«УЧЕНЫЕ — ВОЕНЩИНА»

«УЧЕНЫЕ — ВОЕНЩИНА»

Нота весьма характерного сожаления прозвучала впервые на Пагуошской конференции еще в начале 60-х годов, а затем — многократным эхом в выступлениях ученых, гуманистов, а далее — ив книгах, фильмах соответствующей тематики: «Мы столько проповедовали о мире, гуманности, но угрозу-то мировой термоядерной войны победили простые и холодные калькуляции генералов! Именно их расчеты возможных потерь отодвинули войну».

Справка. Пагуошское движение ученых (англ. Pugwash Conferences on Science and World Affairs) — движение ученых, выступающих за мир, разоружение и международную безопасность, за предотвращение мировой термоядерной войны и научное сотрудничество. Пагуошское движение родидось в 1955 году, когда 11 всемирно известных ученых, в том чисде А. Эйнштейн, Ф. Жолио-Кюри, Б. Рассел, М. Борн, П. У. Бриджмен, Л. Инфельд, Л. Полинг, Дж. Ротблат, выступили с манифестом, в котором призвали созвать конференцию против использования ядерной энергии в военных целях.

В 1987 году создано Международное студенческое и молодежное Пагуошское движение.

Для распространения идей участников Пагуошского движения выпускаются периодические издания: «Proceedings of the Pugwash Conferences on Science and World Affairs» (ежегодно с 1957 г.), «Pugwash Newsletter» (ежеквартально с 1963 г.), «Pugwash Occasional Papers» (ежеквартально с 2000 г.).

Не знаю, подсластило ли обиду ученых-пагуошцев присуждение им в 1995 году Нобелевской премии мира, но антитеза эта вполне сформировалась: ценности гуманизма и расчеты генштаба. И сравнение их эффективности в деле предотвращения «Большой войны». И «победа за явным» — генштабовских сметчиков.

Но если чуть вдуматься, отвлечься от сословной солидарности, конфронтации «интеллектуалы — военщина», то окажется, что даже и такой способ достижения результата (предотвращения мировой ядерной войны) — все же свидетельство известной интеллектуальной утонченности XX века. Полувековой мир продержался, по сути, на хорошем воображении, на способности представить — невидимое, поверить, не вкладывая перстов в раны.

Мысленно прикладывая виртуальные картины развалин к Москве, Нью-Йорку, Ленинграду, Магнитогорску, Чикаго, Лос-Анджелесу... генштабисты словно с какой-то своей изнанки перечитали Евангелие, где Спаситель говорит апостолу Фоме: «Ты поверил, потому что увидел... блаженны невидевшие и уверовавшие...»

Могут возразить — на столы начгенштабов ложились вполне точные расчеты экспертов, калькуляции мегатонных мощностей зарядов, возможных потерь, и где-то на полях этих докладных записок родились геостратегические формулировки: «неприемлемые потери», «нанесение противнику неприемлемого урона».

Но и с этой стороны мы опять придем к таким субстанциям, как «воображение», «вера». Ведь и самый развернутый, с расчетами и формулами, доклад, положенный на стол, оставляет хозяину стола итоговый выбор: поверить в эти расчеты — не поверить. И в большинстве случаев на тех же столах лежали и альтернативные расчеты, и докладные записки. Это было одной из главных задач лиц, принимавших решения, — обеспечить поступление нескольких экспертных оценок.

Да ведь практически и перед каждой известной исторической точкой развилки, где государства, армии вроде бы имели выбор (популярный ныне термин: «точки бифуркации»), где они словно приостановились и затем уже шли — к краху, крупной исторической катастрофе. И практически всегда близ этих точек были свои предупреждавшие, в древние времена — пророчившие, а позже, в рациональную эпоху, выкладывавшие «точные расчеты» (которым не поверили).

И какой именно урон противник посчитает для себя неприемлемым — тоже вопрос в известной мере воображения...

И Джон Леннон, автор знаменитой песни — неформального гимна движения пацифистов: Imagine («Представьте мир БЕЗ войн...»), попал-то он ведь в точку, хотя и, как говорят, «с точностью до наоборот». Именно хорошее умение представить войну позволило этой «военщине» все же не нажать кнопку. Здесь и логическая смычка с главой «Так что же нам делать с этой Победой?» из первой части книги. Надо только пояснить, что слово «военщина» здесь применено в широком значении. Вышедший в отставку американский главнокомандующий во Второй мировой Эйзенхауэр, он оставался «военщиной» и в два своих президентских срока. Потому и закончил войну в Корее, не дал себя ввязать в войну с насеровским Египтом (наоборот, оказал сдерживающее давление на Великобританию, Францию, Израиль, на одно десятилетие заработав Штатам авторитет миротворца в арабском мире).

