6. ЛЕДОВЫЙ ПОХОД

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

6. ЛЕДОВЫЙ ПОХОД

Тем временем Ростову угрожало окружение. Красные войска выбили из Батайска отряд генерала Маркова. Был оставлен Таганрог. Красная кавалерия приближалась со стороны Донбасса. Положение становилось все более угрожающим. В таких условиях Корнилов посчитал дальнейшее пребывание на Дону Добровольческой армии при полном отсутствии помощи со стороны местного казачества гибельным.

Посоветовавшись с генералом Алексеевым и ближайшими помощниками, главнокомандующий решил уходить на Кубань. Теплилась надежда, что в казачьих станицах, через которые будет проходить белая армия, найдется немало людей для ее пополнения. Добровольцы нуждались прежде всего в кавалерии.

Когда такое решение было принято, атаману Каледину была направлена телеграмма. Тот собрал 29 января Донское правительство и сообщил, что на фронте осталось всего 150 штыков. Предложив министрам подать в отставку, генерал от кавалерии застрелился, написав перед смертью письма Корнилову и Алексееву. В сохранившемся письме к Алексееву атаман предупреждал генерала, что и того может постигнуть такая же судьба, если от него откажутся подчиненные ему войска.

Смерть атамана Донского казачьего войска на некоторое время всколыхнула Дон. Казаки, прежде всего старики, заявили, что их долг отстоять область от большевиков. В Новочеркасск тысячами стекались станичники. Однако чиновники войскового штаба оказались не готовыми принять, разместить, накормить такое количество людей. Подъем прошел, и казаки стали разъезжаться по станицам и хуторам.

Перед оставлением Ростова Корнилов распорядился взять в армейскую казну ценности ростовского отделения Государственного банка. Алексеев, Романовский и Деникин уговорили его не делать этого, чтобы не бросать тень на Добровольческую армию. Тогда командующий приказал передать деньги Донскому правительству. Но в ходе оставления Ростова это распоряжение не было выполнено.

Поздно вечером 9 февраля основные силы Добровольческой армии сосредоточились в станице Ольгинской. Силы армии состояли из Корниловского ударного полка, Георгиевского полка, трех офицерских батальонов, юнкерского батальона, Ростовского добровольческого полка из учащейся молодежи Ростова, двух кавалерийских дивизионов, двух артиллерийских батарей, морской роты, инженерной роты, чехословацкого инженерного батальона, дивизиона смерти Кавказской дивизии и нескольких партизанских отрядов. В своем большинстве это были только офицерские, командные кадры.

В Ольгинской генерал Корнилов провел реорганизацию Добровольческой армии, стремясь сделать ее мобильной и более боеспособной. Вся добровольческая пехота сводилась в три полка: Офицерский генерала С.Л.Маркова — 750 человек, Партизанский генерала А.П.Богаевского — около 1 ООО человек и Корниловский ударный теперь уже полковника М. О. Неженцева — тоже около 1 000 человек. Армейская кавалерия объединялась в четыре отряда, которые насчитывали немногим более 800 всадников. Создавался артиллерийский дивизион в составе десяти орудийных расчетов. Штатским лицам Корнилов приказал оставить армию.

Такая реорганизация ликвидировала отдельные батальоны и роты. Командиры батальонов переходили на положение ротных. Генерал-лейтенант Марков, бывший начальник штаба фронта стал полковым командиром. Полковники командовали взводами.

Из 3 700 бойцов Добровольческой армии 2 350 были офицерами. Среди них 36 генералов и 242 штаб-офицера, из которых 24 числилось за Генеральным штабом. Кадровых офицеров, то есть тех, кто получил офицерское звание до первой мировой войны, насчитывалось всего 500 человек. Офицеров военного времени, то есть получивших офицерское звание в ходе первой мировой войны, было 1 848 человек. Из них — штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668, в том числе произведенных из юнкеров. Почти все офицеры-добровольцы были фронтовиками, награжденными боевыми орденами.

