Глава 42

Глава 42

Рассудок постепенно возвращался к Крисмасу, но боевой дух его был сломлен. На его лице лежала печать смертельной усталости. А гневный огонь в глазах потух, возможно даже навсегда. Вместе с былой гордостью ушла и сила, и теперь он мог едва стоять на ногах. Он нетвердо покачнулся, но только уже не набросился на Пенстивена, а наоборот, шарахнулся прочь от него.

Пенстивен же внутренне содрогнулся при виде этого творения рук своих, став свидетелем того, как непреклонный дух противоречия покинул некогда могучее тело Джона Крисмаса. И ему показалось, что на этом его миссию можно считать выполненной, ибо от былого величия не осталось и следа, хитроумная изворотливость навсегда покинула его рассудок, а воля была сломлена окончательно.

Бить бандита он больше не стал, потому что драться, похоже, было больше не с кем, и в этом был его главный довод. Другой же причиной стал душераздирающий визг Барбары Стилл, стремительно появившейся из-за деревьев.

— Джон Пенстивен, что ты наделал?! — кричала она.

Он махнул рукой.

— Иди, забирай своего суженого. Вешайся ему на шею, если думаешь, что нужна ему. Таскайся за ним по пятам. Только не забудь, что зовут твоего жениха Джон Крисмас!

Девушка было направилась к Крисмасу с распростертыми объятиями, но это произнесенное вслух имя заставило её резко остановиться. С нескрываемым ужасом глядела она на этого избитого, жалкого человека, и в памяти сами собой всплывали жуткие слухи о совершенных им убийствах, о его подлости, редкостной жестокости и дьявольском коварстве. Но тут раздался ещё один голос — необычный, чуть приглушенный, доносившийся откуда-то из-за ручья.

— Да, Джек, не повезло тебе сегодня. И уже не повезет никогда!

Все трое разом оглянулись и увидели невысокого человека с огромным лбом, горящими глазами и практически без подбородка. Там стоял Эл Спикер, и в опущенной руке он держал большой револьвер, но было совершенно ясно, что он вовсе не собирается пускать его в ход.

Что же до Крисмаса, то увидев перед собой всех троих и осознав наконец значимость этого момента, на деле оказавшегося гораздо хуже ожидаемой им смерти, он развернулся и, закрыв лицо рукой, заковылял в сторону зарослей.

Эл Спикер не спеша перешел через ручей по камням, выбирая места посуше. Затем он подошел к ним, привычно прижимая к губам платок.

— Мисс Стилл, — сказал он, несколько невнятно и чуть нараспев выговаривая слова, — мое имя Альфред Спикер. Вы знаете, кто я такой. Но сегодня меня не нужно бояться. Ни сегодня, ни впредь. Пенстивен, я видел ваш поединок от начала и до конца. Ты трижды одолел его — сначала умом, затем оружием и, наконец, голыми руками. Всякое мне приходилось в жизни повидать, но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что я увидел сегодня вот здесь. В конце концов, наверное, правильно говорят, что правду не убьешь. У неё железная рука.

Присядь-ка вот сюда, на пенек, — продолжал он. — Я перевяжу тебе голову. Ты теряешь гораздо больше крови, чем можешь себе вообразить.

Пенстивен опустился на пенек, и его рана была быстро перевязана. Затем Спикер помог ему спуститься вниз с холма, осторожно поддерживая его под правую руку, в то время, как девушка шла слева. Она тоже помогала, потому что голова у Пенстивена все ещё кружилась, а ноги плохо слушались. Дважды несмотря на поддержку он все же падал на колени, но в конце концов они все же добрались до лесной опушке, откуда открывался вид на старый домик у ручья.

