим Бога; в руках духовных лиц сосредоточилась значительная часть судебной власти, хотя они и были в зависимости от государства. Во время распада империи епископы приобрели широкие права и огромную власть в пределах канонического права, считавшегося тогда выше гражданского или муниципального закона. Образовались духовные суды в каждой епископии. Заблуждения в деле веры судили только они.

В сборе доказательств обвинения (inquisitio) консисторский судья вызывал на суд подозреваемого, подвергал его, в случае надобности, предварительному заключению; обвинение предъявлялось ему и его допрашивали; при этом непричастное обвинению запрещалось вводить в него позднее для увеличения вины. Если обвиняемый не признавался в своем преступлении, судья приступал к допросу свидетелей. Когда осуждение было установлено следственным процессом, то наказание было всегда более легкое, чем в случае обвинения или доноса. В епископском суде судья был и обвинителем; человек считался виновным, пока судья не расследовал его дело; но для обвинения было недостаточно, если виновность подтверждалась небольшим числом свидетелей, или личными врагами обвиняемого (подозреваемого), или людьми, недостойными доверия.

Существовала также общая система розыска или постоянного следствия для раскрытия всяких преступлений, в том числе и ереси. Применение этой системы породило инквизицию. Идея правильного розыска нарушителей закона была свойственна как гражданскому, так и каноническому суду. В империи Карла Великого специальные чиновники объезжали империю, собирая справки обо всех случаях беспорядка, преступления, несправедливости; они имели право суда над мирянами и духовными. Капетинги во Франции приняли аналогичную систему расследования. Следствия против казавшихся подозрительными населению породили систему Большого Жюри, прототип папской инквизиции в первоначальном виде. Государственные «инквизиторы и расследователи» в 1228 г. в Вероне для раскрытия и наказания богохульников имели тот же характер. Инквизиция подражала практике, существовавшей с Х в.: прибывавший в приход епископ избирал из уважаемых людей нескольких, которые давали клятву открыть без страха и лицеприятия все, что они знали или узнают впоследствии, о преступлениях или злодеяниях, требующих следствия. Был составлен длинный вопросный лист, которым руководствовались епископы при выборе этих священных свидетелей. В 1184 г. в Вероне папа Луций III по настоянию Фридриха Барбароссы с одобрения епископов издал декреталий (постановление в виде послания), в котором потребовал от всех суверенов присяги помогать Церкви в преследовании ереси и приказал всем архиепископам и епископам лично или их представителям посещать раз или два в год все приходы, где было малейшее подозрение в существовании ереси; они должны заставить дать клятву нескольких людей хорошей репутации или даже всех жителей выдать всякого подозреваемого в ереси, или принадлежащего к тайному обществу, или живущего иначе, чем большинство верных. Все, отказавшиеся дать такую клятву, должны быть осуждены и наказаны как еретики. Прелат должен вызывать к себе подозреваемых и, если они не могли оправдаться, наказать их по своему усмотрению. Упорствующие еретики, отказывающиеся отречься и вернуться в лоно Церкви после должной епитимьи (наказания), а также снова впавшие в ересь после отречения от нее, должны быть переданы в руки светской власти для наказания. Папа в отношении ереси отменил все изъятия от епископского суда и подчинил епископам привилегированные монашеские ордена, которые зависели непосредственно от Рима. Покровителям ереси было отказано в праве быть адвокатами или свидетелями и занимать какую-либо общественную должность.

В Авиньоне в 1209 г. собор под председательством папского легата Гуго принял ряд мер, в сущности подтверждавших декреталий папы Луция III. Кроме того, приходских священников обязали присоединиться к мирянам, священным свидетелям или к местным расследователям ереси. Эта система, утвержденная в 1215 г. собором в Монпелье, вызвала многочисленные преследования и костры. В 1215 г. Латеранский собор также подтвердил инструкции Луция III. Собор решил, что все епископы, которые будут небрежно исполнять свои обязанности в этом отношении, будут смещены и замещены более способными бороться против ереси.

Нарбоннский собор 1227 г. предписал всем епископам назначить в каждой епархии священных свидетелей, чтобы разыскивать еретиков и других отпавших и доносить о них епископским чиновникам. Собор в Безье 1234г. Приказал приходским священникам составлять списки подозреваемых и строго наблюдать за ними.

Папы образовывали по временам нечто вроде инквизиции легатов, своих прямых полномочных представителей. По мере расширения юрисдикции пап легат сделался полезным орудием вмешательства папы в дела епархий; было неизбежно их решающее участие в преследовании еретиков. В сентябре 1209 г. собор в Тулузе принял канон, предписывавший всем архиепископам, епископам и независимым аббатам привлекать к борьбе с ересью священных свидетелей.

В последующие годы необходимость священных свидетелей подтверждали соборы в Арле в 1234 г., в Туре в 1239 г., в Безье в 1246 г. и в Альби в 1254 г. Альфонс де Пуатье в 1257 г. убеждал епископов учредить этих свидетелей согласно канонам Тулузского собора. В эти же годы были и отдельные случаи инквизиции легатов. В 1237 г. инквизиторы Тулузы действовали с полномочиями легатов. В 1239 г. Григорий IX предписал тулузским инквизиторам следовать указаниям его легата, в обход прав епископов.

