Сундьята, сын Соголон

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Сундьята, сын Соголон

Когда во второй половине XI в. алморавидское нашествие в решающей степени подорвало могущество Древней Ганы и бывшие данники кайямаги начали понемногу освобождаться от зависимости, между ними сразу же вспыхнула яростная борьба за первенство. Победитель в этой борьбе определился далеко не сразу, а Мали пришлось еще раз испытать все тяготы, какие мог возложить на своих данников могущественный сюзерен. На сей раз им оказался уже знакомый нам Сумаоро Канте, правитель Сосо — тот самый, что нанес Гане окончательный удар.

Владения Сумаоро занимали область Каньяга, располагавшуюся в бассейнах рек Бауле и Колембине в сахельской зоне, опять-таки поблизости от нынешней мавритано-малий-ской границы. Отсюда удобно было контролировать и центральные области некогда могущественной Ганы, и раннее Мали в верховьях Нигера. И Сумаоро некоторое время делал это не без успеха.

Народ сосо, или сусу, которым он правил, был, видимо, одним из предков современных сусу — тоже мандеязычного народа, который сейчас живет в прибрежных областях Гвинейской Республики; между прочим, столица Гвинеи — Ко-накри — стоит как раз в местности, населенной сусу. Устное предание сохранило рассказы о последующих миграциях сосо из Каньяги в юго-западном направлении от мест их обитания в эпоху Сумаоро Канте и Сундьяты Кейта, которому суждено было сломить наметившуюся было на рубеже XII и XIII вв. гегемонию Сумаоро в Западном Судане.

Среди нескольких мандингских кланов, оспаривавших друг у друга верховенство на территории древнего «До ни Кири» на протяжении XII в., когда резко пошло на убыль могущество Ганы, во второй половине этого столетия первенствующее положение занял клан Кейта На долю правителей из этого клана, особенно же Сундьяты, национального героя не одних только мандингов, но отчасти и родственного современным малинке народа бамана (часто называемого также бамбара), выпала трудная задача: освободиться от власти правителей Сосо и создать крупное и могущественное малийское государство.

Мало кто из исторических деятелей средневековья, и восточного и западного, окружен таким множеством легенд, как Сундьята. Первоначальный вариант рассказа о подвигах великого воина и правителя оброс множеством подробностей; очень немногие из них могли появиться при жизни героя или даже хотя бы при жизни его ближайших преемников. Содержание рассказа при передаче его из поколения в поколение профессиональными сказителями-гриотами неизбежно, хотя и очень медленно, изменялось, утрачивая одни детали и приобретая другие. Со временем сложилось несколько вариантов сказания о Сундьяте, и варианты эти порой очень отличаются друг от друга.

И тем не менее Сундьята Кейта — лицо, несомненно, историческое, реальное существовавшее и действовавшее. И когда удается расчистить легенду от позднейших напластований, когда исчезают из нее пусть интересные и живописные, но, увы, совершенно сказочные подробности, в особенности детали, связанные с разного рода магическими верованиями и обрядами, — тогда остается очень реальная фактическая основа: рассказ о подлинных исторических событиях, волновавших Западный Судан в начале XIII в.

Европейские и африканские исследователи приложили и продолжают прилагать много сил и трудов, чтобы как можно полнее записать разные варианты сказания о Сундьяте. Пока это в наибольшей степени удалось работавшему в Гвинее историку Джибрилу Тамсиру Нианю: в 1960 г. Ниань смог опубликовать перевод полной записи сказания, сделанной в селении Каба, или Кангаба, на Верхнем Нигере, где издавна селились гриоты клана Кейта.

Сундьята, рассказывает легенда, был сыном Фа Магана Кейта, правителя Мали. После смерти отца совет старейшин клана отстранил Сундьяту от наследования верховной власти, и мансой стал сын Фа Магана от другой жены — Данкаран Туман Кейта. От рождения Сундьята не мог ходить: у него были парализованы ноги. Только в 17 лет он впервые встал на ноги, когда понадобилось защитить мать от насмешек соседок (по другому варианту, Сундьята смог подняться на ноги, как только прикоснулся к царскому жезлу своего отца). После этого он вместе со своим любимым братом Манде (или Мандинг) Бори занимался охотой, нимало не заботясь о судьбах княжества. Легенда наделяет Сундьяту сверхъестественными охотничьими способностями; он будто бы их унаследовал от матери, существа совершенно сказочного — полуженщины-полубуйволицы. Здесь нашли свое отражение широко распространенные у мандингов и родственных им народов представления об охотничьих божествах: Сундьята, как считают, был посвящен в их таинства.

Однако Данкаран Туман и его мать боялись Сундьяты и замыслили от него избавиться. Сундьяте пришлось бежать из Мандинга вместе с матерью — Соголон, братом и сестрой. После долгих скитаний они добрались до княжества Мема — на левом берегу Нигера к западу от нынешнего Томбукту — и встретили у тамошнего правителя Мусы Тункара дружест- венный прием. Сундьята занял высокое положение среди приближенных правителя.

Тем временем Данкаран Туман после неудачной попытки оказать вооруженное сопротивление Сумаоро Канте, вождю сосо, бежал из Мали. Страна оказалась во власти Сумаоро, и Сундьяте предстояла тяжелая борьба за восстановление ее независимости.

