Глава 37

Глава 37

Вопиющая нищета способна притягивать чужие взоры ничуть не меньше, чем оружие или, скажем, ослепительная роскошь.

У дверей банка Пенстивену преградили путь двое рослых и вооруженных до зубов охранников — на поясе у каждого висели револьверы, через плечо были перекинуты ленты патронташей, а в в руках они держали винтовки. Однако после непродолжительных препираний они все же разрешили ему войти.

Усталый взгляд запавших глаз Пенстивена мог заставить любого дать ему дорогу, а его босые ноги, изодранная одежда и забинтованное плечо с растекающимся на нем кровавым пятном придавали ему вид бывалого человека, с которым следует считаться даже в этом городе, где ещё вчера проживало множество преуспевающих людей, которым было суждено всего за одну ночь стать бедняками.

Он вошел в банк в сопровождении одного из охранников, указывавшего дорогу, и вскоре они подошли к двери, на матовом стекле которой была выведена надпись: «Кабинет управляющего».

— Речь в данный момент идет не о том, как в таких условиях продолжать работу, а о том, каким образом мы сможем выполнить большую часть наших обязательств. Накопленные нами резервы полностью утрачены; а потери наших вкладчиков составляют такую огромную сумму, что открытие банка будет означать для нас неминуемое банкротство. Значит, двери банка не должны открыться ни при каких обстоятельствах. А с кредиторами нужно будет договориться. Лично я намерен внести на покрытие убытков все свое имущество, включая дом, в котором живет моя семья, чтобы тем самым хоть как-то выправить общую ситуацию. Плюс к этому продажа здания банка и прилегающего к нему участка земли должна будет принести необходимую сумму денег, чтобы выплатить компенсацию из расчета примерно девяносто центов на один доллар. Однако быстро покрыть миллионные убытки все равно не удастся. Что же касается продолжения бизнеса в…

— Видишь, — тихонько сказал охранник на ухо Пенстивену, — они собираются прикрыть свою лавочку. Так что сейчас прорваться к старику никак не получится. Может быть ты и совершил какой-нибудь подвиг, гоняясь по кустам за проклятыми гангстерами, но только теперь тебе все равно придется обождать ещё несколько минут. Что бы они там себе ни вякали, очень скоро все будет кончено.

Речь и в самом деле была прервана недовольным ропотом множества голосов.

Пенстивен понимающе кивнул, но в следующий момент шагнул вперед, решительно распахнул дверь и на глазах у изумленного охранника переступил порог кабинета.

Здесь стоял длинный стол, вокруг которого расположилось с десяток человек — кое-кто из них отодвинулся далеко от стола и сидел, развалившись на стуле; другие же замерли в напряженных позах и печально поводили глазами; а третьи сидели, подавшись вперед и закрыв лицо руками, — и все они слушали речь управляющего. Управляющий, крепкий старик лет семидесяти с военной выправкой, терпеливо дождался, когда улягутся страсти, и, скрипнув зубами, продолжил было свою речь, когда в комнату ворвался Пенстивен.

Метнувшийся следом за ним охранник услышал лишь, как Пенстивен, бросив на пол свою суму, сделал совершенно невероятное объявление:

— Думаю, здесь все, что было украдено!

Охранник замер как вкопанный. Убитые горем пайщики и члены правления повскакивали со своих стульев; управляющий же молча, но как-то странно сверкнув глазами, выступил вперед и подняв с пода мокрую, перепачканную в грязи сумку, взвалил её на стол.

Дрожащими пальцами развязал шнурок и затем перевернул вверх тормашками. Наружу вывалилась объемистая пачка свернутых в тугую трубку ценных бумаг, посыпались драгоценности и целый ворох наличности. Деньгам стало тесно на столе, и некоторая часть зеленых купюр тихо спланировала на пол, разлетаясь по всему кабинету. После продолжительного купания в реке большинство содержимого сумки оказалось основательно подмочено водой, но все осталось в целости и сохранности. К тому же ценный груз был так основательно утрамбован, что некоторая его часть осталась совершенно нетронута влагой.

— Все? — переспросил один из членов правления, рассеянно сгребая со стола ворох бумаг и прижимая его к груди. — Вы сказали, что здесь все?

— Все, — подтвердил Пенстивен. — Все, что было украдено, до последнего гроша.

Он повернулся и встал напротив двери. В это время раздался дикий вопль, и в дверном проеме показалось мертвенно бледное лицо ночного конюха из городской конюшни, на голове у которого теперь красовалась повязка.

— Держите его! — надрывался он. — Не дайте ему уйти! Это жулик! Это он стрелял в меня! Он из шайки Джона Крисмаса!

Охранник, ставший свидетелем чудесного возвращения сокровищ, винтовкой преградил дорогу конюху.

Управляющий вытолкал в коридор обоих: и охранника, и человека с перевязанной головой.

Закрыл за ними дверь и привалился к ней спиной.

— Нам хотелось бы узнать об этом поподробнее, — сказал он. — Так что же случилось?

Сказанное же впоследствии Пенстивеном, без сомнения можно было считать самым сжатым и самым необычным заявлением из тех, что когда-либо делались в Ривердейле.

— Я — Пенстивен. Много лет назад Крисмас убил моего отца. Я приехал сюда и присоединился к банде, чтобы прикончить Крисмаса. Когда грабили банк, я был с ними. Прихватил краденое и выбрался из ив. Дрался с Крисмасом, пока огонь по траве не добрался до нас. Потом я отправился сюда, чтобы вернуть награбленное. Вот и все. Я устал и хочу спать. Я рассказал все, что вам следует знать.

Этого было вполне достаточно.