При отсутствии проявлений открытой вражды к Церкви было трудно раскрыть тайные мысли сектантов; для этого нужны были люди, специально и лучше подготовленные к исследованию чужих убеждений, чем епископы, легаты или консисторские судьи. Необходимость в этом становилась все более настоятельной.

Нищенствующие ордена были особенно пригодны для работы, которая была не под силу епископским судам. Необходимы были специальные и постоянные суды исключительно для подавления ереси, совершенно изъятые из-под влияния местных страстей и личных счетов. Следователями и судьями должны были стать люди, специально подготовленные для раскрытия и обращения еретиков, бесповоротно отрекшиеся от мира. Огромная популярность нищенствующих монахов обеспечивала усердное содействие населения, на какое не могли рассчитывать епископы, обычно находившиеся во враждебных отношениях со своими духовными чадами, а также и с могущественными баронами и сеньорами, поддержка которых в борьбе с ересью была необходима. Нищенствующие ордена были особенно преданы папству, и они сделали из инквизиции могущественное орудие для увеличения влияния Рима и для уничтожения последних остатков независимости местных церквей. В XIII в. устройство инквизиции, врученной доминиканцам и францисканцам, казалось наиболее действенным средством против ереси.

Способствовало успехам Церкви в предпринятом преследовании светское законодательство против ереси. В Англии и в Арагоне уже в XII в. появлялись эдикты против ереси. Фридрих Барбаросса в 1184 г. санкционировал веронские декреталии Луция III. В 1194 г. император Генрих VI предписал конфисковать имущество еретиков, накладывать на них суровые наказания, разрушать их дома и подвергать крупным штрафам общины и отдельных лиц, если они не будут содействовать их задержанию; в 1210 г. эти предписания были подтверждены Отгоном IV. В 1217 г. граф Русельона объявил еретиков вне закона; в 1228 г. король Арагонский последовал его примеру. Французский король Людовик VIII предписал за ересь конфискацию имущества и лишение всех прав, а государственные чиновники получили приказание карать всех, кто будет уличен в ереси. По действовавшим в 1227 г. статутам Флоренции епископ во всех случаях преследования ереси должен был действовать совместно с подестатом. В Милане в 1228 г. были приняты новые законы по настоянию папского легата Готфрида; еретики должны были быть поставлены вне закона и изгнаны из пределов республики, дома их должны быть разрушены, имущество конфисковано; крупному штрафу подвергался давший им пристанище. Для розыска еретиков, которых должны были допрашивать и судить архиепископ и подестат, была учреждена полусветская, полудуховная инквизиция; подестат должен был в десятидневный срок предавать смертной казни всех, кто будет уличен в ереси. Иннокентий III на Латеранском соборе 1215 г. рядом суровых постановлений определил отношение Церкви к еретикам, а также обязанности светской власти, которая должна была уничтожать их под угрозой обвинения в вероломстве. В ряде указов с 1220 по 1239 г. Фридрих II опубликовал подробный и безжалостный кодекс преследования, основанный на канонах Латеранского собора. Те, которых только подозревали в ереси, должны были по распоряжению Церкви подвергнуться искуплению вины – под страхом лишения гражданских прав и изгнания из Империи; если они находились в этом положении в течение года, их осуждали как еретиков. Все еретики, без различия их учений, объявлялись вне закона; если они были осуждены Церковью, их следовало выдать светским властям для сожжения живыми. Если из страха смерти они отступали от своих верований, их следовало заключить в тюрьму на всю остальную жизнь и наложить на них епитимью; если же они снова впадали в свои заблуждения, их нужно было предать смерти, так как их обращение было неискренне. Все имущество еретиков подлежало конфискации, и их законные наследники лишались права наследования, Их потомки до второго поколения лишались права занимать какую-либо должность, если они не заслуживали прощения, сделав донос на своего деда или отца или на какого-либо еретика. Все католики-соумышленники, покровители, защитники или ходатаи еретиков подлежали вечному изгнанию, их имущество подлежало конфискации, а их дети разделяли участь детей еретиков. Защищавшие заблуждения еретиков рассматривались как еретики, если только они не меняли свое поведение после предупреждения. Дома еретиков и тех, кто давал им пристанище, должны быть разрушены и более не возобновляемы.

Хотя свидетельство еретика не принималось в судах, но было сделано исключение, если его показания были направлены против другого еретика. Облеченный государственной властью чиновник или магистрат должен был давать присягу, что он под страхом потери власти будет работать на уничтожение тех, кого Церковь признает еретиками. Если светский сеньор, призванный Церковью изгнать еретиков из своих владений, не исполнит этого в течение более чем одного года, то его земли может занять всякий верный католик, который, после того как изгонит из них еретиков, может владеть ими, не нарушая прав сюзерена.

Когда была учреждена папская инквизиция, Фридрих в 1232 г. предоставил в распоряжение инквизиторов все силы государства; они имели право требовать вмешательства чиновников, чтобы схватить тех, кого они признавали еретиками, и держать их под арестом до произнесения приговора, по которому виновных следовало предать смерти.

