Валентин Васильевич Сорокин (род. 25 июля 1936)

Валентин Васильевич Сорокин

(род. 25 июля 1936)

Родился в селе Ивашла в Башкирии в русской казачьей семье, отец вернулся с фронта, изувеченный пулями и осколками, начал работать лесником. Учился в школе, рано пошёл на работу на Челябинский металлургический комбинат, с детства писал стихи, на заводе почувствовал, что стихи нравятся товарищам, окружающие его заметили, что в нём есть поэтический дар. Десять лет он работал у мартена, выступал в литературных кружках. Наконец собрал сборник стихотворений и отправил в Москву любимому поэту Василию Фёдорову. После трёх месяцев ожидания, 7 ноября 1961 года, получил телеграмму: «Поздравляю праздником и прекрасной книгой, подробности письмом. Василий Фёдоров». В письме он сообщал, что не только принял его стихи, но тут же прочитал и порекомендовал в издательство «Советский писатель», по этому сборнику он готов его рекомендовать в Союз писателей.

Прямой, яркий как личность, богатый на слово и рифму, Валентин Сорокин сразу покорил своих слушателей и читателей своими стихами о любви, о природе, об Урале, о мартене, о своих друзьях и товарищах, покорил совестливостью своих стихов и богатством и отвагой своей неповторимой души.

На первых порах, разыскивая Василия Фёдорова в ЦДЛ, В. Сорокин сгоряча, «по-мартеновски», по-рабочему, на вопрос М. Светлова «А я для тебя кто?» рубанул: «Никто!» Михаил Светлов, острый на язык, ответил: «В Союз писателей через мой труп». «Но Светлов не затаил ни обиды, ни мести и не помешал», – признавался Сорокин.

В. Сорокин сменил профессию, за яркость его выступлений в печати его пригласили в Саратов заведующим отделом поэзии в журнале «Волга», потом он стал заведующим отделом поэзии в журнале «Молодая гвардия». И когда в отделе критики снимали острую статью о восстановлении русского самосознания, в отделе поэзии появлялись замечательные стихи о России, русской природе, о богатырской силе русского народа.

Один за другим стали выходить сборники стихов Валентина Сорокина: «Разговор с любимой» (Саратов, 1968), «Голубые перевалы» (М., 1970), «За журавлиным голосом» (М., 1972), «Огонь» (М., 1973), «Грустят берёзы» (М., 1974), «Признание» (М., 1974), «Багряные соловьи» (М., 1976), «Озёрная сторона» (М., 1976), «Плывущий Марс» (М., 1977), «Избранное» (М., 1978)…

На этом список его поэтических книг не заканчивается, целый ряд его острых публицистических очерков появляется в журналах и сборниках, особенно много работал Валентин Сорокин над книгой «Крест поэта. Очерки о судьбах погибших поэтов», вышедшей в 1998 году, словно подводящей итоги русской литературы ХХ века.

Великое признание воздал Валентин Сорокин своему любимому поэту Василию Фёдорову, уделившему так много времени и своих забот его вхождению в профессиональную поэзию. Однажды у Рюрика Ивнева, рассказывает В. Сорокин, он много читал наизусть стихи В. Фёдорова, тогда Рюрик Ивнев, ровесник и современник Сергея Есенина, попросил Сорокина показать его. Фёдоров оказался в ЦДЛ. Ивнев и Сорокин приехали в ресторан ЦДЛ, и Сорокин показал издали на Федорова. Возвращаясь домой, Рюрик Ивнев сказал, отвечая на вопрос Сорокина: «А что «ну», что? У него лицо Бога! Такие лица, хоть я и долго живу, встречал мало…» Поэмы Василия Фёдорова «Проданная Венера», «Золотая жила», «Седьмое небо», «Женитьба Донжуана» действительно входили в сознание каждого знающего русскую поэзию.

