Глава 4

Глава 4

Похоже, подобная мысль никогда не приходила Чипу в голову. Он задумчиво почесал в затылке и с явным сожалением покачал головой.

— Похоже, я здорово лопухнулся, — проговорил он. — Мне следовало бы вспомнить о том, что шериф знал о том, что ты был с нами во время налета на тюрьму, когда Уотерсу устроили побег. Надо же, совершенно вылетело из головы. Похоже, Джо, я совершил большую глупость. Ну да ладно, завтра же меня здесь уже не будет.

Мне стало жаль мальчишку. Во всяком случае не так уж и часто он признавал свои ошибки, так как замечаний в свой адрес терпеть не мог и был готов вцепиться в горло всякому, кто пытался лезть к нему с критикой.

Поэтому я сказал:

— Да что ты, Чип. Все в порядке. Ни о чем не беспокойся. Я сам все устрою. К тому же это такая глухомань, что отыскать нас здесь будет трудновато даже шерифу.

— Так-то оно так, — согласился Чип, — но я тоже отмечал дорогу, когда ехал сюда. А вдруг он и в самом деле припрется сюда?!

Я видел, как уже одна только мысль об этом заставила его содрогнуться.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — робко сказал я.

— Как бы не так, — возразил Чип. — Что по-твоему, что он подумает, если найдет у тебя сумку, набитую деньгами? Просто решит, что ты один из соучастников, только и всего.

— Так я смогу запросто доказать, что во время ограбления я был здесь, — сказал я.

— Ага. Но ответственность за хранение краденного ещё никто не отменял, — ответил Чип.

— Да уж. Вот оно, значит, как, — задумчиво проговорил я, а затем добавил: — А ты, Чип, как я погляжу, неплохо разбираешься даже в таких тонкостях.

Он тяжело вздохнул и ответил:

— Так уж получилось, Джо. Слышал от Дага Уотерса и кое-кого из его приятелей.

— И что у него за приятели? — спросил я. — Насколько мне известно, раньше он предпочитал работать в одиночку.

— Так уж вышло, — сказал Чип. — Когда человеку слишком многое сходит с рук, то он в некотором смысле теряет бдительность. То есть, я хочу сказать, начинает думать, что так будет продолжаться всегда. То же самое и с Дагом. Ему почти всегда удавалось выкрутиться. И теперь он считает, что закон для него вообще не писан. Раньше он не доверял никому, кроме меня. А теперь, похоже, начинает верить всем подряд. Не иначе, как совсем уже тронулся умом мужик!

Мне тоже не оставалось ничего, как только тяжко вздохнуть.

Просто невероятно, до какой степени мальчишка привязался к Дагу Уотерсу. Они были неразлучны, и каждый был готов пожертвовать жизнью ради друга. К тому же до сих пор Даг Уотерс зорко следил за тем, чтобы мальчишка не вступал в конфликт с правосудием, всячески оберегая его от участия в перестрелках, грабежах и драках с поножовщиной, в которых частенько принимал участие сам. Все это время он трогательно заботился о благополучии Чипа, а Чип, в свою очередь, беспокоился о нем. Не скрою, Даг был мне очень симпатичен. При всей своей взбалмошности и непредсказуемости он все-таки был и оставался отличным парнем и верным другом, который никогда не предаст и не бросит в беде. И это его последнее качество, на мой взгляд, с лихвой перевешивало все его недостатки.

Я смотрел на мальчишку у костра и думал о том, кем он станет, когда вырастет, и мог ли он, будучи близким другом Уотерса, оставаться в стороне от тех преступлений, которые тот совершал. До сих пор Уотерс разгуливал на свободе на вполне законных основаниях. До этого он все же угодил в руки властей и затем предстал перед судом. Один из самых лучших адвокатов Юго-Запада взялся защищать его и выиграл процесс. За это Уотерсу пришлось выложить кучу денег, но только теперь его репутация была сильно подмочена. Вот и на этот раз он постарался отвести от себя подозрения и прикинулся законопослушным и добропорядочным гражданином.