Коронационный эдикт 1220 г. был послан Гонорием в Болонский университет, чтобы его читали и объясняли при изучении права. Он был внесен в сборник феодального права, и его самые суровые предписания стали частью гражданского кодекса. Ряд последующих эдиктов Фридриха папы приказывали всем государствам и всем городам внести в их местные кодексы. Инквизиторы должны были брать с чиновников и магистратов присягу, что они будут руководствоваться этими эдиктами, и отлучать их в случае отказа дать присягу. Законы Фридриха были внесены в Corpus juris (Собрание законов) как основные положения канонического права и номинально не отменены до XIX в.

В 1315 г. Людовик Сварливый распространил действие эдиктов Фридриха на всю Францию. В Арагоне Яков 1 в 1226 г. эдиктом запретил всем еретикам проникать в его владения. В 1234 г. он совместно со своими прелатами учредил епископскую инквизицию при поддержке королевских чиновников.

В Италии в начале XIII в. были многочисленные попытки основания светской инквизиции. В Риме в 1231 г. Григорий IX составил ряд правил, которые были опубликованы от имени римского народа сенатом. На сенаторов возлагалась обязанность арестовывать всех тех, на кого укажут ему как на еретиков; наказание должно было быть приведено в исполнение через восемь дней после осуждения. Из их имущества, подвергавшегося конфискации, треть следовала свидетелю, треть сенатору и треть на восстановление городских стен. Дом, где им дали приют, должен быть разрушен, а его место обращено в свалку нечистот. Католики-соумышленники, покровители и т. п. лишались третьей части своего имущества. Всякий, кто не доносил на известного ему еретика, подвергался штрафу; сенатор, который небрежно исполнял закон, подвергался штрафу в двести марок и лишался права занимать государственные должности. Григорий IX разослал копии этих правил всем архиепископам и владетельным князьям Европы с приказанием применять их в своих владениях для судопроизводства инквизиции. Папа издал декреталий, легший в основание всего последующего инквизиционного законодательства, в силу которого осужденные еретики должны были передаваться в руки светской власти для наказания; те, кто возвращался в лоно Церкви, подвергался пожизненному тюремному заключению, и всякой, узнавши о малейшем проявлении ереси, должен был доносить о нем духовным властям под страхом отлучения от Церкви.

Фридрих II в Сицилийских Конституциях, изданных в 1231 г., приказал своим чиновникам тщательно разыскивать «еретиков, скрывавшихся во мраке». Подозреваемые должны быть задержаны и допрошены духовными лицами; кто окажется хоть в чем-нибудь несогласным с католической религией, в случае упорства отправлялся на костер. Всякий, кто осмелится вступиться за них, подлежал наказанию. Два года спустя император предписал судье каждого округа предпринять расследование в сотрудничестве с прелатами. Епископам он вменял в обязанность объезжать их епархии в сопровождении назначенных для этого судей. В каждой провинции два раза в год происходили заседания главного суда, на которых наравне с другими преступлениями каралась ересь.

Святой Престол старался в начале XIII в. выработать единую систему подавления ереси. Некоторые историки утверждали, что инквизиция родилась 20 апреля 1233 г., когда были подписаны две буллы Григория, поручающие доминиканцам преследование ереси. Григорий обращался к епископам: «Видя, что вы поглощены вихрем забот, мы находим полезным облегчить ваше бремя. Поэтому мы решили послать братьев-проповедников к еретикам Франции и соседних провинций и умоляем и убеждаем вас во имя уважения, которое питаете вы к Святому Престолу, помогать им вашим благорасположением, и вашими советами, и вашей поддержкой, дабы они могли хорошо выполнить свою задачу». Другая булла обращается «к приорам и братьям ордена проповедников, инквизиторам». Упомянув о сыновьях погибели, защищающих ересь, она продолжает: «Вот поэтому во всех местах, где вы будете проповедовать, вы уполномочиваетесь, в случае если грешники, несмотря на предупреждение, будут продолжать защищать ересь, навсегда лишать духовных их бенефиций и преследовать их и всех других судом безапелляционно, призывая на помощь светскую власть, если в этом встретится надобность, и прекращая их упорство, если нужно, посредством безапелляционного наложения на них духовных наказаний».

Григорий основал систему, которая стала незыблемой основой инквизиции: предоставление провинциалу права назначать братьев, подготовленных к выполнению своей задачи, которые в пределах их провинций должны были пользоваться данной им Святым Престолом властью в розыске и испытании еретиков. Первые инквизиторы в официальных документах еще именуют себя облеченными легатскими полномочиями, а не папскими.

Однако еще 1 октября 1234 г. архиепископ Нарбонны заставил верных дать клятву, что они будут доносить на всех еретиков или лично ему, или его подчиненным, как будто он не знал еще о существовании специальных инквизиторов; даже когда последние получили поручение действовать, их власть, ответственность, обязанности и права оставались совершенно неопределенны. В них еще видели епископских помощников в отправлении старой судебной практики против ереси. Многие вопросы, касающиеся мер против еретиков, были разрешены по римским статутам Григория от 1231 г., канонам Тулузкого собора 1229 г. и соборов Безье и Арля 1234 г., предназначенным организовать епископскую инквизицию.