А вот Л.И. Брежнев, даром что четырежды Герой, маршал, вписавший себя в мемуары Жукова, он как раз «военщиной» не был. (О сути брежневско-черненковского сословия — в главе «Война и Справедливость».) Потому и нажал «афганскую кнопку».

Не хотелось бы при этом идеализировать Эйзенхауэра, в Гватемале поспособствовавшего свержению президента Хакобо Арбенса, вмешавшегося в Ливане, отправившего в 1960 году в полет (только до Свердловска!) знаменитый разведывательный самолет «U-2». И во всех советских изданиях записанного как «Эйзенхауэрактивный сторонник «холодной войны».

НО... именно его причастность к катарсису Второй мировой войны позволила ему вести эту «холодную войну» правильно, адекватно. Постигнуть истинные правила этой войны: не дать проиграть своей стране и не дать свалиться в войну «горячую». Потому и трумэновскую Корейскую войну закончил, но и Гватемалу — «не отпустил».

Брежнев же... Что и говорить! Впрочем, в упомянутой главе «Война и Справедливость» я обрисовал и настоящую ему альтернативу, настоящего героя войны. Петр Машеров — упущенный шанс Советского Союза.

P.S. Ну и своеобразная, символическая закольцовка этого фрагмента о соотношении «Ученыевоенщина» времен «холодной войны» СССР—США. Внучка президента-«военщины» Эйзенхауэра стала женой знаменитого советского ученого Роальда Сагдеева.

Сравнив в самом начале этой главы законы ведения «холодной войны» с «уравнением с неизвестным количеством неизвестных», я теперь, возможно, кратко пройдусь по этим неизвестным.

Или сказать — переменным.

1. Требовавшееся воображение — вполне высокого уровня. «Холодная война» все же имела значительную воображаемую компоненту — и выше были рассмотрены эти частные уравнения страха.

Хотя должен признать: «воображение» — не лучшее слово. Может, Imagine? (У нас вроде уже закрепились имажинисты, имидж.) Слово Imagine имеет, как бы раньше сказали, «подходящее происхождение». Этимологически восходя, как известно, через «магию», «магов» к индуистской «майя» («зеркалу мира», иллюзии — причины вечной изменчивости сущего).

2. «Театры военных действий «холодной войны». Вот несколько хорошо известных, утвердившихся тогда названий сфер, где главным образом велась эта война: «Гонка вооружений», «Экономическое соревнование», «Локальные конфликты», «Идеологическое противостояние», «Пропаганда».

3. Понятна тесная связь «гонки вооружений» и «экономического соревнования»: экономика генерировала Вооружения. Но Соединенным Штатам удалось навязать нам еще одну «гонку», значение которой для исхода «холодной войны» очень недооценивают — «гонку потребления».

4. СССР не проиграл гонку вооружений, возможно, даже правы те, кто утверждает, что СССР был близок к выигрышу этой гонки.

5. Но СССР проиграл гонку потребления. Уровень жизни в СССР стал неприемлемым для нового поколения граждан.

Что свидетельствует об именно «гоночности», соревновательности потребления? То есть его включенности в общее соревнование «СССР — США». Факт в том, что впервые в истории России, СССР, граждане стали сопоставлять свой полуинтуитивно обобщаемый уровень жизни НЕ с аналогичным же своих предшественников, а с уровнем жизни своих современников, но — в других странах.

Другой факт в том, что до начала 1980-х годов СССР обеспечивал непрерывный подъем этого уровня. (Расселенные коммуналки и бараки. Бытовая техника...) НО... теперь уже (и, в общем, впервые в истории) граждане говорили не «У нас лучше, чем у наших отцов, дедов», а «У нас хуже, чем у европейцев, американцев».

Это, скорее всего, говорит еще и об идеологическом поражении.