Так что у Уотерса было все в полном порядке. Но вот только что теперь станет с мальчишкой?

И тогда я сказал:

— Послушай, Чип, а может быть все-таки осядешь где-нибудь?

— Это как? — спросил он.

— Ну, может, в школу пойдешь и все такое…

— Не знаю…, — мрачно ответил он. — И вообще, Джо, не будь таким занудой. Ладно?

— Хорошо, — согласился я. — Давай не будем о грустном.

— Вообще-то, я и сам частенько об этом подумываю, — продолжал он. — А с другой стороны, Дага ведь тоже бросить нельзя. Я ему нужен. А один он совсем пропадет. Станет строить из себя лорда и требовать, чтобы ветчину и яичницу ему подавали бы непременно на золотых тарелках. Чушь какая-то. Нет, Даг без меня пропадет. А я благотворно на него влияю. И он даже прислушивается ко мне — иногда!

Он снова вздохнул.

— Ложись спать, сынок, — сказал я. — Небось, намаялся за день, ведь как-никак пришел издалека.

Чип кивнул, встал, потянулся и расстелил на земле свою скатку с обеялами. Но прежде, чем лечь спать несмотря на смертельную усталость, он отправился туда, где пасся его мустанг и погладил его по морде.

— И тебе спокойной ночи, вредина, — тихо сказал он коню. — Скоро я выжгу на твоей шкуре свое тавро.

Затем он вернулся обратно и лег спать.

Мне же не спалось. Меня одолевали всякие мысли. Я жалел Чипа и с тревогой думал о том, что ждет его в будущем. Мне также не давала покоя мысль о сумке набитой деньгами. И ещё я думал о шерифе Таге Мерфи, который, вероятно, едет сейчас себе по пустыне, и может быть даже направляется в мою сторону.

Что и говорить, положение незавидное. Но в конце концов я тоже решил лечь спать. Я растянулся на земле и ещё какое-то время лежал, глядя в небо, пока звезды не начали тускнеть и расплываться у меня перед глазами, и меня сморил сон.

Проснулся я от того, что что-то тихонько постукивало по моей ноге.

— Отстань, осел чертов. Проваливай отсюда! — пробормотал я не, открывая глаз.

Это была одна из дурацких привычек моего безмозглого осла. В том смысле, что он имел обыкновение подойти ко мне среди ночи и бить копытом у моей ноги или руки. Наверное, из вредности, а может быть, и просто от скуки; точнее сказать затрудняюсь.

Но постукивание по ноге не прекратилось. Тогда я открыл глаза, обращая взор к небу, где высоко над восточными горами висела луна. Прохладный ночной ветерок овевал мое лицо, и я понял, что проспал я довольно долго.

Затем я перевел взгляд чуть пониже, и увидел сомбреро и плечи человека, стоявшего у меня в ногах.

Расталкивать меня больше не было необходимости. Я мгновенно проснулся и сел, глядя на коренастого человека, над правым плечом у которого светила полная луна.

— Привет, Джо, — сказал он.

Я мгновенно узнал этот голос. То есть присущую только ему характерную хрипотцу. Это был никто иной, как шериф Таг Мерфи!

— Привет, Таг, — отозвался я. — Вот так сюрприз.

Я встал.

— Ага, Я на это и рассчитывал, — продолжал Таг Мерфи. — Только немножко последи за руками, ладно? Не делай лишних движений.

— Да у меня и в мыслях ничего такого не было, — пожал плечами я, а потом добавил: — А в чем дело? Ты же не собираешься повесить на меня какое-нибудь дело?

— Пока вроде бы нет, — ответил он. — Просто я немного соскучился и решил наведаться к тебе в гости, чтобы поболтать по душам.

