ДЕЙСТВИЯ ТАНКОВЫХ ЧАСТЕЙ

ДЕЙСТВИЯ ТАНКОВЫХ ЧАСТЕЙ

Вся местность в полосе 8 и 15-й армий представляла собой лесисто-болотистый район с весьма ограниченным количеством дорог, в большинстве грунтовых. Зимой 1939–1940 годов снежный покров достигал толщины 110–125 см, лед на реках 40–60 см, а температура более 40 градусов ниже нуля (15–18 января температура доходила до минус 58 градусов!).

Оборона финнов здесь строилась по рубежам, направлениям и отдельным очагам. Основные рубежи были: по реке Тулема-Иоки, по реке Уксуп-Иоки, но реке Янис-Иоки. Последний рубеж по количеству и качеству инженерных сооружений и естественных препятствий являлся основным на направлении 8-й а затем и 15-й армий. Все крупные поселки и узлы дорог были оборудованы районами обороны на роту-батальон. Помимо местных суровых природных условий, танки встретили со стороны противника комбинацию огня, естественных и искусственных препятствий. Против танков финны использовали: 37-45-мм орудия и противотанковые ружья, минные поля, бензин в бутылках (было найдено много, но против движущихся танков не использовались, применялось только против подбитых) завалы, рвы, эскарпы, надолбы, противобашенные тросы. 45-мм орудия, обнаруженные у финнов, являлись трофейными, захваченными при разгроме 75 и 139-й стрелковых дивизий. Вообще противотанковых орудий противник имел ограниченное количество. Они обычно ставились в стороне от дороги на 800-1000 метров в специально вырытом укрытии и имели обстрел прямо перед собой и в сторону вероятного движения танков.

Наиболее эффективным и серьезным средством против танков были минные поля. Для борьбы с ними применялись ручные миноискатели и минные тралы на Т-26. Первые не всегда были эффективны, вторые при снежном покрове в 1 м и более проходили, не сделав взрыва мин.

Часто танки попадали в ловушки «волчьи ямы» размером 4x6 или 6x8 метров при глубине 2–3 метра. Противотанковые рвы длиной 500–800 метров строились в системе других препятствий. Эскарпы встречались длиной 300–500 метров и высотой до 1,5 метра. Каменные надолбы упирались флангами в другие искусственные препятствия. Обычно они строились из валунов диаметром 40–50 см и высотой 70—100 см установленных в четыре ряда в шахматном порядке.

Противобашенные тросы встречались в глубине финской обороны. Встретив их, танк из пушки валил одно из деревьев, на котором трос был привязан.

К началу войны в составе 8-й армии имелись (см таблицу):

В самом начале войны в состав армии прибыла 34-я танковая бригада (174 танка и 25 бронеавтомобилей). Бригада была придана 18-й стрелковой дивизии с задачей выйти в тыл финских войск на Карельском перешейке. Но попытка использовать бригаду успеха не имела и за пять дней непрерывных боев она продвинуться не смогла. Мало того, в конце декабря 1939 года финны сумели окружить 34-ю танковую бригаду. Потеряв в кольце всю матчасть и понеся большие потери в людях, ее остатки вышли из окружения в феврале.

Первый период боев показал слабую подготовку в деле организации разведки. Танкисты надеялись на пехотную разведку (особенно в процессе боя), пехота смотрела на танки как на средство разведки на себя. В результате— излишние потери, задержка в наступлении. Так, 14 декабря один ХТ-26 201-го химического танкового батальона был придан разведгруппе лыжников, ведущих разведку в направлении Сюскуярви. Пытаясь обойти встретившийся по дороге завал, танк попал в ручей и застрял. Разведгруппа, попав под огонь противника, стала отходить. Танк был ею брошен и, не получив поддержки, уничтожен вместе с обороняющим его экипажем.