Чтобы определить главные принципы, которыми должна была руководствоваться инквизиция, в 1243 и 1244 гг. созвали в Нарбонне большое собрание епископов провинций Нарбонны, Арля и Э; длинный ряд канонов, принятых по этому случаю, стал уставом инквизиторской деятельности. Эти каноны были адресованы: «Нашим любимым и верным сынам о Господе Иисусе Христе, братьям-проповедникам и инквизиторам». Епископы отказывались от права суда и приведения в исполнение решений. Решения этой эпохи постановлялись от имени инквизиторов; если в них принимал участие епископ или другое важноелицо, их упоминали как членов суда.

Передача инквизиции древней епископской юрисдикции по делам еретиков осложняла отношения между епископами и инквизиторами. В Италии епископская независимость была уничтожена давно, и епископы не могли серьезно помешать присвоению их юрисдикции. В Германии князья и епископы никогда не позволяли инквизиторам из нищенствующих прочно и навсегда основаться в стране. Во Франции, и в особенности в Лангедоке, хотя прелаты и были более независимы, чем в Италии, распространение ереси требовало деятельности и бдительности, превышавших их силы, и они были вынуждены принести в жертву часть своих прерогатив, чтобы избежать более тяжелой обязанности неуклонно исполнять свои функции в преследовании ереси. Во всяком случае, они уступили не без борьбы.

Инквизиторы сначала позволяли себе выносить решения от своего имени, не упоминая епископов. Но почти тотчас же кардинал-легат Альбано указал инквизиторам, чтобы они не осуждали еретиков и не накладывали епитимьи, не согласовав предварительно решения с епископами. В 1246 г. на соборе в Безье епископы уступили штрафы, из которых покрывались издержки инквизиции, и выработали другой ряд подробных указаний для руководства инквизиторов, «охотно уступая смиренным просьбам, с которыми вы к нам обратились». В течение некоторого времени папы продолжали считать епископов ответственными за подавление ереси в их епархиях и истинным источником правосудия. В 1245 г. Иннокентий IV разрешил инквизиторам изменять или смягчать приговоры с согласия епископа. В 1247 г. он говорит об епископах как о настоящих судьях ереси, предписывая им без устали работать над обращением грешников раньше, чем вынести решение, влекущее смерть, пожизненную тюрьму или паломничество за моря; даже в случаях упорствующих еретиков они должны обсудить с инквизитором или с другими сведущими лицами вопрос, требуют ли спасение грешника и интересы веры, чтобы приговор был вынесен или отложен.

Однако уже в 1248 г. Валансьенский собор прямо обязал епископов объявлять и исполнять решения инквизиторов под угрозой, что им будет запрещен вход в их собственные церкви.

Инквизиторы в 1246 г. ждали еще, чтобы епископы оплачивали их расходы, поэтому они пока признавали себя простыми помощниками епископских судов. Кроме того, епископы должны были возводить тюрьмы для заключения обращенных, и хотя эту обязанность принял на себя король, тем не менее собор в Альби в 1254 г. постановил, чтобы эти тюрьмы находились под наблюдением епископов. Тот же собор выработал подробные указания, как поступать с еретиками. Это было последнее проявление епископской власти в этом вопросе. Все последующие постановления исходили уже непосредственно от Святого Престола.

Вопрос об участии епископов в решениях долго вызывал споры. Иннокентий IV вновь принял решение в 1254 г. осуждения на смерть или на пожизненное тюремное заключение постановлять с согласия епископа. В 1255 г. он приказал епископу и инквизитору совместно обсудить все темные места законов против еретиков и установить также легкие наказания в виде лишения должностей и бенефиций. Это признание епископской юрисдикции было отменено в 1257 г. Александром IV, который сделал инквизиторов независимыми, освободив их от обязанности советоваться с епископами даже в тех случаях, когда дело шло о еретиках, упорствующих и уличенных в своем преступлении. Он повторил это решение в 1260 г. Однако в 1262 г. Урбан IV снова подтвердил необходимость совещания с епископами во всех случаях, когда приговор влек смертную казнь или пожизненное заключение; в том же духе высказался в 1265 г. Климент IV. В 1273 г. Григорий X предписал, чтобы инквизиторы, постановляя приговоры, советовались с епископами или их доверенными. Решение Григория относительно согласия епископа и инквизитора во всех случаях тяжелых осуждений впоследствии никогда не отменялось.

В 1288 г. Николай IV предписал все суммы, получаемые от штрафов и конфискаций, передавать людям, избранным с согласия епископа и инквизитора, и поставил, что они могут расходоваться только с разрешения епископа, которому должен представляться подробный отчет о расходах. Это было серьезным ограничением независимости инквизиторов; но Бенедикт XI в 1304 г. запретил епископам требовать отчеты; отныне инквизиторы должны были представлять их только в папскую канцелярию или особым уполномоченным папы.