— Нет, что ни говори, а умным быть хорошо, — заметил я. — Ведь поговорить с умным человеком так приятно, что иные люди просто-таки жить без этого не могут и ради такого удовольствия готовы тащиться за двести миль по пустыне. Что ж, Таг, присядь, отдохни. А я пока раздую огонь и сварю тебе кофе.

— Ты лучше сапоги надень, — посоветовал Таг. — А с костром и кофе не спеши, ещё успеется.

Я начал одеваться, украдкой поглядывая на блестящую новенькой кожей седельную сумку, что лежала рядом с потухшими углями моего костра, и раздумывал над тем, что уже одного её присутствия здесь вполне достаточно, чтобы я угодил за решетку лет на десять.

Затем я скосил глаза влево, где должна была находиться постель Чипа. Одеяла сиротливо лежали на земле, но мальчишка исчез. И нигде поблизости его тоже видно не было.

Должно быть он услышал шум, проснулся и пустился наутек. Я подумал о том, что было это довольно жестоко с его стороны. Мог бы и меня разбудить или хотя бы забрать с собой эту чертову сумку, будь она неладна.

Итак, закончив одеваться, я подбросил хворосту в костер, и он начал чадить и дымиться. Затем я налил воды в железный кофейник. Я хорошо помню, как в воде отражалась одинокая звезда, которая словно сорвалась с небес и упала ко мне в ведро. Когда рябь на поверхности воды немного улеглась, то дрожащее, разбитое на множество осколков отражение снова заняло свое место. Прошло ещё несколько секунд — и оно снова слилось воедино.

По-прежнему пребывая в состоянии глубокой задумчивости, я принялся сгребать угли и поставил кофейник на два камня, и пламя тут же начало тянуться к донышку и выбиваться из-под него.

— Интересно получается, — сказал шериф. — Кофейник как будто притягивает огонь к себе. Ты замечал это?

— А то как же, — ответил я. — Весьма занимательное явление, но здесь, уверяю тебя, случаются чудеса и похлеще.

— Какие, например?

— А взять хотя бы твое появление здесь, — сказал я. — Так что за идея тебя посетила на сей раз?

Таг Мерфи рассмеялся.

— Хочешь сказать, что ты слишком добродетелен для того, чтобы тебя можно было в чем-то заподозрить? — хмыкнул шериф.

— Ну что тебе сказать, Таг… Ведь ты же меня знаешь, — проговорил я.

— Верно говоришь, тебя я знаю, — согласился он.

— Но тогда тебе ли не знать, что я в своей жизни нитки чужой не взял?

— Может быть и так, — снова согласился он. — Не знаю. Возможно, это действительно так. Но ведь сам знаешь, дружок, в жизни-то порой всякое бывает.

— В каком смысле? — спросил я.

— А в том, что сердце-то человеческое не камень.

— Точно, — подтвердил я. — Все об этом знают, и я в том числе.

— Но против жара-то и камень треснет.

— Ладно, Таг, перестань, — отмахнулся я. — Ничего так не утомляет, как пустая болтовня. Так о чем речь-то?

— О двухстах пятидесяти трех тысячах долларов! — сказал шериф.

Я присвистнул.

— Мне бы этого хватило за глаза, — признался я. — Я согласен. А к чему ты клонишь?

— Эти деньги украдены из банка, — продолжал шериф. — И я их разыскиваю. Видишь, я раскрыл перед тобой все карты.

— Ага, вижу, — угрюмо буркнул я. — И очень польщен твоим комплиментом, Таг. Значит, по-твоему, я пришел в банк, свистнул оттуда четверть миллиона и притащил их сюда, так получается?

Я усмехнулся, глядя на него через костер, но шериф оставался крайне серьезен.

— Я знаю, что мальчишка смылся в этом направлении, — проговорил он. — Я также уверен, что денежки у него, и что он направлялся к тебе. И вот, что я тебе скажу. Верни деньги, и тебе ничего не будет. Банку нужно срочно заполучить их обратно. Отдай деньги, сынок, и к тебе не будет никаких претензий!