В составе Добровольческой армии, выступавшей в «1-й Кубанский поход», было свыше тысячи юнкеров, студентов, воспитанников кадетских корпусов и гимназистов старших классов. У подавляющего большинства из них отцы воевали на фронтах первой мировой войны, а сами они мечтали со временем стать кадровыми офицерами русской армии.

В первоначальном составе Добровольческой армии насчитывалось всего 235 нижних чинов — унтер-офицеров и рядовых, последних — 169 человек. Это свидетельствовало о том, что у белого движения не было тогда какой-либо поддержки в простом народе. И еще тем, что Корниловский ударный полк, солдатский, понес большие потери в людях.

До недавнего времени в отечественной историографии существовала точка зрения о том, что офицерство Добровольческой армии с точки зрения его социального происхождения и имущественного положения относилось к помещикам и капиталистам. Добровольческая армия называлась «буржуазно-помещичьей», а входившие в ее состав «люди знали, за что они дрались», ибо «они не могли смириться с тем, что рабочие и крестьяне отняли у них и их отцов земли, имения, фабрики и заводы».

Историк А. Г. Кавтарадзе в своем исследовании указывает, что на основании изучения послужных списков 71 генерала и офицера — организаторов и видных деятелей Добровольческой армии, участников «1-го Кубанского похода» к помещикам можно отнести только четырех человек. У 64 человек — 90 процентов — никакого недвижимого имущества, родового или благоприобретенного, не имелось. У двух человек из этого списка имущественные данные в послужных списках отсутствовали.

Совершенно очевидно, что имущественное положение у основной части участников «1-го Кубанского похода» — офицеров военного времени, юнкеров, воспитанников кадетских корпусов и гимназистов старших классов было еще более скромным.

Что же касается социального, классового происхождения, то из 71 человека старшего командного состава Добровольческой армии, уходившей из Ростова на Кубань, потомственными дворянами по происхождению были 15—21 процент, личных дворян, полученных в основном за фронтовые заслуги и боевые награды, — 27 человек, или 39 процентов. Остальные старшие офицеры-добровольцы происходили из мещан, крестьян, были сыновьями мелких чиновников и простых солдат.

Сам Лавр Георгиевич Корнилов называл себя сыном простого крестьянина-казака. Генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев происходил из семьи солдата сверхсрочной службы. Антон Иванович Деникин был сыном армейского майора. Полковник Генерального штаба И. Ф. Патронов — из крестьян...

Обозы комплектовались в большой спешке — лошадей и повозки покупали у местного населения с большим трудом и за высокие цены. Крестьяне не хотели брать денежные ассигнации бывших правительств, предпочитая обменивать лошадей, скот, хлеб, фураж за промышленные товары. То есть они предпочитали натуральный обмен.

В казне Добровольческой армии, которой ведал генерал Алексеев, имелось лишь 6 миллионов кредитными билетами и казначейскими обязательствами. Этих средств было явно мало для содержания немногочисленной белой армии. Прибегать к насильственным реквизициям ее командующий запретил. Он думал о будущем и старался сохранить у простых людей порядочный облик добровольцев.

В 12 часов дня 13 февраля в станице Ольгинской состоялось последнее совещание перед тем, как выступить в поход. Присутствовали генералы Корнилов, Алексеев, Деникин, Романовский, Лукомский, Марков, Попов — походный атаман Донского казачьего войска, несколько строевых офицеров, приглашенных командующим.

Корнилов, поддержанный Алексеевым, высказался за поход на Кубань, где рассчитывал получить поддержку от казачества и продолжать борьбу с большевиками в области, хорошо обеспеченной провиантом и путями сообщений.