Если были колебания в упорядочении отношений между церковными судебными властями, то в отношениях инквизиции со светской властью не было неопределенности. Уже в самые первые годы инквизиция оказывала услуги властям, подчиняя ересь светским законам. Поэтому и светские, и церковные власти стремились дать ей прочную организацию, чтобы она могла еще деятельнее помогать раскрытию и наказанию религиозных преступлений. Папство присвоило и подтвердило к своей выгоде суровые эдикты императора Фридриха. Иннокентий IV 15 мая 1252 г. разослал ко всем владетельным лицам Италии буллу «Об истреблении», устанавливавшую систематическое преследование как существенный элемент социального строя каждого государства и каждого города, хотя плохо определенный круг действий епископов, инквизиторов и монахов свидетельствует, насколько области их компетенции были еще слабо разграничены. Исполнительной власти было приказано изгонять еретиков, приравненных к колдунам. Всякий открывший еретика мог завладеть его личностью и его имуществом. Всякий главный магистрат через три дня после вступления в свои служебные обязанности должен был избрать по указанию своего епископа и двух монахов от каждого нищенствующего ордена двенадцать добрых католиков при двух нотариусах и двух или более служащих, обязанность которых заключалась в задержании еретиков, в конфискации их имущества и в выдаче их епископу или его викариям. Их содержание и расходы по их поездкам должны были оплачиваться государством; их свидетельство принималось без присяги; никакое свидетельство не имело силы против единогласного свидетельства троих из них. Они несли свои обязанности в течение шести месяцев; их полномочия могли быть продлены на следующий срок; в любое всякое время они могли быть смещены по просьбе епископа и монахов. Третья часть поступлений от штрафов и конфискаций причиталась им. Они были освобождены от всякой службы, несовместимой с их обязанностями; никакой закон, существующий или могущий выйти, не должен мешать их деятельности. Глава светской власти должен был командировать к ним, по их просьбе, своего заседателя или рыцаря; всякий житель должен был под угрозой крупного штрафа оказывать им содействие по первой просьбе. Когда эти следователи или инквизиторы посещали часть области, подчиненной их юрисдикции, их должен был сопровождать уполномоченный монарха, избранный ими самими или епископом. Прибыв в город или деревню, этот уполномоченный должен был принудить трех людей, пользовавшихся хорошей репутацией, или даже всех жителей под присягой указать всех еретиков, или указать их имущество, или лиц, у которых происходят тайные сборища или которые живут не так, как все верные католики. Государство должно было задерживать всех подозреваемых, заключать их в тюрьмы, препровождать их под надежным конвоем к епископу или инквизитору и в течение пятнадцати дней приводить в исполнение всякое решение, вынесенное по обвинению в ереси. Светская власть была обязана по первому требованию применять пытку к тем, кто откажется выдать всех известных ему еретиков. Если при задержании оказывалось какое-либо сопротивление, то община должна была платить огромный штраф, если в течение трех дней не выдаст всех принимавших участие в возмущении. Исполнительная власть должна была составить четыре списка тех, кто был объявлен обесчещенным или приговорен к изгнанию за ересь; один из списков должен был три раза в год читаться публично, второй передан епископу, третий – доминиканцам, а четвертый – францисканцам. Власть также должна была наблюдать за тем, чтобы дома еретиков или укрывавших их были разрушены через десять дней после объявления решения, и следить за поступлением штрафов в течение трех месяцев. Те, кто был не в состоянии уплатить, заключались в тюрьму и держались там, пока за них не вносили наложенного штрафа. Доход от штрафов, от смягчений наказаний и от конфискаций разделялся на три части: одна – городу, другая – лицам, которым было поручено следствие, третья – епископу и инквизиторам, которые должны были употреблять ее на преследование еретиков.

Эти предписания должны быть внесены навсегда во все сборники местных статутов, равно как и все законы, которые папа опубликует впоследствии; отлучение от Церкви грозило чиновникам, которые отказались бы это сделать, и наложение интердикта – городу. Владетели, власти и их чиновники должны были давать присягу соблюдать эти законы под страхом отлучения от должности. Всякая попытка изменить эти законы была преступлением, виновный карался вечным лишением доброго имени, штрафом и изгнанием; всякая небрежность в их исполнении наказывалась, как клятвопреступление, вечным позором, штрафом в двести марок и подозрением в ереси, что влекло за собой потерю должности и лишение навсегда права на какое-либо другое место. Всякое лицо, облеченное властью, в продолжение десяти дней со дня вступления в свои обязанности должно было избрать по указанию епископа или нищенствующих трех добрых католиков, которые под присягой были обязаны расследовать деятельность его предшественника и возбудить против него преследование за всякое уклонение от повиновения. Всякий подестат в начале и в конце своего правления должен был распорядиться о чтении булл в публичных местах, указанных епископом и инквизиторами, и изъять из книги статутов все законы, которые могли противоречить папским буллам. Иннокентий разослал инструкции инквизиторам, приказывая им под страхом отлучения от Церкви настоять на внесении этой буллы и эдиктов Фридриха в статуты всех городов и государств. Немного позднее он предоставил инквизиторам совместно с епископом привилегию толковать все пункты местных законов, относящиеся к ереси.