Неисчислимы поэтические образы Валентина Сорокина: в поэме «Забытые сумерки» запомнился «седой старик в будёновке, с ружьишком», дошедший до Берлина с котелком, в поэме «Дорога» – учёный, перебирающий в своей памяти, как богата была земля «сверкающей рыбой», «разгуливали мощные гориллы, резвились тигры, и рычали львы. А птицы было столько…», но в этот замечательный монолог учёного врывается лирический герой поэмы и произносит своеобразную клятву своего жития:

Я сам живу гореньем и отвагой,

Я презираю сытость равнодушья,

Округлость быта, пышноту усадеб.

Бездельника, плюющего в зенит.

И я тревогой нагружаю сердце

Зарядом боевым преодоленья,

И суховей шабашных словоблудов

Меня, большого, не испепелит!..

Клянусь – служить отечеству призваньем,

Клянусь – служить отечеству талантом,

Клянусь служить отечеству бесстрашьем.

Клянусь – служить отечеству собой…

А в поэме «Пролетарий», посвящённой Сергею Поделкову, запоминается целая галерея революционеров времен Гражданской войны, и Челябинск 1918 года, и разговор с любимой, и владелец ресторана, и красный крейсер, 1939 год – запоминается вся бескрайность революционного быта и человеческого бунтарства: «…А иначе – оплошаем, / направления смешаем, / И откормленный Ефросим / руль и вожжи отберёт!..» В сборнике «Огонь» опубликованы многие поэмы В. Сорокина – «Судьба», «Огонь», «Оранжевый журавлёнок», «Орбита», «Пролетарий», «Волгари», «На Пахре», «Золотая», «Обелиски», «Дорога». «Каждую поэму легко мне представить, – писал В. Сорокин, – как отдельную главу единого и цельного повествования, взявшего мою судьбу и жизнь тех, кто меня окружал, с кем ежедневно, в юности, шагал я на смену… Вчерашние парнишки – крановщики, грузчики, электрики, подручные сталеваров – ныне заматерели, выросли в мастеровых, инженеров, настоящих умельцев грозного железного мира… Мы сразу, шестнадцатилетними, распахнули в начале пятидесятых годов шумные двери проходных, надели грубые куртки и накрепко «припаялись» к станкам и домнам. Земля прадедов помогала нам в минуты усталости, а краснознамённое время наше обучало нас грамоте и навыкам» (Сорокин В. Огонь: Поэмы. М., 1973. С. 5).

Но и среди них выделяются поэмы «Евпатий Коловрат», «Дмитрий Донской» и «Бессмертный маршал», о маршале Жукове, вышедшие в разные годы.

О Валентине Сорокине много писали критики, поэты, прозаики. И в этих строчках – душа поэта и его призвание. Иван Акулов: «В живописных стихах Сорокина бьётся, кипит, клокочет и переливается всеми цветами радуги сама жизнь, неуёмная, предвещающая счастье»; Борис Примеров: «Урал врывается в его стихи то раздольным песенным ладом, то выхваченным из глубин памяти перелеском, то гулом развернувшегося простора»; Александр Макаров: «Он пленяет своей стихийностью, бьющей через край энергией, звонкой силой летящего стиха»; Юрий Прокушев: «Блистательным творцом этого чудесного художественного Мира в Слове стал выдающийся писатель современности – Валентин Сорокин, несомненно, вершинный поэт нашего времени, под стать колокольне Ивана Великого»; Олег Михайлов: «Его строки напитаны молодой удалью и задором, сокровенной нежностью и чувством нерастраченных сил, надобных Отечеству – поэзии – любимой. Это оперённое, гордое, звучное слово»; Виктор Кочетков: «Лирика Валентина Сорокина соединила в себе и драму прошлого, и сумятицу настоящего, и надежду будущего»…

Борис Можаев, вспоминая В. Сорокина, писал: «Мой роман «Мужики и бабы» был отвергнут четырьмя журналами, пролежал три года и только благодаря смелости и настойчивости главного редактора издательства «Современник» был выпущен в свет». И разве только один Борис Можаев мог сказать такие слова о смелости В. Сорокина как главного редактора? А Иван Акулов со своими двумя последними романами? А сколько бился Владимир Личутин со своей первой книжкой прозы в «Современнике»? Ведь две рецензии были отрицательными, послали на третью, а после этого книга вышла в свет. И сколько таких примеров можно привести по прозе, по критике, по поэзии.