Генерал Лукомский высказал большие сомнения в правильности выбора походного маршрута: «При походе на Екатеринодар нужно будет два раза переходить железную дорогу — около станций Кагальницкой и Сосыка. Большевики, будучи отлично осведомлены о нашем движении, преградят нам путь и подведут к месту боя бронированные поезда. Трудно будет спасти раненых, которых будет, конечно, много. Начинающаяся распутица при условии, что половина обоза на полозьях, затруднит движение. Заменить выбивающихся из сил лошадей другими будет трудно».

Лукомский поддержал предложение генерала Попова, звавшего добровольцев вместе с белыми донцами уйти в район Зимовников, где можно было перезимовать. Однако Корнилов не согласился: Зимовники не позволяли Добровольческой армии расположиться монолитно, что давало красным войскам возможность уничтожить ее по частям. Командующий оказался непоколебим в выбранном решении: поход на кубанскую столицу Екатеринодар не отменялся.

Остатки казачьих войск генерала Каледина под командой войскового походного атамана П. X. Попова — полторы тысячи человек с пятью пушками и сорока пулеметами — ушли в Сальские степи. Здесь они отдохнут, переменят конский состав, пополнят обозы и вскоре возобновят боевые действия.

Добровольческая армия двинулась на Кубань. Поход получит название «Ледового». В армейских рядах с винтовками и вещевыми мешками за плечами шли два бывших Верховных главнокомандующих русской армии в годы первой мировой войны — генералы от инфантерии Л. Г. Корнилов и М. В. Алексеев. Они шли вперед, утопая в глубоком снегу.

Алексеев незадолго перед этим писал своим близким: «Мы уходим в степи, можем вернуться только, если будет милость Божья, но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы».

Еще мрачнее было прощальное письмо Лавра Георгиевича Корнилова, где были такие строки: «Больше, вероятно, встретиться не придется». Письмо оказалось пророческим.

От станицы Ольгинской до станицы Егорлыцкой 88 верст. Шли шесть дней. Генерал Корнилов отлично понимал, что при наличном составе армии, со слабой артиллерией и крайне ограниченном количестве боеприпасов решающее значение в бою будут иметь слаженные действия, дисциплинированность полков и батальонов. Поэтому главнокомандующий на всем протяжении марша продолжал заниматься сколачиванием воинских коллективов.

О тех днях генерал А. И. Деникин в «Очерках русской смуты» писал откровенно и правдиво: «... У Хомутовской Корнилов пропускает колонну. Маленькая фигура генерала уверенно и красиво сидит в седле на буланом английском коне. Он здоровается с проходящими частями. Отвечают радостно. Появление Лавра Георгиевича, его вид, его обращение вызывают у всех чувство приподнятости, готовности к жертвам. Корнилова любят, перед ним благоговеют.

В станице Егорлыцкой Добровольческую армию встретили довольно приветливо. Многие семьи проявили заботу о раненых, выделили продовольствие для войск. На полном станичном сборе выступили Алексеев и Корнилов, объяснив положение в России и цели Добровольческой армии.

Егорлыцкая была последней станицей Донской области. Дальше начиналась Ставропольская губерния, занятая частями ушедшей с фронта 39-й пехотной дивизией. Здесь еще не было советской власти, но были местные советы, анархия и ненависть к кадетам. Корнилов потребовал ускорить движение, по возможности избегая боев.

... В Лежанке путь преградил красногвардейский отряд с артиллерией. По команде генерала Маркова офицерский полк развернулся и, не останавливаясь, пошел в атаку, прямо на деревню, опоясанную линиями окопов. Огонь батареи становится беспорядочным, ружейный и пулеметный — все более плотным. Цепи останавливаются и залегают перед болотистой, оттаявшей речкой.

В обход села выдвигается Корниловский полк. За ним с группой всадников устремляется и сам Лавр Георгиевич с развернутым трехцветным флагом. В рядах волнение. Все взоры обращены туда, где виднеется фигура главнокомандующего. Вдоль большой дороги совершенно открыто юнкера подполковника Миончинского подводят орудия прямо к цепи. Наступление, однако, задерживается. Но вот офицерский полк не выдерживает: одна из рот бросается в холодную, липкую грязь речки и переходит вброд на другой берег. По полю бегут в панике люди, мечутся повозки, скачет батарея. Корниловский полк, вышедший к селу с запада через плотину, вместе с офицерским преследует красногвардейцев...»