В 1255, 1256 и 1257 гг. Александр IV пересмотрел буллу, разрешил некоторые возникшие сомнения и повелел назначить повсюду следователей для расследования действий уходящих со службы магистратов. В 1265 г. Климент V снова опубликовал ее и прибавил слово «инквизиторы» там, где Иннокентий указывал только на епископов и монахов, так как к этому времени инквизиция стала главным орудием преследования еретиков. В следующем году он подтвердил указ Иннокентия инквизиторам внести во все сборники статутов, под страхом отлучения и интердикта, его узаконения, а также узаконения его предшественников. Указы папы точно исполнялись более ста лет как часть привилегий итальянских инквизиторов. В Италии эти меры доставили инквизиции прекрасно организованный и оплачиваемый государством состав служащих для выполнения ее задач. По ту сторону Альп эти предписания пап никогда не имели силы. Однако во Франции все государственные чиновники были обязаны содействовать инквизиции и задерживать еретиков; все мужчины старше четырнадцати лет, все девушки и женщины старше двенадцати лет должны были приносить присягу, что будут доносить епископам на виновных. Нарбоннский собор 1229 г. потребовал исполнения всех этих решений. Собор в Альби в 1264 г. обязал католиков доносить на еретиков инквизиторам и угрожал отлучением всем светским сеньорам, которые пренебрегли бы обязанностью помогать инквизиции и приводить в исполнение ее приговоры к смертной казни или к конфискации. Всякий инквизитор имел при себе королевские грамоты, уполномочивавшие его обращаться ко всем государственным чиновникам, чтобы они содействовали ему, сопровождали его и помогали ему во время его поездок. В Арагоне инквизитор по получении полномочия представлял его королю и главному начальнику и просил у него открытые листы, заявляя при этом, что они, согласно канонам, должны ему дать таковые, если желают избежать многочисленных наказаний, налагаемых буллами «Об истреблении» и «Как расследовать». Затем он должен представить эти листы чиновникам и заставить их поклясться, что они будут во всем повиноваться его приказаниям.

Таким образом, частные лица и государство становились помощниками инквизиции под угрозой наказаний вплоть до обвинений в ереси. Инквизиция становилась настоящей хозяйкой законодательства всех стран, которое она могла изменить по своему усмотрению.

К северу от Альп не было принято, как в Италии, что расходы инквизиции должны были падать на государство, но король заботился об этом; к тому же расходы на инквизицию не были велики. Доминиканские монастыри давали ей у себя место для заседаний, а государственные чиновники были обязаны оказывать ей все услуги. Если епископы не строили и не содержали тюрьмы, то монарх взял эти обязанности на себя. Инквизиторы имели право пригласить в помощь себе экспертов, которые не могли отказать им в освещении дела. Все научные силы королевства были обязаны прежде всего бороться против ереси и бесплатно предоставлять услуги инквизиции; ей должны были повиноваться и миряне, и прелаты.

В почти безграничных пределах власти инквизиторы действовали бесконтрольно и безответственно; даже папский легат не должен был вмешиваться в их дела – разведывать о ереси в пределах их компетенции. Их нельзя было отлучить от Церкви за преступление по службе, и представитель Святого Престола не мог даже временно отстранить их от должности. Если же и случалось подобное, то отлучение или отстранение от должности не имели никакого значения, если это не было сделано без особого полномочия папы. В 1245 г. инквизиторы получили право прощать своих в чем-либо провинившихся слуг; с 1261 г. они могли взаимно оправдывать друг друга за все действия по инквизиции; а так как у каждого инквизитора был подчиненный, всегда готовый оказать ему эту услугу, то он благодаря этому был совершенно неуязвим. Инквизиторы освобождались от всякого повиновения провинциалам и генералам своих орденов; им даже было запрещено получать от них бумаги, касающиеся их служебной деятельности; им дано было исключительное право отправляться в Рим, когда им вздумается, и оставаться там сколько захотят, несмотря даже на запрещение провинциала или главных капитулов своих орденов. Первоначально их полномочия прекращались со смертью папы, от которого они их получили, но с 1267 г. эти полномочия были объявлены постоянными.

Вопрос о несменяемости инквизиторов находился в прямой связи с вопросом об их подчиненности или об их независимости и вызывал много противоречивых постановлений. В 1244 г. Иннокентий IV издал указ, что провинциалы и генералы нищенствующих орденов имели право смещать, увольнять и замещать всех членов их орденов, которые несли инквизиторские обязанности, даже и в тех случаях, когда они получили полномочия от папы. В 1256 г. папа Александр IV утвердил за провинциалами право смещения инквизиторов; в июле 1257 г. он отнял у них это право, а 9 декабря того же года снова признал его за ними буллой «К чему в отношении некоторых», которая много раз была подтверждена им и его преемниками. Последующие папы давали противоречивые указы, пока наконец Бонифаций VIII не высказался за право смещения; но инквизиторы добились того, что это право могло быть применяемо только посредством правильного судебного процесса, т. е. на практике оно сводилось к нулю. Правда, согласно реформам Климента V, отлучение от Церкви, снять которое мог только папа, налагалось на инквизиторов за три рода преступлений: 1) за незаконные преследования, вызванные дружбой, личной враждой или алчностью, и за небрежность в преследовании, исходящую из тех же мотивов; 2) за вымогательство денег; 3) за конфискацию церковных имуществ в виде наказания проступков духовного лица.

