ПИСЬМО СМИЛГЕ 4 сентября 1928 г.

ПИСЬМО СМИЛГЕ

4 сентября 1928 г.

Дорогой друг Ивар Тенисович.

С огромнейшим запозданием получил Ваше письмо от 26 июля. Телеграммы Ваши насчет отправки заявления и присоединения к моему заявлению получил своевременно. Ужасно обидно, что почта так плохо справляется с отделяющим нас расстоянием. Отсюда-то и вытекает большинство недоразумений. На Вас с разных сторон сыпалось немало нареканий за подачу сепаратного заявления. В этом духе писали и из Москвы. Я разъяснил им историю дела, т. е старался растолковать, что Ваша роль в основном была прямо противоположна той, какую Вам приписывают на основании некоторых внешних признаков. Думаю, что по всем внутренним вопросам у нас с Вами полное единомыслие. Что касается вопросов международных, то остается только подождать получения Вами моей критики программы [Коммунистического Интернационала], притом всех трех глав, а также письма "Что же дальше?". Тогда видно будет -- имеются ли разногласия в этой области. В первом Вашем письме ко мне соображения Ваши по китайскому вопросу давали мне право думать, что наши взгляды очень сблизились. О демократической диктатуре Вы говорили в том письме крайне условно и допускали ее возможность лишь в качестве эпизода. При случае я соответственную цитату из Вашего письма воспроизведу. Но Е. А. [Преображенский] зачисляет Вас в свой стан. Остается, повторяю, выждать ознакомления с основными документами. Сейчас я снова пишу о Китае (наряду с другими работами). Вопрос стоит о нашей тактике и о стратегии в первой столыпинско-чаякайшистской передышке между двумя революциями. Жду тезисов Конгресса. Опасаюсь, что весь этот период, когда мы загнаны "в хлев" го-миньдановокого режима, Бухарин думает перекрыть все тем же универсальным лозунгам демократической диктатуры. Между тем нам необходимы переходные лозунги, и прежде всего лозунг "Китайского Учредительного собрания, на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права". Так как сейчас на Конгрессе взят "двухсоставный курс" -- сочетания правого центризма с ультралевизной,-- то можно почти не сомневаться, что лозунг Учредительного собрания для Китая будет объявлен оппортунистическим. Люди забыли, что мы еще после февраля требовали скорейшего созыва Учредительного собрания, держа в то же время курс на диктатуру пролетариата. Учредилка в Китае противопоставляется сейчас военной диктатуре гоминьдановских верхов, которая из всех государств мира сейчас ближе всего подходит к итальянскому фашизму. Из борьбы за учредилку, из возможной революционно-парламентской борьбы внутри учредилки никакой демократической диктатуры не выйдет. Если революция развернется, если своевременно подопрем парламентскую фракцию Советами и пр., и пр , то придем к диктатуре пролетариата, ведущего за собой деревенскую бедноту. Но перекрыть период консолидации буржуазных сил и отлива революции абстракцией демократической дик-татуры -- дело совершенно безнадежное. Нужны переходные требования. На первом месте Учредительное собрание. Этот лозунг может внести раскол между буржуазными верхами и даже городской мелкобуржуазной массой. Может -- не сразу, конечно,-- позволить Компартии высунуться из подполья и начать новую кампанию мобилизации рабочих масс. Разумеется, наряду с этим необходим лозунг 8-часового рабочего дня, конфискации земельной собственности, ликвидации неравноправных договоров и проч. Разумеется, какие-либо неожиданные события могут изменить весь "маршрут". Но если таких неожиданных событий не окажется, то именно на этом пути китайская компартия будет выбираться из того тупика, в который ее загнал сталинско-мартыновекий курс. Пишу здесь очень бегло, но надеюсь, что мысль моя ясная. Очень интересуюсь Вашим мнением, как и мнением других товарищей, которым посылаю сегодня же копию этого письма. Очень прошу откликнуться немедленно, если возможно, даже по телеграфу. Дело идет в данном случае не об основном споре по вопросу о стратегической перспективе, дело идет о тактических лозунгах на ближайший политический интервал. Читали ли в "Правде" от 19 августа (No 101) речь индонез[ий]ского делегата Альфонсо[а]? Она напечатана под скромным редакционным заголовком "Принципиальные возражения". Вот что говорит Альфонсо [Делегат Индонезии на Шестом конгрессе Коминтерна.-- Прим ред -сост.]: Во-первых, "блок между пролетарской компартией Китая и мелкобуржуазным Гоминьданом в конечном счете пошел на пользу именно Гоминьдану; во-вторых, я считаю, что мы должны бороться за гегемонию пролетариата не после предательства буржуазии, а еще до него"; в-третьих, "было бы утопией считать, что мелкая или крупная буржуазия колониальных или полуколониальных стран способна провести хотя бы буржуазно-демократическую революцию"; в-четвертых, "необходимо образовать Советы во время всей борьбы пролетариата с капиталистами, для того чтобы приучить рабочих к образованию Советов и руководства их борьбой"; в-пятых, "всюду, где проект говорит о гегемонии пролетариата, нужно добавлять: "для захвата государственной власти", и, наконец, в-шестых, что "предложенный проект программы не проникнут коммунистической мыслью и не может способствовать усилению пролетарского движения". Хотя отчет, несомненно, скомкан, но, как видите из этих шести цитат, речь отличается исключительной продуманностью и точностью формулировки и в то же время выражает полностью нашу позицию. Это не случайно. Индонез[ий]ская компартия имеет очень богатую историю, не уступающую китайской. Значит, все-таки на Конгрессе наш голос раздался, хотя и далеким рикошетом от Индонезии. Зато уж доклады Куусинена и Маяуильского поистине увенчали здание. Ну да об этом будет еще особая речь.