«1-й Кубанский поход» Добровольческой армии по сути дела был выходом из окружения. В который раз на своем веку генералу Л. Г. Корнилову пришлось выводить войска из окружения, и не в Маньчжурии, не в Венгрии, не в Карпатах — на своей, российской земле.

Корниловская армия вступила на кубанскую землю с боем. Казачий край встретил добровольцев довольно радушно, накормив и напоив. Их все реже встречали открыто враждебно, предоставляя кров и продовольствие. Однако кубанское казачество еще не думало подниматься против большевиков. Станицы с населением в несколько тысяч человек выставляли только по нескольку десятков добровольцев, хотя станичные сходы выражали Корнилову преданность. Только в станице Незамаевской к добровольцам примкнул отряд в полтораста человек.

Однако далеко не все казачьи станицы радушно встречали добровольцев. У Березанской произошел настоящий бой со станичниками, которые решили защищаться от белых. Только артиллерийский огонь и грозно развернувшиеся для атаки цепи пехоты заставили местных казаков оставить позиции и разойтись по домам.

Первые 250 верст пути Добровольческая армия, легко сбивая на пути красногвардейские заслоны, прошла без особых трудностей. Но в Кубанском военно-революционном комитете уже поняли всю опасность похода корниловских войск в направлении на Екатеринодар. Красные военачальники бывший хорунжий А. Автономов и бывший есаул И. Сорокин собирают вокруг себя значительные силы и двигаются на кубанскую столицу город Екатеринодар.

Теперь Добровольческой армии уже почти невозможно уклоняться от боевых столкновений с противником, имевшим огромный перевес в численности войск, коннице, артиллерии и боевых припасах. Белые могли пополнить свои запасы патронов и снарядов только в случае захвата складов, расположенных вдоль железнодорожной магистрали Тихорецкая — Екатеринодар.

Начались почти беспрерывные бои. 2 марта главные силы Добровольческой армии двинулись на станицу Журавскую. Корниловский полк с боем берет станцию Выселки, но на ночлег войска располагаются в станице. Красные вновь занимают Выселки. Корнилов приказывает Партизанскому полку генерала Багаевского с батареей в два орудия ночной атакой отбить железнодорожную станцию.

Богаевский отложил наступление на Выселки до утра, поскольку ночь была темная и холодная. Это обошлось добровольцам очень дорого, поскольку красногвардейцы успели хорошо подготовиться к их встрече. Колонна Партизанского полка, когда рассвет чуть забрезжил, двинулась к Выселкам. Под редким огнем своей артиллерии добровольцы развернулись в цепь и двинулись на станцию. Вдруг длинный гребень холмов, примыкавших к железнодорожному полотну, ожил и брызнул огнем пулеметов и винтовок. Во фланг и тыл ударила артиллерия красных. Цепи белогвардейцев залегли и стали отходить назад, оставив на поле много убитых.

Видя, что одному Партизанскому полку станцию не взять, Корнилов посылает ему в помощь офицерский полк генерала Маркова и батальон корниловцев. Партизаны вновь поднимаются в атаку и противник выбивается из Выселок. После боя командующий объезжает войска и благодарит их за одержанную победу.

На следующий день вновь ожесточенный бой с многочисленным красногвардейским отрядом — на подступах к станице Кореновской. Защитники ее встречают белых сильным ружейным огнем. Юнкерский батальон, не останавливаясь, разворачивается для боя, нацеливаясь на железнодорожную станцию Станичную. Корнилов находится в рядах атакующих, и все уговоры поберечь себя он отвергает.