— Здесь мне придется вас оставить, — сказал Спикер. — У кое-кого из ваших постояльцев, мисс Стилл, наверняка возникнут ненужные вопросы, если им доведется увидеть мое лицо. Надеюсь, что вы нашли друг друга и будете жить вдвоем долго и счастливо. Пенстивен, ты правильно сделал, что отпустил Крисмаса. Теперь он конченый человек. Он больше никогда не станет лидером, и до конца жизни будет гоним теми, с кем подло и несправедливо обошелся в дни своей славы. А это гораздо хуже смерти, которая, кстати, наверняка не заставит себя долго ждать.

И он быстро скрылся за деревьями. Девушка же с Пенстивеном потихоньку отправились дальше; так они добрались до дома, и на её крик на крыльцо тут же выбежала мачеха.

При виде крови она вскрикнула от ужаса, но тут же взяла себя в руки и решительно взялась за дело. Вместе женщины отвели Пенстивена в его комнату и уложили в постель. Потом Барбара поспешила в город за доктором, а миссис Стилл осталась с молодым человеком.

Как совершенно справедливо заметил Спикер, он потерял гораздо больше крови, чем ему казалось поначалу. В самый разгар поединка праведный гнев придавал ему силы, но теперь на него навалилась слабость, а в глазах потемнело.

Потом приходил доктор. Он наложил на рану Пенстивена шесть швов и дал несколько незатейливых рекомендаций.

— Ему нужен отдых, и этот дом подходит для него как нельзя лучше. Еще необходимо хорошее питание, а что может быть лучше вашей стряпни, миссис Стилл? Думаю, ближайшие дня два-три он будет спать. Сон для него лучшее лекарство.

Уже при одном лишь упоминании о сне, глаза Пенстивена закрылись сами собой. Он проспал несколько дней к ряду. Просто ел и спал, просыпался, чтобы поесть и снова засыпал. Силы быстро возвращались к нему, растекаясь по телу подобно живительным сокам, пробуждающимся с первыми солнечными деньками ранней весны.

Уже на третий день он встал с постели и вышел на заднее крыльцо дома, выходившее на южную, солнечную сторону, чтобы погреться на солнышке. Миссис Стилл хлопотала в кухне и разговаривала с ним через дверь, затянутую москитной сеткой.

— Ну так как, Джон, теперь-то уж можно позволить людям проведать вас?

— спросила она.

— Каким ещё людям? — не понял он.

— Да всему городу. Нет смысла перечислять имена. Весь город желает лицезреть вас.

— Да пошли они к черту, — беззлобно отмахнулся он.

— Джон, это на вас совсем не похоже, — с укором сказала она. — Ведь это вы прославили наш Маркэм. И я уверена, что к людям вы тоже хорошо относитесь.

— Конечно, — согласился он. — Но видеть никого из них не хочу.

— Что ж, — вздохнула она, и было слышно, как скрипнула открываемая дверца духовки, — Бобби была права на ваш счет. Должна сказать, она очень понятливая девочка. Вот будь я на вашем месте, Джон, то сидела бы я в самом центре города, на парадном крыльце гостиницы, у всех на виду, чтобы люди могли подойти ко мне и пожать мою героическую руку. Но Бобби сказала, что вам нет никакого дела до подобных глупостей, и теперь я вижу, что она была права. Вы даже представить себе не можете, как трудно уживаться с такой проницательной девицей под одной крышей. Безумно трудно. Рядом с ней взрослый человек чувствует себя безнадежно отставшим от жизни недоумком. Кстати, а как вы ладите с Бобби?

— Мы ладим?

Миссис Стилл прошла через всю кухню и остановилась у двери, уперев руки в бока.

— Конечно, я понимаю, что это не мое дело, но мне все-таки кажется, что вы не равнодушны к Бобби. Это так?

— С чего вы это взяли? — поинтересовался он.

— Ну, может быть я ошибаюсь, но, на мой взгляд, все признаки налицо.

— Какие ещё признаки? — с некоторым раздражением спросил Пенстивен.

