Глава 3. Консолидация новых политических систем: государственное строительство в Северной Евразии (XI−XIII вв.)

В 1000 году нашей эры Северная Евразия уже очень отличалась от того пространства полуизолированных культурных миров, каким она была всего двумя столетиями ранее. Пограничные территории втягивались в сферу влияния той или иной южной универсалистской культуры (например, Болгарское царство на Дунае — в сферу влияния Византии), в Западной Европе происходил сложный синтез переосмысленного наследия римской государственности и обычаев различных «варварских» племен, а Волжская Булгария и Р?ськая земля являли пример автохтонного (самостоятельного) развития политических форм на основе культурного кода одной из мировых религий. В итоге неведомое окружающему миру обитаемое пространство — неинтегрированное или не заявившее о себе в универсальных категориях — существенно сократилось (см. карту).

Летом 1000 года Исландия — остров, который викинги начали заселять еще во времена Рюрика — добровольно приняла христианство. Куда более драматичным было обращение в христианство родины викингов — Норвегии, короли которой начиная с середины X века пытались обратить подданных в новую веру, но встречали дружное сопротивление. Около 1000 года н.э. христианизация Норвегии стала систематической политикой благодаря королю Олафу I, воздвигшему первую церковь в 995 г. Олаф не останавливался в насаждении христианства перед использованием пыток и принуждения под страхом смерти и лишился жизни во многом в результате своего агрессивного миссионерства в 1000 г. Из-за своих притязаний на роль христианского правителя всей Скандинавии Олаф пошел на вооруженный конфликт с коалицией конунгов и погиб в морском сражении. Однако его смерть не остановила христианизацию Норвегии, которая завершилась преемниками Олафа I в следующие десятилетия.

На рождество 1000 года (или 1 января 1001 г.) предводитель венгерских племен Вайк был коронован папским легатом (уполномоченным представителем) как король Венгрии Стефан (Иштван) I и получил титул апостола с правом распространять христианство в десяти новых епархиях. Подобно тому, как это происходило в Р?ськой земле, христианизация венгров способствовала процессу политической консолидации, когда прежнее племенное деление заменялось новыми административными и епархиальными границами.

В результате этих событий западная окраина «Великой степи» на Среднем Дунае, некогда контролируемая воинственным Аварским каганатом, а в конце IX века занятая кочевниками-венграми — выходцами из Хазарского каганата, оказалась включена в сферу христианского мира. Происходившая параллельно христианизация Норвегии и соседних скандинавских земель трансформировала Северную Европу — родину викингов — из запретного края, обители инфернального зла с точки зрения франков, в часть общего культурного пространства. Интеграция в общее культурное пространство сама по себе не служила гарантией от войн и грабительских набегов, однако переводила конфликт в более продуктивную плоскость взаимодействия сторон, способных понимать друг друга и договариваться.

Процесс интеграции населенных территорий Северной Евразии в «большой мир» затрагивал не только западные окраины, но и восточные. В Х веке ислам начинает распространяться среди тюркских кочевников Средней Азии, а сами они все теснее начинают взаимодействовать с земледельческими оазисами Мавераннахра. В 1001 г. окончательно пала династия Саманидов: территорию к северу от Амударьи подчинил себе тюркский каганат Караханидов, к югу — держава тюрков-огузов Газневидов. Проводя политику, во многом основанную на прежних племенных альянсах и конфликтах, тюркские владыки начинают взаимодействовать уже в контексте обширного исламского мира. Вторжение Газневидов в Индостан (между 1001 и 1026 гг. было совершено 17 походов) сопровождалось колоссальными разрушениями и грабежами, однако, в отличие от обычных набегов тюрков-кочевников, эта экспансия имела куда более фундаментальные последствия: северо-запад Индостана оказался включен в сферу исламского мира (см. карту). Тюркские правители (и на севере, и на юге) переняли арабо-персидскую культуру и административную систему и оказались сами ассимилированы в исламский культурный канон. Очевидно, что оставалось лишь вопросом времени, когда степные соседи тюрков дальше на восток — различные монгольские племена и конфедерации — последуют их примеру и вступят в прямое и постоянное взаимодействие с «большим миром»…

На фоне постепенного втягивания периферии Северной Евразии в орбиту соседних универсалистских культурно-политических образований особый интерес представляют внутренние территории региона, не граничащие непосредственно с влиятельными соседями. Они также «открывались» миру и переосмысливали внутреннее пространство при помощи одного из универсальных культурных кодов, но при этом не заимствовали готовые социально-политические сценарии. Волжская Булгария и Р?ськая земля являли ранний пример таких обществ, которые развивались в диалоге с глобальными культурными центрами (с Халифатом и Византией), не опираясь при этом на какую-либо предшествующую местную традицию развитой государственности и универсальной культуры.