XVI. Подготовка к завоеваниям

XVI. Подготовка к завоеваниям

1 января 40 года в Лионе Калигула торжественно открыл свой третий консулат. Несколько недель спустя он возвратился в Северную Галлию к собранным по его приказу легионам. Его точный путь не известен: возможно, он следовал по течению Рейна от лагеря к лагерю. Можно также допустить, что он руководил на правом берегу небольшой кампанией против батавов и фризонов.

Во время пребывания в Лионе император принял Админия, сына правителя Британского острова Кинобеллина, который, изгнанный своим отцом, просил римского вмешательства в свою пользу. Уже минул век, как римляне узнали об этом острове; в 56 году до н.э. Юлий Цезарь с 7-м и 10-м легионами пересекли пролив Па-Де-Кале и успешно высадились. Для галлов, на другой стороне Ла-Манша, это была та же земля, тот же народ, та же религия. Если в Риме Цицерон не понимал этот набег, то для бельгийских галлов он был логическим следствием кампании Цезаря. В 54 году поход был повторен с восемью сотнями лодок, шестьсот из которых были построены по его приказу, остальные были реквизированы. Армия Цезаря насчитывала на этот раз пять легионов и две тысячи всадников. Посадка происходила с 6 июля и до конца августа, Цезарь и его армия пересекли Ла-Манш. Однако затем шторм разметал большую часть его флотилии.

И хотя для Тацита Бретань стала частью Римской империи, около века римские армии там не появлялись. Бретонцы имели общность интересов с Версингеториксом во время восстания 52 года. После гражданских войн Август предполагал в 34, затем в 28-27 годах новое завоевание острова. Он принимал в Риме царя Тинкаммия, изгнанного вследствие интриг, но высказался в пользу его брата и соперника Эппилия. Стрибон объяснял в начале принципата Тиберия, что не в интересах Рима была оккупация острова, поскольку бретонские цари были соратниками императора. Тиберий уважал независимость бретонцев и собирался послать к ним с дружеским визитом римских солдат из армии Германика, но этому помешал шторм.

Калигула, следовательно, внес изменения в былую политику. Принц Админий, возможно, был убежден в легкой высадке, но были и другие причины, а не одно только желание приобрести легкую славу. В тот век римское влияние было весьма велико в Британии. В окрестностях Лондона были маленькие царства, сложившиеся вокруг главных городов. Среди горожан и знати было немало сторонников Рима.

Сейчас же Калигула, готовя свой поход в Британию, видимо, стремился покончить с влиянием друидов — главным препятствием в романизации.

В Булони Гай разместил два новых, им же созданных легиона, а также преторианскую гвардию, доведя ее численность с девяти до двенадцати когорт, что соответствовало целому легиону. Видимо, принцепс также привел сюда некоторые легионы с Рейна — 2-й, 14-й и 20-й. Был отдан приказ сооружать порт и строить флот.

Однако дела шли очень медленно. Два новых легиона были плохо обучены, судов не хватало, а башня маяка только начала строиться. Пришлось отложить высадку на остров, перенеся ее на 42 год. Как и несколькими месяцами ранее в Германии, Калигула провел здесь военные маневры и выяснил условия навигации на море. Все это сопровождалось новыми его причудами, о чем пишет тот же Светоний: «Словно собираясь закончить войну, он выстроил войско на морском берегу, расставил баллисты и другие механизмы, и между тем, как никто не знал и не догадывался, что он думает делать, вдруг приказал всем собирать раковины в шлемы и складки одежд — это, говорил он, добыча океана, которую он шлет Капитолию и Палатину. В память победы он воздвиг высокую башню, чтобы она, как Фаросский маяк, по ночам огнем указывала путь кораблям. Воинам он пообещал по сотне динариев каждому и, словно это было беспредельной щедростью, воскликнул: «Ступайте же теперь, счастливые, ступайте же, богатые!» (Светоний, Калигула, 46).