Наступление белых на Кореновскую захлебывалось. Начал отход Корниловский ударный полк. Его преследуют красногвардейцы. Из армейского обоза командующему сообщают, что патроны и снаряды на исходе. Корнилов приказывает выдать последние, надеясь на трофеи. Увидев командующего, стоящего в полный рост под ружейным огнем, корниловцы останавливаются и поворачиваются в штыковую атаку.

Лавр Георгиевич видит это и понимает, что их надо подкрепить. Он бросает вперед свой резерв — Партизанский полк и чехословацкую роту. Едва эти воинские части отделились от армейского обоза, как в его тылу появилась конница противника. Начальник тыла просит прикрытие обоза. Корнилов отправляет к нему офицера с приказанием: защищайтесь сами.

Корнилов садится на коня и меняет свой командный пункт ближе к атакующим. Батарея полковника Третьякова идет вместе с цепями пехоты и открывает огонь в упор. Один из батальонов добровольцев дважды выбивается из станицы и только с третьей атаки зацепляется за нее. Корниловцы с большими потерями врываются в Кореновскую. С востока подходит Офицерский полк, который форсирует речку вброд, устилая свой путь телами убитых. У моста через Бейсужек сгрудилась масса отступающих красногвардейцев. Белая батарея, галопом проскакав по центральной улице станицы, разворачивается и обрушивает на бегущих град картечи.

В занятой станице и железнодорожной станции нашлось немало огневых запасов. Здесь к Добровольческой армии присоединились три сотни казаков из близкой станицы Брюховецкой. Войска получают небольшой отдых.

Высланные вперед разведчики принесли из Екатеринодара неутешительные вести. Крупный отряд белых казаков под командованием бывшего летчика В. Л. Покровского оставил город под угрозой его окружения красными войсками. Вместе с ним ушли войсковой атаман Филимонов и глава Кубанского краевого правительства Быч.

Екатеринодар был занят крупными силами красных. Главнокомандующий советскими войсками на Северном Кавказе Автономов доносил: «Москва. Национала Совнарком. Последний оплот контрреволюции город Екатеринодар сдался без боя 14 сего марта».

Новость была для командования Добровольческой армией тяжелой — терялся весь смысл похода на Кубань. Надежды на соединение с добровольцами генерал-майора Покровского пока не было — они ушли за реку Кубань в горы. Теперь Корнилову предстояло решать: куда двигаться дальше?

«Если бы Екатеринодар держался, — отметил на совещании командного состава армии Корнилов, — тогда не было бы других решений. Но теперь рисковать нельзя. Мы пойдем за Кубань и там в спокойной обстановке, в горных станицах и черкесских аулах, отдохнем, устроимся и выждем более благоприятных обстоятельств».

Командование красных войск решило уничтожить Добровольческую армию на переправе через реку Кубань. Когда 5 марта в сумерках, соблюдая полнейшую тишину, белая армия двинулась на усть-лабинскую переправу, она уже находилась в полукольце окружения. Оставленную станицу Кореновскую незамедлительно занимает крупный красногвардейский отряд под командованием И. Л. Сорокина.

Колонна корниловских войск остановилась перед станицей Усть-Лабинской верстах в двух — впереди оказался противник. Виднелась длинная, узкая дамба в две-три версты длиной и мост, который мог быть в любой момент взорван или сожжен, и железнодорожная магистраль. Кругом была степь с небольшими перелесками.

Армейский обоз, остановившийся посреди поля, оказался удобной мишенью — его стала обстреливать неприятельская артиллерия. А в обозе, кроме боеприпасов находилось около 500 человек раненых и больных, немало беженцев. Генерал Корнилов понял: надо во чтобы то ни стало пробиваться из окружения. Он приказал войскам идти на прорыв.