Танк лейтенанта Наумова (34-я танковая бригада), ведя разведку в деревне Сюскуярви, занимаемой финнами, попал на мину. Окруженный противником танк долго отстреливался, а затем был подожжен. Экипаж оставил машину и, пробив себе дорогу гранатами, через двое суток вышел к своим.

19 декабря 1939 года шесть Т-26 с отрядом в 50 человек пехоты были посланы штабом 75-й стрелковой дивизии для атаки якобы отходящего противника. Двигаясь но дороге, танки были пропущены финнами вглубь своего расположения и уничтожены.

Организация атак в первый период операции носила исключительно небрежный характер. Эшелонирование отсутствовало, противник не уничтожался, а выталкивался, танки использовались неграмотно. Например, передовому отряду 56-й стрелковой дивизии придали танки ХТ-26, в то время как дивизия имела 52 Т-26. В результате при первом же столкновении с противотанковыми орудиями, машины были выведены из строя.

В первый период танки действовали преимущественно по дорогам, но затем, учтя опыт, преимущественно вне дорог. Это хотя и замедлило темпы продвижения, зато резко повысило успех атаки и уменьшило потери матчасти.

Способы преодоления противотанковых препятствий были также различными. Если в первый период боев танкисты сами делали проходы в минных нолях и строили мосты через рвы, то к концу боевых действий помощь танкам оказывали пехота и инженерные части. Значительно улучшилась разведка, случаи попадания танков замаскированные ловушки и рвы стали редким явлением.

К началу войны вопросы взаимодействия танкистов с пехотой и артиллерией были организованы хорошо, особенно в мелких звеньях танковый взвод-стрелковая рога. После первых дней боев, встречая слабое сопротивление, вопросами взаимодействия стали пренебрегать, упрощая, а то и вовсе не увязывая их.

Например, 18 декабря командир 76-го танкового батальона 34-й танковой бригады получил задачу от командира 208-го стрелкового полка — одной танковой ротой поддержать атаку полка на Сюскуярви. Командир роты, ни с кем не связав своих действий, атаковал Сюскуярви, выбил оттуда финнов, но пехота за танками не пошла. В результате, финны контратаковали, выбили танки из деревни и укрепленный пункт Сюскуярви так и остался в руках у противника.

14 декабря в районе Коллан-Ярви финны контратаковали 37-й стрелковый полк, который отошел, оставив без прикрытия полковую и противотанковую артиллерию. По приказу командира полка, поспешному и неясному, взвод 111-го танкового батальона пошел на выручку артиллеристам. Командир взвода лейтенант Подлуцкий, не уяснив задачи, плохо зная местность, не увязав свои действия с пехотой, ринулся в бой. Выручив артиллеристов, взвод, ввиду незнания местности, попал в противотанковый ров. Преодолеть его танкисты не смогли и под огнем противотанковых орудий погибли.

Но при хорошей организации действий всех родов войск, атака приносила успех. Так, 9 декабря 1939 года батальон 184-го стрелкового полка попал в окружение. Для его прорыва был выделен взвод 111-го танкового батальона. Командир взвода лейтенант Чернов, хорошо уяснив задачу, организовал взаимодействие не только внутри взвода, но и с пехотой и орудиями танковой поддержки. Атакуя двумя эшелонами, взвод прорвал кольцо противника и без потерь вывел батальон, прикрыв его отход и обеспечив занятие нового рубежа.

К январю отдел Автобронетанковых войск 8-й армии организовал во вновь прибывших танковых частях и доклады об особенностях использования танковых войск в условиях озерно-лесисто-болотистой местности Финляндии, о боевой работе танковых частей. Перед каждым боем в тылу организовывались совместные занятия с поддерживающей пехотой и артиллерией. Танковые экипажи занимались подготовкой на местности, вождением вне дорог, преодолением препятствий. Все это дало хорошие результаты во время боевых действий в марте 1940 года.