— Ну, хотя бы то, — начала миссис Стилл, — что иногда вы краснеете, услышав её шаги, и бледнеете при её появлении. Потом то, как вы смотрите на нее, наблюдаете за каждым её движением, как ваш взгляд постоянно задерживается на её лице, следует за ней повсюду.

— Какая чушь! — фыркнул Пенстивен.

— Но теперь я вижу, что ошиблась, — сказала миссис Стилл. — Ведь на самом деле она вам совершенно безразлична, ведь так, Джон?

— Я готов целовать землю, по которой она ходит, — натянуто проговорил он. — Но только все это без толку.

— Что без толку?

— Сами знаете, миссис Стилл. Бобби не нуждается в этом. Для неё это просто занудство.

— Какое ещё занудство? — страстно спросила миссис Стилл, начиная горячиться.

— Да все эти глупости… любовь и прочая чепуха. На Бобби это нагоняет скуку. Ей нужна свобода или совсем другой человек, который был бы лучше меня по всем статьям.

— Любовь и прочая чепуха? — переспросила миссис Стилл. — Значит, её это совершенно не интересует?

Она грузно протопала к двери, ведущей в комнаты и громко позвала:

— Бобби! Бобби Стилл! Немедленно иди сюда.

— Боже мой, миссис Стилл, но зачем вы так? — забеспокоился Пенстивен.

— Не собираетесь же вы в самом деле отчитывать её за это. Ведь нет?

Раздались легкие, быстрые шаги, и Бобби появилась в кухне.

— А теперь, маленькая негодница, идем со мной на веранду, — распорядилась мачеха.

Схватив Барбару за руку, она пнула ногой дверь и решительно подвела девушку к Пенстивену.

— Не надо, миссис Стилл! Пожалуйста, молчите! — взмолился он, отчаянно краснея.

— Молчать? Нет, уж теперь-то я выскажу все. Так в чем же дело, дерзкая девчонка? До меня тут дошли слухи, что любовь нагоняет на тебя скуку. Что это просто занудство и вообще чепуха! Ты когда-нибудь говорила такие вещи?

— Отстань от меня, — огрызнулась Барбара Стилл, презрительно передергивая плечами и пытаясь вырваться. — Ну, говорила. А что такого? Или что, мне уже и сказать ничего нельзя?

— Ну конечно же можно, — сказал Пенстивен. — Не обращай внимания. Мне жутко неудобно. Я не должен был этого допускать.

— А вы вообще молчите, Джон, раз уж все равно не можете придумать ничего более умного. Вас никто не спрашивает. Я не желаю слышать от вас ни единого слова. Сейчас говорить буду я, и уж теперь-то мы разберемся, что к чему. Значит тебе, маленькая паршивка, нет никакого дела до того, что такой достойный человек, как мистер Пенстивен предлагает тебе руку и сердце?

— Он не предлагает мне ни того, ни другого, — сказала Барбара. — И вообще, матушка, отпусти. Я не собираюсь как дура торчать здесь.

— Не собираешься? А придется, — безаппеляционно заявила миссис Стилл.

— И не сойдешь с этого места. Значит, по-твоему, любовь это чепуха, не заслуживающая твоего внимания, так? Боже милосердный, с этой девчонкой никакого терпения не хватит. Признавайся немедленно, говорил ли тебе этот молодой человек о том, что ты ему нравишься?

Барбара покраснела до корней волос, чему Пенстивен, сам пунцовый от смущения, был несказанно удивлен.

— Ничего я не скажу, — упрямо проговорила она. — Ну а если и говорил? Что из этого? И вообще, не нужно пытаться выставить меня полной идиоткой.

— А мне и пытаться не надо. Ты уже выставила себя ею сама, — отпарировала мачеха. — И хватит об этом. Ну так как, Бобби, он говорил, что любит тебя?

— Миссис Стилл, ну, пожалуйста…, — воскликнул Пенстивен.

— А с вами, молодой человек, я вообще не разговариваю, — сказала миссис Стилл. — Итак, Бобби, мистер Пенстивен давал тебе понять, что ты ему нравишься?