Предание изображает Сумаоро великим волшебником, владевшим многочисленными талисманами. Его не могло поразить простое оружие. Лишь хитростью удалось сестре Сундьяты, выданной замуж за Сумаоро, выведать у мужа его тайну: убить правителя Сосо можно было только стрелой с наконечником из шпоры белого петуха.

Сундьята начал собирать силы для войны. Ему помогли войском правители Мемы и Ганы; постепенно к нему присоединились, гласит предание, двенадцать вождей, в том числе предводители сильнейших мандингских кланов — Траоре, Дабо, Сисоко. Когда войско наконец было собрано, Сундьяту избрали мансой — верховным правителем. После этого он выступил в поход и принялся подчинять себе прежние мандингские владения, отпавшие было после разгрома Данкаран Тумана войском правителя Сосо.

Сумаоро, поначалу не обращавший на Сундьяту никакого внимания, теперь двинулся ему навстречу с большими силами. Противники несколько раз встречались в бою, но никому не удавалось одержать решительную победу. Наконец, оба войска сошлись около селения Крина, неподалеку от нынешнего города Куликоро. Исход сражения долго оставался сомнительным. Но в конце концов Сундьята сумел поразить Сумаоро стрелой с наконечником из шпоры белого петуха, и государь Сосо обратился в бегство. Спасаясь от преследовавшего его Сундьяты, Сумаоро скрылся в пещере и исчез. И сейчас еще около Куликоро показывают огромную скалу, одиноко стоящую посреди равнины, а в этой скале — пещеру, где, по преданию, скрылся Сумаоро.

Врины-сосо рассеялись, частью они были перебиты, а частью взяты в плен — после окончательной победы Сундьяты им суждено было стать рабами. Княжество Сосо перестало существовать.

Победой при Крине Сундьята заложил основы последующего могущества Мали. Но в 1235 г., когда произошла эта битва, оно занимало все еще сравнительно небольшую территорию на Верхнем Нигере. Зато после Крины Сундьята начал быстро и неуклонно расширять свои владения.

Не стоит, наверно, представлять себе эти мандингские походы в виде чисто военных предприятий, сопровождавшихся захватом той или иной территории. Ведь такой военной деятельности предшествовали, да и сопутствовали ей, мирные миграции отдельных групп мандингов, осуществлявшиеся в сугубо хозяйственных целях. Вспомните только о под-сечно-огневом переложном земледелии, господствовавшем в саванне! И военные отряды лишь закрепляли это движение — например, вниз по Нигеру. Притом и сам воин-мандинг, когда не было войны, превращался в земледельца. А земли, повторим это еще раз, хватало всем.

В значительной степени как раз поэтому на вновь завоеванных землях обычно не происходило серьезных перемен в жизни населения. Признав верховную власть правителей Мали, оно платило им дань, но во внутреннюю его жизнь мандинги не вмешивались. Впрочем, деятельность Сундьяты отнюдь не сводилась к простому подчинению новых областей. Много внимания уделял он развитию сельского хозяйства — основы экономики создаваемой им державы. Предание приписывает ему основание множества земледельческих поселков на вновь завоеванных территориях. Земли раздавались воинам для обработки. Часто вместо малийских воинов на таких землях селили полоняников, обращавшихся в рабство. Но этот способ расширения площади обрабатываемых земель особенное распространение получил позднее, когда в начале второй половины XV в. Мали сменила Сонгайская держава.

Сундьята перенес и столицу Мали. Ранее ею было селение Дьелиба на правом берегу Нигера, там, где в него впадает река Санкарани. Но в середине XIII в., в последние годы правления Сундьяты, на Санкарани выше Дьелибы был основан новый город — Ниани. Этот город оставался столицей во все время существования великого малийского государства. Только три столетия спустя, в 1545 г., аския Дауд, правитель Сонгай, занял и разрушил его (хотя и тогда Ниани еще не прекратил своего существования).

Мандинги не изменили внутренней организации населения вновь подчиняемых областей и при Сундьяте, и при его преемниках. Администрацию свою на завоеванных землях они строили, что называется, не мудрствуя лукаво — не создавая какого-то специального аппарата управления. Наместниками таких земель становились те военачальники, которые командовали покорившими их отрядами. Они собирали дань, часть ее отправляли мансе в Ниани, а остальное становилось их долей, из этой доли выплачивалось содержание воинам и покрывались расходы самого наместника и его приближенных. Вероятнее всего, зависимость наместников от центральной власти и ограничивалась отсылкой мансе дани да предоставлением в его распоряжение воинских отрядов в случае надобности.

Но даже такая форма зависимости очень скоро показалась чрезмерной самым могущественным из наместников. Всего год спустя после Крины, говорит легенда, Сундьяте пришлось отобрать владения у одного из самых близких своих соратников — Факоли Курумы. Курума, племянник Сумаоро, перешедший на сторону Сундьяты и оказавший ему очень важные услуги во время войны против сосо, повел себя настолько независимо, что практически не приходилось уже говорить о признании им верховной власти мансы. Этот эпизод предвещал многие тяжкие потрясения в последующей истории Мали. Но в середине XIII в. он оставался именно эпизодом: слишком силен был Сундьята, слишком велик был авторитет победителя Сумаоро.