Но самое удивительное – руководящие органы ЦК КПСС получили несколько осведомительских писем, в которых подвергалась острой критике работа в издательстве «Современник» главного редактора В. Сорокина и директора Ю. Прокушева. И начались разборки, комиссия за комиссией следовали в издательство «Современник».

Валентин Сорокин описал эту трагическую баталию в 1991 году в очерке «Зависть»; процитируем из этого замечательного сочинения, убийственного и по отношению к контрольным органам ЦК КПСС, и к тем, кто начинал это постыдное дело:

«Работая главным редактором «Современника» долго и бурно, – писал В. Сорокин, – я имел дело с цензурой, никому не доверял вёрстки книг Виктора Астафьева, Бориса Можаева, Фёдора Абрамова, Константина Воробьёва, Петра Проскурина, Владимира Тендрякова, Николая Воронова, Ивана Акулова, Василия Белова. Да. «Кануны», «Пастух и пастушка», «Живой», «Братья и сёстры», «Мужики и бабы», «Касьян Остудный» в цензуре принимали порядочнее, чем в ЦК КПСС – у Беляева, Севрука, Шауро и Зимянина.

Фурцева звонит:

– С вами говорит член ЦК, министр культуры Фурцева!..

– Слушаю…

– Снимите с производства «Живого», я запретила в театре!

– Не могу…

– Почему?..

– Уже отпечатана…

– Сумели? Задержите продажу!..

– Не могу, уже отправлена по магазинам…

– Сектантствуете на посту? – Трубка грохнулась…»

А каким помогающим был Фёдор Абрамов: «Не бойся тирании КПК, меня Секретариат ЦК КПСС пригвоздил, а я не умер!» А Владимир Тендряков: «Спасибо за «Кончину», вам сейчас трудно, скажите, разве я не могу чем-то помочь?..» Суровый, точный. А Василий Фёдоров? А Юрий Бондарев?» (Сорокин В. Крест поэта. М., 2006. С. 389—390).

А всё началось вроде бы с пустяка: «Редактируя «Тихий Дон», – писал В. Сорокин, – Маша (Шолохова-Соколова. – В. П.) допустила более ста шестидесяти семи ошибок, я приказал высчитать с неё 3 рубля 51 копейку. Борьба со мною и началась. А тут – «инвалиды» подоспели. Ревнуя Машу к отцу, знаменитому классику и герою, шукая, чем возможно разжиться возле неё, они следили за мной, за ней, за её меняющимися знакомыми… И – её мужем… Каждая напечатанная моя строка – доносилась. Каждый полученный мною гонорар подсчитывался. Каждая женщина, улыбнувшаяся мне, зачислялась в мои любовницы. Сотрудники и редакторы газет и журналов, где я публиковался, пристёгивались к «использованию мною служебного положения»… Возражать нечего, зажим критики. Маша гусарила на поле брани. Министры, маршалы, секретари ЦК, члены Политбюро ввёртывались именем Шолохова в сражение со мною. Вал нарастал и грознел. При ударе – я упал, а Машу и убогих куда-то унесло…» (Там же. С. 408—409).

Сорокин – красавец, талантливый поэт, умница – не знал пощады. Домой присылали анонимки, в которых Сорокин целовался и обнимался то с самой Машей Соколовой, то с её подружками, а «дело» на Сорокина всё увеличивалось в объёме. Разыскали родителей и знакомых, допрашивали их, в папку поступали результаты допросов, письма-доносы, фиксировались слухи, склоки, любые дрязги, раскопали сведения об аттестате зрелости, а допросы и сборы материалов вели по указанию КПК.

