Говорит Ибн Баттута: «Что я одобрил из поступков черных...»

Говорит Ибн Баттута: «Что я одобрил из поступков черных...»

И все же время визита Ибн Баттуты в Мали было относительно спокойным. Наверное, поэтому он так высоко оценил достоинства жителей Мали. В записках его целая глава посвящена тому, что он «одобрил из поступков черных», и тому, что ему «у них не понравилось». Нужно сразу сказать: достоинств он нашел намного больше.

«К их добрым качествам относится малое число несправедливостей. Они самый далекий от несправедливости народ, ее их государь никому не прощает! — говорит Ибн Баттута. — К добрым качествам относится и полная безопасность в их стране: ни путешественник, ни оседлый житель не боится в ней ни вора, ни притеснителя...».

Среди прочих достоинств жителей Мали Ибн Баттуту больше всего восхитили их благочестие, их усердие в отправлении обрядов и исполнении предписаний ислама. Собственно говоря, первыми сообщениями об исламе у мандингов мы обязаны еще ал-Бекри. По его рассказу, обращение правителя раннего Мали в ислам происходило следующим образом: «Их царь известен под прозванием „ал-муслимани". Называется он так потому только, что его страна год от года страдала от голода. Жители просили о дожде, принося в жертву коров, так что почти перевели их, но неурожаи и несчастья только множились.

У царя жил гость-мусульманин, читавший Коран и знавший сунну[21]. Царь ему пожаловался на их несчастья, а тот ему ответствовал: „Царь, если бы ты уверовал в Аллаха всевышнего... признал бы книгу Аллаха и твердо усвоил бы все предписания ислама, то я просил бы Аллаха утешить тебя и разрешить твои затруднения, чтобы на народ твоей страны снизошла милость его и чтобы завидовали тебе враждебные тебе и удаленные от тебя". Он непрестанно это говорил, пока царь не принял ислам и не очистил свои помыслы».

Эти события происходили, по-видимому, в первой половине XI в., и, таким образом, ислам мог ко времени Ибн Баттуты быть хорошо известен и достаточно распространен в Мали.

Но одновременно Ибн Баттуте многое и не нравилось. Очень осудил он ту свободу, которой пользовались африканские женщины, и еще того пуще — обряды, которые пришлось ему увидеть во время формально мусульманских празднеств при дворе мансы. Относительно этих обрядов Ибн Баттута, имевший некоторые основания считать себя не просто правоверным, но и достаточно образованным мусульманином — как-никак во время путешествия по Индостану ему пришлось одно время исполнять в Гуджерате функции судьи, кадия, — ограничился несколько пренебрежительным недоумением. Он назвал их «смешными обстоятельствами». Но так ли это было на самом деле?

Действительно, многое в рассказах марокканского путешественника как будто создает впечатление, что Мали в правление мансы Сулеймана было такой же мусульманской страной, как, скажем, Марокко или Египет. Ибн Баттута много говорит о пятничных молитвах, называет имена многочисленных мусульманских законоведов и проповедников. Он, например, с большим уважением отзывается о некоем кадии Абдаррахмане — черном африканце по происхождению, человеке, по его словам, весьма достойном и преисполненном добрых качеств. Манса Сулейман устроил поминальный пир по меринидскому султану Марокко Абу-л-Хасану, и на этом пиру был целиком прочтен Коран.

Но как только дело доходит до описания церемониала торжеств или до рассказа о жене-соправительнице мансы, сразу же оказывается, что распространен ислам был вовсе не так широко, да и в самом исламе, каким был он при малийском дворе, немало оказывалось такого, что в сознании Ибн Баттуты никак не вязалось с представлениями о том, каким должен быть «истинный» ислам.

Объяснение этого несоответствия заключалось в том, что Ибн Баттута имел в Мали дело с очень ограниченным (в социальном смысле) кругом людей, хотя количественно он мог быть и действительно был довольно широк. Путешественник встречался главным образом или даже почти исключительно с верхушкой малийского общества — сановниками двора мансы, его наместниками в провинциях, крупными купцами, мусульманскими богословами и законоведами. А с основной массой населения великой державы Кейта, с ее простыми людьми он в общем-то и не сталкивался. А между тем как раз это население и служило фоном для нарисованной Ибн Баттутой картины процветания мусульманства в Мали. Причем этот фон имел с картиной довольно мало общего...