Выходцы из народа

Выходцы из народа

На июньском Пленуме ЦК КПСС 1957 года Генеральный прокурор СССР P. Л. Руденко произнес, обращаясь к Маленкову: «Ведь культ личности И. В. Сталина и его последствия произошли потому, что вы изолировали Сталина от народа, от партии… Вы изолировали Сталина и забивали голову ему всякого рода шпиономанией, террором и т. д.».

Но таковы были старания не столько Маленкова, сколько Берии, Хрущева, Булганина. Новая поросль партократов пробивалась к вершинам власти упорно, как сорняки, истребляя и устраняя своих конкурентов. Но дело, конечно, не только в этих отдельных и достаточно заурядных личностях. Подобных людей среди партийной номенклатуры накапливалось все больше. Их тяготила суровая дисциплина, установленная со времен Ленина и поддерживаемая Сталиным.

Эти «выходцы из народа» (к ним Маленков не принадлежал по происхождению) все больше отделялись от народных масс, предпочитая заботиться о собственном благополучии, плести интриги и вести коварные «подковерные» междоусобицы.

У Сталина уже не хватало сил и времени, чтобы контролировать работу партийных и государственных органов, следить за непростыми событиями на «идеологическом фронте», ориентироваться в изменчивых международных отношениях. Тем более что в эти годы он написал две очень важные работы: «Марксизм и вопросы языкознания» и «Экономические проблемы социализма в СССР». В первой вождь утверждал, в частности, приоритет языка и культуры над политикой и идеологией (ныне это мало кто из политических деятелей сознает). Во второй он постарался обосновать принципы экономики, не основанные на жажде наживы и погоне за прибылью.

В последние годы жизни Сталин был опутан паутиной интриг, сплетенной теми, кто ждал (быть может, подсознательно) его скорой смерти и надеялся возглавить великую державу. И дело не в том, из каких социальных слоев они вышли. Принципиально важно то, какими они стали, обретая все больше власти и возможности ею воспользоваться.

Избавиться от Сталина в его ближнем окружении наиболее сильно желали по крайней мере два человека: Берия и Хрущев. У каждого из них имелись свои резоны и виды на власть. Оба они обладали гипертрофированным честолюбием, жаждой господства над другими. Однако трудно поверить, будто они только ради удовлетворения своих низменных страстей готовы были рисковать жизнью.

Казалось бы, все свидетельствует о том, что никакого убийства Сталина быть не могло по самой простой причине: за неимением в его ближайшем окружении тех, кто решился бы на столь рискованную акцию со смертельно опасными для себя последствиями.

Но дело не только в их личных опасениях или амбициях. У тех, кто пробивается к вершинам власти, всегда имеется немало помощников, союзников и соратников. Они образуют более или менее сплоченные группы. У них преобладают не личные интересы, а корпоративные, клановые, а в наиболее общем плане — социальные. Так налаживаются, крепнут и проявляются коррупционные связи.

В условиях улучшения жизни в стране, укрепления и расцвета державы Сталин и некоторые его старые товарищи оказались опасными людьми для руководителей разных уровней. В центре и на местах все более вожделенными становились материальные ценности. Таково победоносное распространение буржуазной, мещанской идеологии, которая была объективным, естественным порождением технической цивилизации на высшей индустриальной стадии. Ее главный движущий механизм основан на принципах выгоды и максимального потребления материальных благ.

СССР при всех своих индивидуальных особенностях был разновидностью именно индустриальной цивилизации. Это подчеркивала и приверженность сторонников марксизма к материализму.

Техническая цивилизация предельно материалистична. Высокие идеалы, включая идею коммунизма, идеалистичны по сути своей. Они вступают в непреодолимое противоречие со стихийно развивающейся на нашей планете техносферой. Буржуазные ценности, напротив, полностью отвечают ее требованиям.

В самом общем виде попытка построить коммунизм выглядит как проявление чистого идеализма. Ленин и Сталин, опираясь на поддержку народа, попытались создать общество, где преобладают не материальные, а духовные потребности. Увы, такая задача необычайно трудна.

Надежда на то, что пролетариат будет неуклонно исповедовать принципы коммунистической идеологии, оказалась иллюзорной.