Слишком близко принял В. Сорокин версию об участии М.А. Шолохова в его терзании, три телеграммы М. Шолохова Л. Брежневу, доносы на его имя в Вёшенскую. Сомневаюсь в этом, вполне возможно, что Маша воспользовалась своим влиянием на почте, не более того. Потом В. Сорокину умные люди объяснили, что Шолохов ни одной телеграммы не отбил, а «ты мог бы Машу полюбить» (Там же. С. 445). Сложная и запутанная история… В минуты скорбной горести к В. Сорокину подошёл Александр Карелин и рассказал историю, как его деда, священника, арестовали в 1917 году, «ссекли голову и на верёвке детям в окно опустили». И после этого В. Сорокин размышляет: «Кого же не казнили на Руси? Крестьян – казнили. Инженеров – казнили. Учёных – казнили. Военных – казнили. И священников – казнили. Есть ли народ несчастнее русского народа?..» (Там же. С. 446).

Переполненый болью за свой народ, В. Сорокин искал и находил виновных в его страданиях. Февральская и Октябрьская революции дали не только свободу от царской тирании, но и дали власть людям, ненавидевшим русский народ. В стихотворении «У памятника Свердлову» В. Сорокин гневно проклинал одного из большевиков-палачей: «Прозревает Россия от горьких наук, / От клевет и расстрелов, от войн и трюкачеств, / Но стоит на граните кровавый паук, / Главный карлик, душитель крестьян и казачеств. / Он плюётся мокротой в донскую волну, / Хищно харкает в древние плёсы Яика. / Синеглазых парней отправляя ко дну, / Пулемёты стригут головы лихо. / По ночам с пьедестала снимается он, / И, гортанно свистя, на проспектах маячит: «Под каблук Революции бросил я Дон, / Не воскреснет праправнук в грядущем казачий!»… / Гей вы, соколы-ратники, Бог вас хранит, / Вы слезами омыли дорогу распятья, – / Да не стерпит земля и взорвётся гранит, / Начинённый святым динамитом проклятья!» (1989).

В прозе В. Сорокин словно продолжает свои размышления: «Сколько мы дорогих сыновей похоронили?» А разве не казнили Гумилёва, Есенина, Маяковского, Клюева, Клычкова, разве не уморили голодом Розанова и Блока, и сколько талантливых людей погубили Ягода и его помощники, из которых и состояло всё ГПУ… «Пусть еврейские «шпажисты» и русские христопродавцы зарубят: русские и евреи – нормальные народы, сионствующие ублюдки и сюсюкающие шабес-гои им не нужны» (Там же. С. 403).

А КПК это дело В. Сорокина и Ю. Прокушева с удовольствием «раскрутил»: получили по строгому выговору. А в это время дочь Георгия Маркова, Ольга, умоляла отца помочь Сорокину. И он обещал, при встрече с В. Сорокиным он выразил надежду поправить дело, чтобы вновь утвердить его влияние на литературные дела. На ближайшем Секретариате Союза писателей СССР Валентина Сорокина утвердили руководителем Высших литературных курсов при Союзе писателей СССР.

В журнале «Наш современник» (1977. № 12) была опубликована поэма В. Сорокина «Дмитрий Донской», и Сорокин своим друзьям любил читать монолог Сергия Радонежского:

Благословляю, ты иди,

Вперёд, а не назад гляди,

Иди, Мамая победи;

С тобой сам Бог,

С тобой народ,

Да не иссякнет русский род!

Не время ждать, не время тешить

Себя враждой,

Нас будут вешать,

Нас будут жечь,

Нас будут сечь,

Себя сберечь – нас не сберечь! (Там же. С. 447).