Францисканцы старались привести своих инквизиторов к повиновению, давая им полномочие на определенный срок. Доминиканцы не применяли этого способа. Все подобные меры были не в состоянии установить подчинение и дисциплину ввиду постоянного вмешательства Св. Престола. Инквизиторские полномочия давались папой, и их мог отобрать только папа. В 1439 г. Евгений IV, а в 1474 г. Сикст IV подтвердили постановления Климента IV, согласно которым инквизиторы могли быть перемещены генералами и провинциалами своих орденов. В 1479 г. Сикст IV распорядился, чтобы все жалобы, возбуждаемые инквизиторами, направлялись к генералу их ордена, за которым было признано право наказывать и перемещать их.

Следствием этого противоречивого законодательства было то, что инквизиторы являлись ответственными перед своими начальниками как монахи, но не как инквизиторы; в качестве последних они давали отчет только папе и утверждали, что их могут сместить только в случае доказанной неспособности выполнять свою задачу вследствие старости, болезни или невежества. Они полагали, что их викарии и подчиненные были подсудны только им одним; всякая попытка провинциала устранить кого-нибудь из этих подчиненных являясь действием, направленным против инквизиции, могла вызвать подозрение в ереси. Злоупотребления и беспорядки, вызванные подобным положением вещей, вынудили Иоанна XXIII вмешаться и объявить, чтобы инквизиторы во всем были подчинены своим старшим. Но Великий Раскол подорвал авторитет папы. После восстановления единства в Констанце в 1418 г. Мартин V подтвердил распоряжение своего предшественника. Но те, кто был назначен самим папой, не признавали подчинения старшим членам своего ордена. Инквизитор даже мог преследовать своего старшего. Его юрисдикция была на деле почти беспредельна, так как угроза подозрения в ереси тяготела и на великих мира сего, и на малых. В угоду инквизиции было даже отменено право убежища в церквях, и даже сама неприкосновенность нищенствующих орденов не защищала их от ее юрисдикции. В теории короли были также подсудны ей. Епископский сан сохранял еще значительную часть своего прежнего огромного престижа, чтобы оградить от нападений инквизиторов, если последние не представляли особых папских грамот. Если вера епископа казалась подозрительной, то инквизитор был обязан тщательно собрать все доказательства и представить их на рассмотрение Рима.

Епископы ускользали от суда инквизиции, но не от повиновения инквизиторам. В грамоте о назначении, получаемой последними от папы, говорилось, что архиепископы, епископы, аббаты и все остальные прелаты должны следовать их приказаниям во всем, что касалось задачи инквизиции, под страхом отлучения от Церкви, отрешения от должности и интердикта. Несмотря на то, что папа, обращаясь к епископу, называл его «уважаемым братом», а обращаясь к инквизитору, называл его «дорогим сыном», инквизиторы считали себя, как прямых уполномоченных Святого Престола, выше епископов, и если лицо одновременно вызывали епископ и инквизитор, то оно должно было сначала явиться по вызову последнего. Инквизитору должны были повиноваться, как самому папе, и епископ не мог уклониться от этого. Инквизитор был подходящим орудием для приведения епископов в подчинение папе.

Нередко инквизиция служила ступенью на епископскую кафедру.

Инквизиторское служение давало также возможность возвышения и в своем ордене. По каноническим законам, всякий, кто препятствовал инквизитору в его деятельности или подстрекал к этому других, подвергался отлучению от Церкви; по истечении года его уже на законном основании объявляли еретиком, передавали в руки светской власти и сжигали без суда и без надежды на снисхождение. Власть, предоставленная инквизитору, становилась еще более грозной благодаря растяжимости понятия «преступление, выражавшееся в противодействии инквизиции»; это преступление было плохо квалифицировано, но преследовалось оно с неослабной энергией. Если смерть освобождала обвиненных от мести Церкви, то инквизиция не забывала их и гнев ее обрушивался на их детей и внуков.

В начале Великого Раскола инквизиторы должны были приносить подобную феодальной присягу папе, от которого они получали полномочия, а также и его преемникам: очевидное доказательство, что папы смотрели на инквизицию как на орудие для удовлетворения своих честолюбивых замыслов и личных интересов.

Народы Севера были удалены от центра ереси в то время, когда верховное главенство папы укреплялось инквизиторами из нищенствующих орденов. Ни на Британских островах, ни в Дании, ни на Скандинавском полуострове эдикты Фридриха II не получили применения.

