Глава 36

Глава 36

Южный ветер продержался недолго. Вскоре после того, как огонь разгорелся, он начал быстро меняться на западный, относя дымовую завесу к восточной стороне долины.

— Уж теперь-то они точно выберутся, все до одного, — радостно объявил Джон Крисмас. — Все выберутся, если, конечно, ещё живы и здоровы, а не валяются раненые где-нибудь по кустам, иначе бедолаги сгорят заживо. Но уж лучше сгореть, чем угодить на виселицу! Знаешь, Чужак, я обязательно расскажу ребятам, что это была твоя идея; а ещё я им расскажу, как ты выловил из ручья сумку с добычей, после того, как она уплыла от меня. Я буду петь тебе дифирамбы до тех пор, пока даже Элу Спикеру не захочется, чтобы ты встал во главе банды после того, как сам я удалюсь от дел!

Тут он прервал свою хвалебную речь, чтобы спросить:

— А как твои пистолеты? Небось водой залило, а?

— Ага, — вздохнул Пенстивен. — Ни одного сухого патрона не осталось.

Их лошади стояли совсем рядом, мирно пощипывая высокую траву, доходившую им до самых коленей.

Крисмас вынул оба своих кольта и оглядел их, а затем принялся вынимать патроны.

— Испорчены, все до одного, — сказал он. — Сегодня впервые за много лет я остался практически безоружным, если, конечно, не считать перочинного ножа.

— Правда? — спросил Пенстивен. — Ты действительно безоружен?

— Совершенно. Ну ничего, на обратном пути снова завернем к Жирдяю Мерфи и снова вооружимся. Уж он-то подберет нам все, что надо! Что с тобой, Чужак? У тебя взволнованный вид.

— Я и вправду волнуюсь, — признался Пенстивен. — Я много думал о том, как мне быть, потому что всегда знал, что не смогу тягаться с тобой по части владения оружием. А вот сойтись с тобой в рукопашной, пожалуй, рискну, хоть ты ростом и повыше меня будешь.

Джон Крисмас недоуменно уставился на него. Продолжавший изменять направление ветер теперь гнал облако дыма и пепла с охваченного огнем болота вверх по склону, прямо на них. Но Пенстивен не обращал на это никакого внимания, продолжая говорить:

— Ты был честен со мной, Крисмас. И однажды даже спас мне жизнь. Я тоже уберег тебя от смерти. Значит, теперь мы в расчете. Ты неплохо относился ко мне, но ведь и я оказывал тебе кое-какие услуги.

— Черт побери, ты к чему клонишь-то, сынок? — изумленно спросил бандит.

— Я хочу особо подчеркнуть, что на данный момент мы с тобой в расчете, но есть ещё кое-кто, за кого я должен отомстить тебе, Крисмас. Помнишь старого Тома Пенстивена, того чахоточного старателя, участок которого ты прибрал к рукам?

Джон Крисмас ничего не сказал, а просто потупился и чуть подался вперед. Внезапно лицо его приняло зловещее выражение. Ноздри грозно раздувались, а глаз стало почти не видно под грозно сведенными бровями. Воспитанный красавец-джентльмен бесследно исчез, и вместо него на коне перед Пенстивеном восседал безжалостный убийца, пронзавший его пристальным взглядом.

— Довольно пустой болтовни! — воскликнул Джон Крисмас. — Хочешь сказать, что ты, щенок, и есть отродье Тома Пенстивена?

— Да, — ответил Пенстивен. — И теперь Господь нас рассудит, ибо живым сегодня с этого холма уйдет лишь кто-то один из нас.

— Ах ты, поганый крысеныш! — воскликнул Крисмас. — Да я расправлюсь с тобой и голыми руками!

С этими словами, он рывком натянул удила и резко всадил шпоры в бока коня. Могучий мустанг, обезумев от боли и высоко закинув голову, сорвался с места, со всего маху налетая грудью на коня Пенстивена и сбивая его с ног.

По всем законам и правилам Пенстивен должен был бы вылететь из седла и растянуться навзничь на земле, но если конь ему больше не повиновался, но собственные руки-то его все ещё слушались. Одной рукой он вцепился в гриву коня Крисмаса, а другой крепко схватил Крисмаса за горло.

Но даже сотрясение от мощного удара не ослабило его хватки; он ещё сильнее сжал пальцы, и Крисмас, покачнувшись, не удержался и вылетел из седла.

В падении он все же попытался вцепиться в горло Пенстивену, и хотя из этого ничего не вышло, ему все-таки удалось обвить рукой его за шею, которая едва не сломалась от резкого рывка.

Сцепившись, противники покатились по земле, затем снова как ни в чем не бывало вскочили на ноги, мгновенно оправляясь от падения, которое могло бы любого сделать калекой. Любого, но только не этих двоих.

По высокой траве стелились клубы дыма. Крисмас принял боевую стойку, стоял, выставив вперед левую руку и был совершенно спокоен; и тогда Пенстивен, не помня себя от злости, подобно разъяренному терьеру, метнулся вверх по склону, налетая с кулаками на противника.

И тут же поплатился за свою расторопность. Левый кулак Крисмаса умерил этот пыл, войдя в соприкосновение с его головой, и у Пенстивена появилось ощущение, словно он врезался лбом в каменную стену. Крисмас же тем временем сам перешел в наступление, пытаясь провести борцовский захват. Лицо бандита исказила злобная гримаса ненависти. Еще никогда за все непродолжительное время их знакомства Боб Пенстивен не видел его таким. Благопристойная маска была сорвана, и теперь на него глядел сам дьявол.