Безмерна разносторонность Валентина Сорокина как публициста, особенно привлекательна его исповедальная книга «Крест поэта», много ярких статей, острых и полемических, собрано в его книге «Восхождение» (М., 2004).

Критика оценивала Валентина Сорокина как поэта и общественного деятеля. «Валентин Сорокин, – писал Пётр Проскурин, – крупный национальный поэт России. Народный поэт. Я знаю его творчество давно и люблю… Мастер стиха. Мастер поэмы. Образный язык, русский, энергичный поток его произведений, широкая известность и авторитет его имени. Восхищаюсь его публицистикой, посвящённой борьбе за русский народ». В завершение ещё одна цитата, оценивающая и личность, и творчество В. Сорокина, – известный профессор Л.И. Скворцов писал:

«Валентин Сорокин – трагедийно-лирический поэт, яркий и страстный публицист, испытанный и стойкий борец за русское Дело и русское Слово. Поэтический лексикон его самобытный и незаёмный, а тональность стихов индивидуальна и узнаваема. Поэзия Сорокина вместила любовные строки и глубокие раздумья о судьбах России, эпичность поэм и сатирическую гротескность басен. Нежность сердца и неистощимая щедрость души органично переплелись в его стихах с подлинно русским вольнолюбием и остронаправленным бунтарством, понимающим, где друг, а где – враг.

Он очень точен в словах, в их выборе и употреблении, и не случайно современные толковые словари и нормативно-стилистические справочники русского языка щедро включают примеры из его афористически метких слов. «Всполохи памяти передо мною. Белое, белое поле. Вновь заболел я родной стороною. Словно какой-то странной виною, – Радости нету и доли…» Так пронзительно-щемяще о Родине может написать только истинно русский поэт».

Сорокин В.В. Восхождение: Собр. стихотворений: В 1 т. М., 2004.

Сорокин В.В. Крест поэта. М., 2006.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Иван Лукич Сорокин (1884–1918)

Из книги Самая страшная русская трагедия. Правда о Гражданской войне автора Буровский Андрей Михайлович

Иван Лукич Сорокин (1884–1918) Из семьи рядового казака станицы Петропавловская (Кубань). Окончил войсковую фельдшерскую школу. В годы Великой войны — фельдшер 1-го Лабинского полка Кубанского казачьего войска, есаул.В январе 1918 года — командир 4-тысячного партизанского


4.3. Фланговый удар 11-й гвардейской армии (12 июля — 30 июля. Западный фронт)

Из книги Над Огненной Дугой. Советская авиация в Курской битве автора Горбач Виталий Григорьевич

4.3. Фланговый удар 11-й гвардейской армии (12 июля — 30 июля. Западный фронт) Задачи 11-й гвардейской армии при проведении операции «Кутузов» вытекали из необходимости ликвидации болховской группировки противника и перехвата железной дороги Орел — Брянск. Если первую задачу


ГЛАВА 6 ОБЯЗАННОСТЬ ИЗБЕЖАТЬ ГИБЕЛИ (Воскресенье 5 июля — понедельник 6 июля)

Из книги Разгром конвоя PQ-17 автора Ирвинг Дэвид

ГЛАВА 6 ОБЯЗАННОСТЬ ИЗБЕЖАТЬ ГИБЕЛИ (Воскресенье 5 июля — понедельник 6 июля) 17.00 5 июля 1942 года. Из тридцати пяти судов, вышедших из Исландии, три возвратились обратно, а восемь уже были потоплены немецкой авиацией или подводными лодками. Сорок семь офицеров и матросов


3. Участие дивизии в оборонительных боях Курской битвы (23 июля — 12 августа 1943 года) и в контрнаступлении (5 июля — 7 июля 1943 года)