Удовлетворенный своей инспекционной поездкой и приготовлениями, Калигула решил возвратиться в Рим. Но прежде чем говорить об этом, вспомним о другом планируемом завоевании — королевства Мавритании. Дело в том, что, находясь в Лионе, Калигула принимал в числе своих гостей, помимо иудейского принца Агриппы и царя Интиоха Коммагенского, также своего двоюродного брата царя Птолемея Мавретанского, сына царя Юбы II и Клеопатры Селены, который являлся клиентелом Рима. В 38 году до н.э. существовали два Мавританских королевства — Богуда и Бохуса II. Затем Богуд был изгнан, а Бохус захватил его королевство. С его смертью в 33 году до н.э. Август присоединил Мавританию и учредил здесь двенадцать колоний. Однако с 25 года до н.э. политика Августа меняется: он сохраняет колонии, связанные с Бетикой, Кордовой и Карфагеном, остальную же часть Мавритании передает Юбе II, нумидийскому принцу, который женился на Клеопатре Селене, дочери Марка Антония и Клеопатры VII Египетской. Юба II проявил себя как умелый правитель и способный ученый; афиняне даже поставили ему статую в библиотеке агоры в честь научных заслуг.

Причины присоединения Мавритании для Калигулы не были очевидны. В Лионе он арестовал, а затем казнил своего двоюродного брата. Основания усматривают в причастности Птолемея к заговору Гетулика. Не надо забывать, что он, как и его отец, был римским гражданином и носил имя Гай Юлий. С точки зрения официального Рима он не являлся собственником своего царства, а был лишь уполномочен императором. Как и его отец, он получил триумф во время принципата Тиберия. Впоследствии Калигула был обвинен в том, что казнил Птолемея, чтобы завладеть его громадным имуществом, обвиняли его и в том, что он казнил своего кузена из чувства зависти, потому что ему не нравилось, как горячо приветствовали лионцы Птолемея, одетого в великолепный красный плащ. Говорили также об психазме, который широко практиковался при дворе Птолемея в Цезарее-Шершеле. А поскольку Калигула иногда считался сторонником психазма, это обостряло соперничество между двоюродными братьями. Однако никакая из этих версий не может быть принята с уверенностью.

Мавритания, являясь собственностью римского народа со времен Августа, — если даже не Цезаря, за истекший век была заметно цивилизована, а Ликс, Волюбилис, Танжер, Цезарея-Шершель, Икозиум, Типаза превратились в цветущие города. Местная элита выступала за сохранение прямого правления Рима, а царское правление Юбы II и Птолемея было лишь прелюдией вхождения в состав империи и создания здесь новых провинций.

Калигула натолкнулся здесь на неожиданное сопротивление. Эделон, вольноотпущенник Птолемея, грек по происхождению, который, видимо, являлся управляющим царскими делами, заявил, что он отомстит за своего царя, и поднял в 40 году вооруженный мятеж. Неизвестно, какие римские войска участвовали в его подавлении — легионы с Иберийского полуострова или же войска, размещенные в Нумидии. Во главе армии, подавившей в 41 году мятеж, стоял римский нобиль Марк Лициний Красс Фруж. Однако сопротивление было очень упорным: археологи при раскопках выяснили, что Волюбилис и Ликс понесли большой ущерб, а Тамуда-Тетуан был полностью разрушен. Жители Волюбилиса сами защищали свой город и тем самым помогли римлянам. Само восстание Эдемона было подавлено достаточно быстро, однако военные операции продолжались до 43-го, даже до начала 44 года.

Позднее здесь, в Мавритании, Клавдий проявил себя как продолжатель дела своего племянника, действуя в интересах Рима, но вместе с тем он был далек от непостоянства и капризов, присущих Калигуле. Правда, его политика в Африке не нашла большого отражения в анналах, как, например, было с его вторжением в Британию. Что же касается Калигулы, то древние авторы говорят лишь о казни Птолемея и проявленной в этой связи Калигулой жестокости. Закончим наше повествование об этом словами Плиния Старшего: «Земли Африки, называемые Мавританскими царствами до Гая Цезаря, сына Германика, были затем разделены на две провинции».