Бои в окружении, которые в январе — феврале вели части 34-й танковой бригады, 201-го отдельного химического батальона и 381-го отдельного танкового батальона 18-й стрелковой дивизии, не являются характерными, так как танки не предпринимали активных действий по ликвидации окружения. Кроме того, они занимали узкий район обороны вдоль дороги в Южном Леметти длиной около 2 километров и шириной 120–600 метров, а отсутствие горючего лишило их маневра. Поэтому они использовались как неподвижные огневые точки.

В обороне танки использовались главным образом для обеспечения стыков и флангов, охраны дорог и командных пунктов. В этих случаях пехотное прикрытие танков часто отсутствовало. Пользуясь этим, финны ночью подвозили на санях противотанковые орудия и в упор расстреливали танки. Таким образом было сожжено две машины 111-го танкового батальона. В отражении атак противника танки всегда давали положительный результат.

Эвакуация подбитых боевых машин производилась армейскими частями, а также 19-й эвакотракторной ротой. Имея 34 трактора СТЗ-3, прибывших из народного хозяйства, она за период боев отбуксировала: Т-26 — 119, Т-37 — 16, бронеавтомобилей — девять, Т-20 — 120, тракторов — 69, автомашин — 1662.

Ремонтными средствами танковые части армий были укомплектованы слабо: к началу боевых действий имелось ремонтных летучек «типа А» — 54 %, «типа Б» — 16 % от штатного количества. Кроме того, во многих мастерских не хватало инструмента и оборудования. Присланная с завода № 174 бригада рабочих за время боев проделала большую работу, произведя с 1 января 1940 года 362 текущих и 153 средних ремонтов танков и 110 ремонтов бронеавтомобилей.

За весь период боев на пополнение убыли матчасти было получено: 8-й армией — десять Т-26, пять БТ-7, 69 XT-133, десять БА-10, 50 БА-20, 15-й армией — 129 танков Т-26. В их числе было 15 экранированных Т-26, прибывших в самом конце войны.

34-Я ЛЕГКОТАНКОВАЯ БРИГАДА

Командир 34-й легкотанковой бригады комбриг С. Кондратьев (единственное найденное на сегодняшний день фото).

Командир — комбриг С. Кондратьев, комиссар — полковой комиссар Гапанюк. Бригада была сформирована во время «больших учебных сборов» на базе 2-го запасного танкового полка (г. Наро-Фоминск). К 21 сентября она закончила развертывание до штатов военного времени и имела в своем составе 76, 82, 83, 86-й танковые 224-й разведывательный, 1-й мотострелковый, 274-й ремонтно-восстановительный и 322-й автотранспортный батальоны, 23-ю роту боевого обеспечения, 62-ю саперную, 84-ю связи и 324-ю медико-санитарные роты — всего 238 танков (в основном БТ-5 из различных частей Московского военного округа), 25 бронеавтомобилей, 13 тракторов, 41 ремонтная летучка «типа А» и семь «тина Б», 73 автоцистерны, 317 автомашин. Состояние боевой матчасти было удовлетворительным, личный состав был подготовлен хорошо, но совершенно не приспособлен для действий в условиях Финляндии. Командир бригады комбриг С. Кондратьев уже имел боевой опыт — во время гражданской войны в Испании он командовал 1-ым Интернациональным танковым полком, был награжден орденом «Ленина». В начале октября 1939 года бригаду выдвинули на латвийскую границу, а в начале декабря перебросили в состав 8-й армии. 86-й танковый батальон был выделен из состава бригады и переброшен под Мурманск.

13 декабря бригада придается 56-му стрелковому корпусу с задачей: ударом на Сортавалу, выйти в тыл финским войскам на Карельском перешейке. К этому моменту в бригаде имелось: 143 БТ-5, 28 БТ-7, три ХТ-26 и 25 БА-20. В течении 14–17 декабря танкисты вели упорные бои за Сюскуярви и Уомас, но взять их не смогли. Условия местности (лес, болота, валуны) не позволяли использовать танки массировано. Все боевые действия ограничивались маневром по узким дорогам, а пассивность пехоты не давала возможности закрепить достигнутый танкистами успех.