НО... Гонка потребления — победное оружие США — не завершилась вместе с их победой над СССР. Это очень важное следствие. Даже и нынешний 2008—2009 годов мировой кризис справедливо истолковывают неумеренным потреблением в США. Навязанные рекламой стандарты: непрерывная смена жилья, автомашин, бытовой техники — на последние деньги (уровень сбережений многих слоев граждан США к «миллениумному» рубежу обнулился, что просто потрясает ученых- экономистов).

И, пройдя «нулевой уровень», они продолжили потреблять, уже в кредит, что, собственно, и стало самой главной, исходной причиной мирового кризиса.

И самое важное наблюдение, связывающее обе части этой книги. Доказательство инвариантности, некоего подобия Второй мировой и «холодной войны». Ведь не из-за этого когдатошнего газетного штампа под рисунком (должно быть, Кукрынинксов или Ефимова): «Холодная война», они, эти две войны, сведены в моей книге.

Симптоматически важным показалась мне тотальная критика — даже европейцами! — «зажравшихся в кредит американцев». Ведь их, американцев, потребление было в известной степени навязанное, «гоночное».

«Ты американский слесарь — покажи, насколько же ты живешь лучше советского слесаря!», фермер — лучше колхозника. И (не последний пункт) американский лейтенант — лучше советского лейтенанта...

Значит, можно отчасти признать этих американцев тоже солдатами, ветеранами «холодной войны». Просто боевая задача была такая — потреблять.

И с чем же сходна эта западноевропейская критика «американцев-победителей»? Правильно, с восточноевропейской критикой «советских победителей», уже настоящих солдат, из настоящей войны.

Все это — неумолимое действие фундаментального постулата Августина Блаженного о «массе греха» (massa peccati). «Первородный грех плюс условия нашей мирской жизни постоянно ведут к нарастанию массы греха», «Грех (масса греха) не побеждается никакой кучей добрых дел, но только Благодатью Божией».

Вот это важнейший вывод книг и в целом — «системы Августина, на тысячелетие определившим сознание и культурный облик европейского человека».

Впрочем, это я повторяю свои аргументы из главы 19. «Так что нам делать с этой Победой?!», где я с помощью этого первого психолога в истории человечества опровергаю идеи документального фильма Виктора Правдюка «Вторая мировая. Русская версия».

Неизбежно любые действия, в том числе и победителей в войнах, ведут к нарастанию их — «массы греха». Более того, победителю приходится более других действовать, а значит, наращивать «массу греха». Которая НЕ побеждается добрыми делами, в частности пользой от достигнутой победы.

Потому-то и не прав был критикуемый мной фильм, предлагавший «доверить Нюрнбергский процесс нейтралам».

Европейцы, получается, отнеслись одинаково к советским победителям во Второй мировой и к американским — в «холодной». Архетип... Победители троянцев возвращаются, кого-то, как Агамемнона, убивают, кто-то, как Одиссей, видит, что вернулся словно в другой дом, в другую страну.

Помню, в рецензии на мою книгу «Вторая мировая. Перезагрузка» некоторые критики, например Виктор Топоров в «Санкт-Петербургском журнале», отмечали, что я ополчился на Клаузевица за его постулат «Войнапродолжение политики другими средствами», действительно, по-моему, наивный до идиотизма. Да, полагаю, это так. И тому, что война сама берет командование на себя, что Война — это новая реальность, я подобрал огромное количество подтверждений (Брюс Кэтон, Мартин ван Кревельд...). Наверное, очень давно меня занимает эта мысль — вспомнилось, что и в одной моей, собственно, художественной книге, примерно двадцатилетней давности («Вартимей-очевидец»), один из персонажей, ветеран войны, 9 мая держит речь. Провинциальный городок, цветы, школьники, трибуна... примерно — на 35-летии Победы. И герой неожиданно брякает: «...мы спасли страну. Но это была уже другая страна».

В окопах согревают души ДОвоенные фотокарточки. Но никакая, самая блестящая, сокрушительная победа не вернет ДОвоенного мира.