Недавние печаль и отчаяние сменились всеобщим ликованием. Весть о столь невероятном событии мгновенно разнеслась по всему Ривердейлу, и вскоре можно было наблюдать необычную картину того, как почтенный управляющий в сопровождении нескольких наиболее высокопоставленных банковских чиновников препроводил юного Пенстивена в самый лучший дом в городе — дом управляющего Дрейтона. В толпе собравшихся у ворот горожан послышался ропот, сменившийся затем радостными криками.

Оказавшись в доме, Пенстивен принялся стаскивать с себя все ещё влажную одежду, а затем в полнейшем изнеможении повалился на кровать, стоявшую в самой лучшей комнате, куда семейство Дрейтонов препроводило своего гостя.

Позднее приходил доктор, перевязавший рану на плече у спящего глубоким сном молодого человека. Пенстивен проспал весь день до вечера; но покинуть Ривердейл ему удалось не раньше, чем через два дня. О том чтобы уехать раньше и речи быть не могло, и он стал пленником гостеприимного семейства Дрейтонов. На следующий день проведать его пришел помощник шерифа с распухшей и несколько свернутой набок челюстью. Он задавал вопросы, и при этом с лица его не сходила кривая усмешка.

— А в чем дело? — перебил Пенстивен, расположившись в большом мягком кресле. На нем был костюм Дрейтона-младшего. — Хотите упрятать меня за решетку, шериф?

— Вообще-то, как мне кажется, некоторое время в тюрьме пошло бы тебе на пользу, — сказал помощник шерифа. — По крайней мере, моя свернутая челюсть не стала бы сильно возражать против этого. Но посади я тебя за решетку, так весь Ривердейл ополчится против меня, и от моей старенькой тюрьмы не останется камня на камне. Нет, приятель, все, что мне нужно от тебя, так это уточнить кое-какие подробности и получить точное описание внешности гангстеров, чтобы потом мы смогли бы опознать их и упрятать за решетку. Например, тут у меня под охраной сидит один рыжий парень. Единственный, кого удалось изловить в ивняке, и мы никак не можем выяснить, то ли он из банды Джона Крисмаса, то ли обыкновенный бродяга, шлявшийся по зарослям. Может быть хоть ты его узнаешь?

— Может быть и узнаю, — ответил Пенстивен.

В комнату ввели Рыжего, всем своим видом выказывавшего свое безразличие к происходящему. Но тут его взгляд остановился на лице «предателя», и у него в глазах вспыхнули злые огоньки. Пенстивен внимательно посмотрел на него и сказал:

— Лично я не видел, чтобы этот человек что-либо крал. Ни для банды Джона Крисмаса, ни для кого бы то ни было еще.

Рыжий изумленно захлопал глазами; но ведь, в конце-то концов, Пенстивен сказал чистую правду.

— Ну ладно, раз так, — вздохнул помощник шерифа. — Отпустите его, парни. Если он просто бродяга, то свое уже получил. А я-то уж думал, что мы хоть кого-то из банды Крисмаса поймали.

Рыжего увели, но перед уходом он все-таки успел выразительно взглянуть на Пенстивена. Ведь только что он был спасен от виселицы, которая неминуемо стала бы его участью.

Но Пенстивену не было до него никакого дела. Он хотел свести счеты с Джоном Крисмасом, и только с ним. Против же остальных бандитов, даже таких, как Оньяте и Эл Спикер, он решительно ничего не имел.

Вечером второго дня Пенстивен расхаживал по комнате, осторожно разрабатывая больное плечо и убеждаясь в том, что несмотря на воспаление вокруг раны, он может вполне сносно владеть рукой. В это время Дрейтон-старший зашел проведать его и задержался для серьезного разговора.

— Знаете, Пенстивен, что вам сейчас действительно необходимо, так это уехать куда-нибудь подальше из этих места, — говорил он. — Ну, скажем, в Европу. Все расходы, связанные с этим путешествием банк готов взять на себя. Побудете там с годик, или пока мы здесь не разгоним банду Крисмаса. Сейчас же они все ещё очень могущественны, и если вы останетесь здесь, то сомневаюсь, что мы сможем обеспечить вашу безопасность. Личность вы популярная, а ваши фотографии, сделанные репортером по дороге от банка до моего дома, растиражированы всеми газетами. Восточные издания снабжают их длинными описаниями, и чем дальше на Запад, тем длиннее статьи. Они сделали из вас бесстрашного героя, потому что вы совершили неслыханный и благородный поступок. Вы пролили свою кровь ради совершенно незнакомых вам людей, а общество любит альтруистов. Однако головорезы Джона Крисмаса теперь наверняка жаждут вашей крови. Они постараются расправиться с вами в назидание остальным, чтобы другим неповадно было. И рано или поздно все равно доберутся до вас, если, конечно, вы не послушаетесь хорошего совета и не уедете. Ну так как вам мое предложение?

— Работа на Крисмаса принесла мне больше тысячи долларов, — ответил Пенстивен, — и большая часть этих денег у меня все ещё при себе. На то, чтобы купить коня и кое-что из оружия, этого должно хватить. А потом я возвращусь обратно в Маркэм и буду дожидаться его там. Поймите, мистер Дрейтон, он убил моего отца, и я не успокоюсь, пока не отомщу за него.

Управляющий Дрейтон хотел было что-то возразить, но в следующий момент передумал, и лишь сказал:

— И когда вы собираетесь отправиться в путь?

— Сейчас же, — ответил Пенстивен.

— Я позвоню мистеру Грегори, хозяину скобяной лавки, и попрошу открыть магазин вечером, чтобы вы смогли купить все, что нужно, — сказал Дрейтон.