В результате контратак финнов к 1–2 января бригада была отрезана от частей 56-го корпуса. Поэтому была организована круговая оборона штаба 34-й бригады в Южном Леметти, где создается сводный стрелковый батальон из сапер, связистов и тыловых подразделений управления бригады — всего до 450 человек. Связь с другими своими частями, окруженными в Северном Леметти и Митро, комбриг Кондратьев поддерживал по радио. Попытка двух рот 179-го мотострелкового батальона пробиться в Леметти не увенчалась успехом. 4 января финны перерезали дорогу между Южным и Северным Леметти, в результате чего бригада оказалась разрезанной на три части. Связь между группами была нарушена. 5-14 января финны продолжали атаковать окруженные части, положение которых с каждым днем ухудшалось. Командир 76-го танкового батальона капитан С. Рязанов неоднократно радировал комбригу: «Помогайте, несу большие потери». Ответ был: «Держитесь сами, помощи не будет». Тогда Рязанов собрал комсостав батальона для постановки задачи на выход из окружения. Но уполномоченный Особого отдела НКВД, находившийся в батальоне, обвинив комбата в трусости, запретил выход из окружения. Тогда Рязанов сказал: «Я командир батальона и мои распоряжения выполнять!» После этого уполномоченный застрелил командира батальона. В результате, к 4 февраля от 76-го батальонa осталось лишь 19 человек, которые сумели пробиться в Южное Леметти к штабу бригады.

В январе бригада еще могла выйти из окружения, оставив только колесные машины. В конце месяца Кондратьев запросил командование 56-го корпуса и 8-й армии относительно выхода. В бригаде стали готовить сани и лыжи, чтобы все взять с собой, еще было горючее в танках (хотя и немного), было продовольствие и боеприпасы. Но командующий 8-й армии Г. Штерн запретил прорыв, прислав радиограмму «Держитесь, помощь идет». В результате, еще почти месяц части бригады провели в кольце без всякой поддержки извне. От недоедания у многих началась «куриная слепота», поэтому ночью финны подходили к окопам и забрасывали их гранатами. Особенно активно противник действовал 12–18 февраля. К этому времени части бригады оборонявшиеся в Митро соединились с частями 168-й стрелковой дивизии, в составе которой вели бои в окружении до конца войны. Части, находившиеся в Южном Леметти ночью 28 февраля начали выход из окружения, двигаясь тремя группами. Из общего числа 820 человек, находившихся в окружении, лишь 171 вышел к своим. При прорыве застрелился командир бригады комбриг Кондратьев, военком бригады полковой комиссар Гапанюк, начальник политотдела полковой комиссар Теплухин, начальник особого отдела Доронкин. Видимо, комсостав понимал, что все равно их расстреляют, обвинив в предательстве и трусости.

Итог был трагическим: из 3787 человек, бывших в строю на 4 декабря, было убито 902, ранено 414, обморожено и заболело 94, пропало без вести 291, всего 1701 человек (почти 50 %!). Погибли 27 старших командиров, включая командиров всех батальонов.

23 марта о потерях матчасти докладывали начальнику Автобронетанкового управления комкору Д. Павлову с места гибели 34-й танковой бригады:

«Танки бригады находятся: Северное Леметти — 25, Южное Леметти — 33, Уомос — 9, Митро — 20, дорога Лавоярви-Уомос — 19, полустанок Конпиная — 2, дорога Северное — Южное Леметти — 9. Итого 117.

Бригада имеет: на ходу — 37, при штабе 8-й армии — 3, СПАМ — 8. Итого 48. Не найдено 11 штук, приняты меры к розыску. Все танки приведены противником в негодность, снято вооружение, инструмент, рации, боекомплект, и все увезено. Со всех танков автогеном срезаны и увезены башни с подбашенными коробками».