Всегда спокойный и уравновешенный генерал Багаевский доносил, что его партизан теснят, и просил подкреплений. Командующий направил ему в помощь Корниловский ударный полк и юнкерский батальон. Корниловцы пошли в атаку на станицу, юнкера устремились к насыпи железной дороги. В атаку шли без выстрелов, только перед самым железнодорожным полотном под ружейным огнем бросились на насыпь, из-за которой велся огонь, с криками «Ура!»

Из поселка, расположенного близ станицы Усть-Лабинской, прибыл посланец, сообщивший, что жители согласны пропустить добровольцев без боя, но при условии, что те не будут жечь дома. Цепи добровольцев поднялись и пошли в указанном направлении. Прибывший из Екатеринодара бронепоезд стал осыпать атакующих шрапнелью. Тем временем Партизанский полк ворвался на станцию и в станицу, сбил красногвардейцев с их последней позиции на отвесном береговом скате, овладел мостом и перешел реку Кубань. Путь в горы был свободен. Красные преследовали добровольцев, но те отбились от них.

За сутки Добровольческая армия прошла с боями 40 верст. Она остановилась только в станице Некрасовской, которую красногвардейский отряд оставил без боя. Люди и лошади были измучены, но отдыха дать им было нельзя: в Майкопе собирались советские отряды, ожидая выхода на них Добровольческой армии.

Корнилов применил военную хитрость. Белые продолжили движение на юг, но, переправившись через реку Белую, круто повернули на запад. Во время переправы добровольцам пришлось выдержать сильный бой с противником, который шел почти весь день 10 марта. Корниловцы сумели взять верх, проведя успешную контратаку в направлении гор. Через образовавшуюся брешь Добровольческая армия ушла в лесистые предгорья Кавказских гор.

Через трое суток белые полки достигли черкесского аула Шенджи и встали на постой. Здесь состоялась встреча армейского командования с генералом Покровским. Его отряд представлял собой значительную силу и состоял преимущественно из кубанских казаков.

В ходе переговоров стороны пришли к тому, что отряд Покровского вливается в состав Добровольческой армии, а кубанская власть продолжает свою деятельность, основанную на идеях сепаратизма и автономии Кубани в составе Российского государства. Первой совместной операцией стал захват станицы Ново-Дмитриевской, где стояли крупные силы красных. Но брать ее пришлось одним добровольцам.

Накануне всю ночь лил дождь. Люди шли медленно, дрожа от холода, тяжело волоча ноги в разбухших сапогах. К полудню пошел снег, подул северный ветер. В трех километрах от станицы белый авангард был обстрелян белыми с противоположного берега реки. Но главная беда оказалась в другом — вешними водами унесло мост.

Тогда стали искать брод, вода в котором достигала глубины до одного метра. Первым перебрался на ту сторону под артиллерийским огнем Офицерский полк. Его командир генерал Марков не стал ожидать переправы других частей и бросил батальоны с полузамерзшими бойцами на станицу, откуда велся сильный пулеметный огонь. В станице начались рукопашные схватки, всю ночь шла стрельба. Красные войска утром атаковали Ново-Дмитриевскую, но были отбиты.

В течение нескольких последующих дней генерал Л. Г. Корнилов занимался реорганизацией Добровольческой армии, в которую вливались один за другим подходившие кубанские войска. Теперь ее численность возросла до 6 тысяч человек. Но вместе с тем в два раза вырос обоз, что сказывалось на маневренности войск.

Теперь Добровольческая армия состояла из трех бригад, 1-й командовал генерал Марков и состояла она из Офицерского полка, 1-го Кубанского стрелкового полка, инженерной роты и двух батарей. Во главе 2-й бригады встал генерал Богаевский, имея под командованием Корниловский ударный полк, Партизанский полк, пластунский батальон кубанцев, инженерную роту и две артиллерийские батареи. В состав конной бригады генерала Эрдели вошли три полка — 1-й Конный, Кубанский казачий и Черкесский (последние два находились в стадии формирования) и конная батарея.

С этими силами командующий Добровольческой армии генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов решил штурмовать столицу Кубанского края город Екатеринодар.