Пенстивен, конечно, уступал противнику в весе, однако этот, казалось бы, недостаток, предоставлял ему большую свободу движений. Отскочив в сторону и ловко уворачиваясь от Крисмаса, он обрушил на бандита целый град мощных ударов, покуда тот успел затормозить и развернуться.

Но на этом битва не закончилась. Удары, которые наверняка повергли бы на землю таких богатырей, как Винс Картер, просто отскакивали от Джона Крисмаса, не причиняя ему никакого вреда. Бандит снова перешел в наступление, его движения была на редкость быстры и легки, и снова Пенстивен увернулся, повторяя вслед за этим серию сокрушительных ударов. На третьем броске он поскользнулся, и в следующий момент Крисмас поверг его на землю.

Он распластался на земле, словно будучи придавленным стволом упавшего дерева. Теперь, когда он оказался в железных объятиях бандита, вся мощь его натренированных мускулов оказалась совершенно бесполезной. Он даже представить себе не мог, что человек может обладать такой невероятной силой; он попал в лапы настоящего чудовища.

Стелившийся по земле едкий, удушливый дым накрыл их обоих с головой своим белым, жарким одеялом, и дышать в этом мареве было практически невозможно.

Пенстивен увидел, как голова Крисмаса запрокинулась назад. Он слышал, как тот жадно втянул ртом воздух, закашлялся и грязно выругался, так как изменивший направление ветер загнал тлеющие угольки из выгоревших камышовых зарослей в высокую траву, которая теперь вспыхнула.

Жар от горячего, удушливого тумана стал нестерпимым, и Джон Крисмас, вскочив на ноги, бросился бежать, спасая свою жизнь.

Избитый Пенстивен поднялся с земли, ещё не вполне понимая, что происходит. Рана на левом плече пронзала все его существо ноющей болью, а тело было объято жаром от наступающего пламени. Сквозь завесу дыма он увидел огненно-красную границу ползущего по земле огня, развернулся и бросился бежать.

Споткнулся обо что-то и упал, растягиваясь на земле во весь рост — это была та самая седельная сума. Почти не соображая, что он делает, Пенстивен инстинктивно подхватил её и помчался дальше.

Впереди смутно замаячили чернеющие в темноте очертания деревьев, но гудящее пламя нагоняло его, подбираясь все ближе и ближе.

И тогда он резко свернул вправо и в поисках избавления от смерти снова побежал, выбиваясь из последних сил. Но вскоре дымовая завеса внезапно расступилась, и ослепленный едким дымом Пенстивен, кашляя и задыхаясь, выбрался на свежий воздух.

А как же Джон Крисмас? К счастью для Пенстивена нигде поблизости бандита не оказалось. Возможно, он разыскал своего коня и отправился вперед, рассчитывая опередить пожар, стремительно наступавший на холм широким огненным фронтом.

Здесь же, в ложбинке, оказался и мустанг, на котором Пенстивен незадолго до этого выехал из ивняка. Не долго думая юноша направился к коню, то и дело спотыкаясь по дороге.

На шее у него, там где её ещё совсем недавно крепко сжимали железные пальцы Крисмаса, начинали проступать синяки, и Пенстивену казалось, как будто на теле у него не осталось ни одного живого места. Нет, и не человек это был вовсе, а какое-то свирепое животное.

При мысли об этом Пенстивену сделалось дурно, а к горлу подкатил тошнотворный ком, словно только что на его глазах с виду обычный человек словно по волшебству превратился в разъяренного зверя.

Он же, Пенстивен, так долго дожидался своего часа, и теперь чувствовал себя несмышленым мальчишкой, получившим нагоняй от учителя.

Доковыляв до мустанга, он сел в седло и поехал рысцой под гору, в то время как огонь продолжал взбираться вверх по склону.

Время от времени огонь набрасывался на какое-нибудь одиноко стоящее дерево или сразу несколько растущих рядом деревьев, и пламя фонтаном взмывало вверх, высоко выбрасывая снопы раскаленных искр и потрескивая сухими сучками. Даже издалека ему был слышен громкий треск горящей древесины.

Всего один или два раза обернулся он, чтобы взглянуть на адово пламя, полыхающее у него за спиной. Теперь перед ним стояла новая цель, и к тому же у него появились кое-какие соображения насчет того, как поступить с сумкой, набитой краденным, что теперь была перекинута через луку его седла.

Выехав на дорогу, пересекавшую раскинувшуюся внизу долину, Пенстивен отправился по ней обратно в Ривердейл. Он никуда не спешил. Занимался рассвет; небо на востоке сначала порозовело, затем постепенно стало золотистым, и, прежде, чем Пенстивен выехал на главную улицу городка на берегу реки, из-за горизонта выплыло солнце.

Проехал по мостовой и остановился перед ограбленным банком. Несмотря на ранний час здесь было довольно многолюдно. Мужчины с мрачными лицами собирались группками на тротуаре и о чем-то негромко переговаривались между собой. Возможно, это были вкладчики банка, ожидающие новых подробностей о свалившемся на их головы несчастье?

Пенстивен сказал одному из них:

— Мне нужно срочно встретиться с управляющим банка.

Мужик угрюмо взглянул на него.

— На предмет чего? Решил переговорить о вкладе? Или о состоянии текущего счета, сынок? — усмехнулся он.

— Так он у себя? Управляющий у себя? — нетерпеливо переспросил Пенстивен, чувствуя как его голос дрожит от усталости, а веки тяжелеют и начинают слипаться.

— Ага, у себя. Иди, попытай счастья, и посмотришь, как быстро тебя оттуда вышвырнут!