Мне пишут с большой похвалой о Ваших, И. Т., тезисах насчет июльского пленума. Я их не получал. Посылали Вы их мне? Необходимо ,на этот счет поддерживать со всяческой заботливостью правильную связь, иначе накладные расходы недоразумений будут неизбежны. Получили ли Вы мое "Послесловие", посланное Конгрессу и также посвященное июльскому пленуму, точнее сказать, докладу Рыкова о июльском пленуме? Об Е. А. [Преображенском] пишут мне из Москвы, что он там виделся c Ярославским и вел с ним будто бы большие политические беседы. По возвращении из Москвы он ничего мне не писал. Не знаю, сообщал ли он кому-нибудь о своих беседах с Ярославским. Вот что значит запутаться. С другой стороны, сообщают, что Е. А. подписал и Ваше заявление, и мое. Словом, понять ничего невозможно. Боюсь все же, что кончится это плохо, ибо такого состояния внутренней качки ни один политический организм долго выдержать не может. Какие у Вас на сей счет последние бюллетени? Прислали мне за последние дни из разных мест копии писем В. М. Смирнова и его ближайших единомышленников. Нечто уму непостижимое. Особенно поразило меня письмо Смирнова. Дочитать его я, правда, был не в силах: до такой степени оно надумано, придирчиво и фальшиво-кляузно. На основании конспективного майского наброска, рассчитанного на ближайших друзей, которые понимают друг друга с полуслова, Смирнов делает вывод, что я обеляю политику руководства ссылкой на объективные международные процессы и пр. Трудно придумать что-нибудь более нелепое. С. А. Ашкинази из группы Смирнова подписала наше заявление. Из Москвы я имел от какой-то группы д[емократического] ц[ентрализма] коллективную телеграмму о том, что наше заявление снимает разногласие. Думаю, что под влиянием таких фактов Смирнов и решил взять самую визгливую ноту, какая имеется в его регистре. Все это было, правда, до выработки наших документов. Остается ждать, как он "самоопределится" теперь по отношению к этим документам.

Я сейчас отвечаю одному доброжелателю из большинства, который написал мне дружеское увещание: пора-де кончать, пора идти с большинством и быть как все, пора становиться на работу. Я ему подробно и популярно разъясняю, что мы себя безработными не чувствуем, что и сейчас мы сидим в партии гораздо глубже, чем он, обыватель, и десятки тысяч ему подобных, и что курс наш отнюдь не на переход из партии в Центросоюз. Н. И. Муралов пишет мне, что когда он прочитал о назначении нашего бывшего союзника в Центросоюз, то хохотал в полном одиночестве полчаса, так что привел в смущение своего квартирного хозяина. Наталья Ивановна [Седова-Троцкая] призналась, что после назначения ей даже стало жалко Зиновьева. Из испытаний последних месяцев наиболее побитым, измятым и скомпрометированным вышло примиренчество. Наиболее последовательно в формалистическом духе и поэтому наиболее нелепо формулированное в заявлении Пятакова. Если наши, к счастью, единичные примиренцы второго призыва и теперь не поймут, куда сей путь ведет, то они погибли безвозвратно. Ищенко сейчас в Москве. Из Каинска он перед отъездом писал мне, требуя чего-то вроде заявления о нашем признании программы и о нашем подчинении всем решениям Конгресса. Из Москвы он прислал мне телеграмму в том духе, что оба эти предложения снимает. Не знаю, что повлияло на него в Москве, но, вообще говоря, я склонен московскую телеграмму истолковать в хорошем смысле. Огромный плюс последнего периода тот, что в обсуждение всех вопросов нашей политики втянуты сейчас полностью сотни наших единомышленников, в том числе и молодых. Эта школа совершенно незаменимая. В результате наша группа в целом выросла на целую голову. Вы пишете, что Сталин на июльском пленуме понес серьезное поражение. Я с этим согласен, если рассматривать июльское поражение как крупное тактическое, а не стратегическое поражение. В общем, конечно, он сильно ослабел. Но и поражение правых нелегкое. Аппарат, по-видимому, все же в руках у центристов довольно крепко. Еще зигзаги будут, возможно даже, что линия зигзагов уже в ближайший период получит форму малярийной кривой. Это требует от нас очень пристального, детального, конкретного анализа меняющейся экономической и политической обстановки. Русская экономика ложится, очевидно, на Вас. В этой области работает и Палатников. Я сейчас больше занят международными вопросами, которые отнимут у меня ближайший месяц, а может, и два.

Крепко жму руку и желаю всего хорошего.

[Троцкий] Алма-Ата, 4 сентября 1928 г.