Из книги Прибалтийские дивизии Сталина автора Петренко Андрей Иванович

3. Участие дивизии в оборонительных боях Курской битвы (23 июля — 12 августа 1943 года) и в контрнаступлении (5 июля — 7 июля 1943 года) В апреле 1943 года дивизия занимала позиции в обороне западнее и юго-западнее Алексеевки; командный пункт находился в деревне Барково.Главное


Питирим Сорокин в Петербурге-Петрограде

Из книги Петербург. История и современность. Избранные очерки автора Марголис Александр Давидович

Питирим Сорокин в Петербурге-Петрограде Значительная часть жизни крупнейшего социолога XX века Питирима Александровича Сорокина (1889–1968) связана с Петербургом—Петроградом. Здесь он жил около пятнадцати лет, был студентом, а затем профессором университета, стал ученым


2.7.4. Ф. Бэгби, К. Квигли, С. Хантингтон, Л.Н. Гумилев, П.А. Сорокин

Из книги Философия истории автора Семенов Юрий Иванович

2.7.4. Ф. Бэгби, К. Квигли, С. Хантингтон, Л.Н. Гумилев, П.А. Сорокин Плюрально-циклический подход к истории имеет немало адептов. Можно назвать книгу Филипа Бэгби «Культура и история. Пролегомены к сравнительному исследованию цивилизаций» (1958). В ней выделены девять главных


3.14.8. Концепции определяющей роли социально-духовного фактора (Л. Блан, П. Сорокин, К. Ясперс, М. Хайдеггер, Ф. Фукуяма, школа «Анналов» и др.)

Из книги Философия истории автора Семенов Юрий Иванович

3.14.8. Концепции определяющей роли социально-духовного фактора (Л. Блан, П. Сорокин, К. Ясперс, М. Хайдеггер, Ф. Фукуяма, школа «Анналов» и др.) Как мы знаем, Ж.А. Кондорсе, затем А. Сен-Симон, а вслед за ним и О. Конт в качестве движущей силы истории рассматривали разум, но не


П. А. Сорокин

Из книги От неолита до Главлита автора Блюм Арлен Викторович

П. А. Сорокин Мы возвратились к средним векам. Свобода мысли распята большевиками и топчется каблуками красногвардейцев и матросов, едва ли «ведающих, что они творят». Единственное утешение — что «на штыки идеи не уловляются», что идею каблуками нельзя раздавить и


Керенский и Сорокин

Из книги Памятное. Книга 1. Новые горизонты автора Громыко Андрей Андреевич

Керенский и Сорокин Во время работы в США, да и потом мне приходилось иногда иметь дело с людьми, которых я назвал бы «политическими мастодонтами». Эти люди – а кое-кто из них даже пытался плавать на волнах большой политики – настолько оторвались от страны, где родились,


V.2 Питирим Сорокин: благодаря масарику русские в Праге «ментально ожили»

Из книги Т. Г. Масарик в России и борьба за независимость чехов и словаков автора Фирсов Евгений Федорович

V.2 Питирим Сорокин: благодаря масарику русские в Праге «ментально ожили» Питирим Александрович Сорокин (1889–1968) с осени 1922 г. жил в Германии, но вскоре был с женой приглашен Т.Г. Масариком в Прагу (сам указал в анкете, что с 5 октября в Праге), где пробыл всего 9 месяцев до


Михаил Васильевич Исаковский (19 января (6 января) 1900 – 20 июля 1973)

Из книги История русской литературы второй половины XX века. Том II. 1953–1993. В авторской редакции автора Петелин Виктор Васильевич

Михаил Васильевич Исаковский (19 января (6 января) 1900 – 20 июля 1973) Родился в бедной крестьянской семье в деревне Глотовке Ельинского уезда Смоленской губернии. С детства познал не только все трудности тяжёлой крестьянской жизни, но и любовь к природе, людям, его окружающим,


СОРОКИН, Питирим

Из книги Всемирная история в изречениях и цитатах автора Душенко Константин Васильевич