И ответственность за этот новый мир — вот настоящие репарации, которые платит победитель...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Учёные

Из книги Аварцы. История, культура, традиции автора Гаджиева Мадлена Наримановна

Учёные Учёный-энциклопедист Шала-кади Лачинилау из Хариколо Аварский – учитель имама Шамиля по языку и юриспруденции, один из авторов аварской и чеченской письменности.Айдемир Чиркеевский – историк, фольклорист, публицист и просветитель.Одной из наиболее ярких


Ученые

Из книги Лезгины. История, культура, традиции автора Гаджиева Мадлена Наримановна

Ученые Ал Лакзи Маммус (прибл. 1040–1110 гг.) – влиятельный шейх Дербента, автор хроники «История Дербента и Ширвана».Мирза-Али Ахтынский (1770–1859) – известный мыслитель, ученый, поэт. Писал стихи на арабском, персидском, тюркском, лезгинском языках.Гасан-эфенди Алкадари


Учёные

Из книги Кумыки. История, культура, традиции автора Атабаев Магомед Султанмурадович

Учёные Аджиев Мурад – писатель, публицист, автор серии популярных книг в жанре фолк-хистори. По образованию географ, имеет степень кандидата экономических наук.Акавов Забит – доктор филологических наук, профессор, с 1979 г. – зав. кафедрой литературы


Ученые и интеллектуалы

Из книги Повседневная жизнь армии Александра Македонского автора Фор Поль

Ученые и интеллектуалы Подобно французской экспедиции в Египет в конце XVIII века, греческую экспедицию в Азию в 334 году сопровождала группа ученых и интеллектуалов. Прежде всего это философы и литераторы: Каллисфен из Олинфа, двоюродный брат Аристотеля, греческий философ,


Сталин и ученые

Из книги Сталинский порядок автора Миронин Сигизмунд Сигизмундович

Сталин и ученые Сталин понимал роль гениев и уважал выдающихся советских ученых, и они платили ему тем же. Сталин искал новаторов повсюду, в том числе и в науке. Вот его слова: «В науке единицы являются новаторами. Такими были Павлов, Тимирязев. А остальные — целое море


Ученые

Из книги Египет. Возвращение утерянной цивилизации автора Тилдесли Джойс

Ученые Сейчас археологи принимаются за работу вовсе не в надежде найти редкий памятник древности, который поможет подтвердить какое-нибудь спорное утверждение или опровергнуть теорию, выдвинутую предшественниками, и даже не жаждут обнаружить хранилище с плитами,


Ученые

Из книги Личности в истории. Россия [Сборник статей] автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Ученые Семенов-Тян-Шанский. Человек с небесных гор. Посвящается домоседам Дмитрий Зубов Если бы люди не путешествовали, как бы они узнали о красоте и величии мира? Русский путешественник И. Д. Черский Он думал, что учит немецкий язык для того, чтобы читать в подлиннике


Ученые и наука

Из книги Япония : история страны автора Теймс Ричард

Ученые и наука Конфуцианство являлось официальной идеологией режима, поэтому его толкователи обладали властью и престижем, хотя безусловная приверженность меритократии игнорировалась в интересах наследственного права и иерархии. Тем не менее в Японии были и другие


Выдающиеся ученые

Из книги Правители России автора Гриценко Галина Ивановна

Выдающиеся ученые ЦИОЛКОВСКИЙ Константин Эдуардович (05(17).09. 1857 – 19.09.1935 гг.) – ученый в области воздухоплавания и ракетной техники.Родился в селе Ижевском Рязанской губернии в семье лесничего. В десятилетнем возрасте из-за осложнений после скарлатины потерял слух и


Ученые-священники

Из книги Как католическая церковь создала западную цивилизацию автора Вудс Томас

Ученые-священники Нетрудно продемонстрировать, что многие великие ученые, такие как Луи Пастер, были католиками. Но гораздо более показательно то, что значительный вклад в развитие науки внесло огромное количество духовных лиц, в том числе священников. Речь идет в


Ученые

Из книги Личности в истории автора Коллектив авторов

Ученые «Эврика» – слово нарицательное Дмитрий Соловьев Каждый знает историю о том, как Архимед открыл закон плавучести тел. Как он, занятый своими мыслями о способе вычисления объема сложного тела, залез в ванну, до краев наполненную водой. Как вода полилась через край. И


§ 6. Ученые и скептики 

Из книги Книга катастроф. Чудеса мира в восточных космографиях автора Юрченко Александр Григорьевич

§ 6. Ученые и скептики  Считается, что в Средние века доверчивость и наивность людей не знала границ. Все остальное, что выходило за рамки наивной веры, вызывало у них страх и ужас. Эта нелепая концепция во многом напоминает теорию Дж. Фрезера о наивном дикаре и