— А если и так, то что с того? Да, намекал; и что теперь? Я что, должна была тут же броситься ему на шею?

— Да, — убежденно сказала миссис Стилл. — Если бы только он успел протянуть руку, чтобы поймать тебя. Мистер Пенстивен хочет жениться на тебе, дурочка, а тебе не хватает умишка согласиться! Видите ли, любовь её утомляет, и вообще, до таких глупостей ей и дела нет. Тоже мне!

— Тогда я расскажу все, чтобы прекратить в конце концов эту безобразную сцену, — сказала Барбара Пенстивену.

И обернувшись к мачехе, продолжала:

— Да, он знает, что я натворила кучу глупостей. Я влюбилась в другого человека. И он тоже об этом знал. А влюбилась я в Джона Крисмаса! Вот и все, что тебе надо знать; и надеюсь, — добавила она внезапно дрогнувшим голосом, — что теперь ты довольна!

— Ты влюбилась в Джона Крисмаса? А почему бы и нет? — недоуменно пожала плечами миссис Стилл.

— Хочешь сказать, что тебя это совсем не удивляет? — воскликнула девушка.

— Нисколечко, — подтвердила миссис Стилл. — Если женщина любит мужчину, то какая ей разница, хороший он или законченный негодяй? И чем мужик наглее, тем больше нашего внимания обращает он на себя. Признаться, многие проходимцы заставляли трепетать и замирать мое глупое сердце, пока, наконец, судьба не свела меня с твоим незабвенным покойным отцом. Да и кем он был тогда? Обыкновенным бродягой без гроша за душой, проигравшим в карты все свое состояние. И что с того, что ты влюбилась в Джона Крисмаса? Это лишний раз доказывает, что ты отчаянная девчонка, только и всего. Но держу пари, что ты разлюбила его сразу же после того, как на твоих глазах вот этот человек разделался с ним по-свойски! Скажи, разве нет?

— Больше я ничего не скажу, — чуть слышно пролепетала Барбара.

Мачеха с силой тряхнула её за плечо.

— Хочешь сказать, что ты все ещё любишь Джона Крисмаса? — спросила миссис Стилл, и в её голосе слышались угрожающие интонации.

— Нет. Не люблю, — сказала девушка.

— Стало быть, ты утверждаешь, что тебе безразличен Пенстивен, хотя твое сердце разрывается от любви к нему?

— Отстань от меня, матушка, — простонала Барбара.

— Нет, не отстану, раз ты такая безмозглая дурочка! — решительно возразила миссис Стилл. — Не знаю, чего он в тебе нашел, но это уж его дело. Однажды этот человек уже сделал тебе предложение. Так что теперь подойди к нему и сама проси, чтобы он женился на тебе. Сию же минуту. И встань на колени. Встань перед ним на колени и умоляй.

Она попыталась, или сделала вид, что попыталась, поставить Барбару на колени перед Пенстивеном.

— Миссис Стилл, не надо! — простонал молодой человек.

Но тут же замолчал, увидев, как по щекам Барбары катятся слезы, и услышал её дрожащий, срывающийся голос.

— Я была дурой; и я не стою тебя. Но скажи мне, Джон, сможешь ли ты после всего, что было, принять меня?

Миссис Стилл ушла в дом, громко хлопнув дверью, затянутой москитной сеткой.

— Этой маленькой вздорной гордячке, уж давно пора было бы набраться ума. Не знаю, Джон, что вы в ней нашли. Но для меня она все равно добрая, милая девочка, благослови её Господь. Значит, её не волновали любовь и тому подобные глупости? Что ж, зато теперь пускай поволнуется. Надеюсь, это пойдет ей только на пользу. Но ради Бога, вы уж не обижайте её. Она, конечно, довольно миленькая, но ведь любить нужно не красоту; душа женщины гораздо важнее её внешности, не забывайте об этом, Джон!