Однако в середине XIII в. королевский статут «О сжигании еретиков» впервые установил смертную казнь как нормальное наказание за ересь в Англии. Этот же статут запрещал проповедь всем, кроме тех, кто имел на это официальное право; он запрещал распространение еретических учений и книг; уполномочивал епископов хватать уклонившихся и содержать их в тюрьме, пока они не будут оправданы или не откажутся от своих заблуждений; он предписывал епископам в течение трех месяцев со дня ареста разобрать дело подозреваемых. В случае более легких преступлений епископы могли наложить по своему усмотрению тюрьму и штраф; последний поступал в королевское казначейство. В вопросе об упорной ереси или о возвращении в ересь, что по каноническим законам влекло передачу виновного в руки светской власти, единственными судьями были епископы и их уполномоченные; когда осужденного передавали светскому суду, то шериф графства или мэр и сержанты ближайшего города должны были сжечь его в присутствии народа. Закон 1414 г. установил по всему королевству вид инквизиции полусветской, полудуховной, действие которой особо облегчала английская система великих расследований. При таком законодательстве костры умножились. В 1533 г. Генрих VIII полностью сохранил закон 1414 г. и сожжение на костре для упорствующих еретиков и рецидивистов. В это время всегда опасное вмешательство политики в религию и обратно сделало из костра настоящее орудие террора. Одной из первых мер Эдуарда VI была отмена этого закона. С реакцией, наступившей при Филиппе и Марии, зажглось много костров по стране. Парламент Елизаветы отменил все законодательство Филиппа и Марии; но закон «О сжигании еретиков» сделался частью английского закона, и только в 1677 г. Карл II отменил его и решил, что духовные суды в случаях атеизма, богохульства, ереси, схизмы и других преступлений против религии могли только присуждать к отлучению от Церкви, отрешению от должности, разжалованию и к другим церковным наказаниям, за исключением смертной казни. В Шотландии смертная казнь была отменена позднее, чем в Англии; последнее преследование за ересь на Британских островах произошло в 1687 г., когда в Эдинбурге был повешен молодой студент-медик Экенхид.

В Ирландии воинствующий францисканец епископ Оссори Ричард Ледред вел продолжительную борьбу с мнимыми еретиками. В Ирландии гражданские чины сначала отказались принести присягу, предписанную канонами, что они будут содействовать инквизиторам в их работе; но Ледред заставил их подчиниться и сжег в 1325 г. несколько обвиненных. Но позднее он был сам обвинен в ереси и должен был бежать, и только в 1354 г. он смог вернуться в свою епархию, хотя еще в 1335 г. папа Бенедикт VII сожалел, что в Англии отсутствует инквизиция, и убеждал Эдуарда III поддержать епископа Оссори в его борьбе с еретиками. Даже сам дублинский архиепископ Александр был обвинен как покровитель ереси в 1347 г., так как восстал против насилия Ледреда; его преемник, архиепископ Иоанн, получил в 1351 г. указ принять самые строгие меры к наказанию тех, кто бежал из Оссори и искал убежища в его епархии.

Когда волнения, поднятые гуситами, приняли опасный оборот, чтобы ересь не распространилась на Севере, Мартин V в 1421 г. уполномочил шлезвигского епископа назначить одного францисканского монаха инквизитором Дании, Норвегии и Швеции; но нет следов его деятельности в этих странах; там инквизиция никогда реально не существовала.

Так как дело обращения схизматиков и еретиков в Средние века находилось исключительно в руках доминиканцев и францисканцев, то основанные ими церкви всегда были устроены так, чтобы охранять в чистоте веру вновь обращенных. Таким путем инквизиция основалась в Азии и в Африке. Инквизиция была в Тунисе и Марокко. В 1370 г. Григорий XI назначил двух инквизиторов на Восток, которые насаждали инквизицию в Армении, Грузии, России и Валахии. Урбан VI около 1378 г. предписал генералу доминиканцев назначить трех инквизиторов, одного в Армению и Грузию, другого в Грецию и Татарию, третьего – в Россию и Валахию. В XIV в. инквизитор считался непременным членом всякой религиозной миссии. Даже в Абиссинии была основана инквизиция доминиканцем и другая в Нубии. Но миссионерские инквизиции не руководствовались эдиктами Фридриха II и Людовика Святого.

Остатки Иерусалимского королевства узнали ревность инквизитора раньше, чем пали окончательно. По словам Николая IV, первого папы из францисканцев, неудачи войны зародили там семена ереси и иудейства, и в 1290 г. он предоставил своему легату, патриарху Иерусалимскому, полное право назначить там инквизиторов в согласии с провинциалами нищенствующих. Это было исполнено, но несколько запоздало: взятие Акры (19 мая 1291 г.) положило конец недолгому существованию сирийской инквизиции. Она была, однако, восстановлена в 1375 г. Григорием XI, который уполномочил францисканского провинциала в Св. Земле ввести должность инквизитора Палестины, Сирии и Египта, чтобы бороться со стремлениями к вероотступничеству, которое проявляли христианские паломники, всегда многочисленные в этих странах.

С 1257 г. инквизиция распространила свою юрисдикцию на ростовщичество, считавшееся видом ереси. Лионский собор 1274 г. говорит, что ростовщичество должно караться епископскими судьями. Виеннский собор 1311г. предписал инквизиторам преследовать людей, утверждающих, что ростовщичество не грех.

Власть инквизиции над имевшими специальные привилегии нищенствующими орденами в разные эпохи была различна. Суд над ними был предоставлен ей в 1254 г. Иннокентием IV. Пий II предоставил суд над францисканцами их собственному генерал-министру. В 1479 г. Сикст IV запретил инквизиторам преследовать членов не своего нищенствующего ордена. Иннокентий VIII запретил всем инквизиторам судить францисканцев; но с развитием лютеранства эта мера показалась опасной, и в 1530 г. Климент VII сделал всех монахов подсудными инквизиции. Это было подтверждено в 1562 г. Пием V.

Вопрос о том, имел ли право епископ возбуждать против инквизитора дело по обвинению его в ереси, был спорным и, по всей вероятности, никогда не был разрешен на практике.