Глава 15

Глава 15

В правой руке Пескьера сжимал револьвер.

— Ты! — рявкнул он, обращаясь к Кэтлоу. — А ну вон отсюда! Не смей приставать к моей дочери, понял?!

Кэтлоу осклабился.

— У нас деловой разговор, — хмыкнул он. — Кроме нее, некого было попросить. Мне срочно понадобилась писчая бумага, такую может купить только женщина, а времени терять нельзя. Твоя дочь должна отправиться за ней немедленно!

Но черное дуло револьвера все так же смотрело ему в лицо.

— Что это еще за штучки? Что это ты задумал, черт возьми?

— Небольшая перемена в наших планах. Уверен, что это сработает. Все произойдет сегодня же ночью, а не завтра, как мы рассчитывали.

Револьвер чуть заметно дрогнул и опустился.

— Сегодня?! — тупо повторил Пескьера. — Но сегодня же груз еще даже не появится в городе! И ведь солдат в Эрмосильо — как собак нерезаных!

Кэтлоу повернулся к Кристине:

— Отправляйся за бумагой, и немедленно! Да поторапливайся!

Она вышла, не сказав ни слова, и Кэтлоу тяжело опустился на стул.

— Прости, что разозлил тебя, — сказал он, — но так уж получилось, нельзя терять ни минуты. — В двух словах он рассказал о внезапном появлении возле дома незнакомого человека, который, как он считал, вполне мог оказаться Беном Кауэном, и о том, что он разговаривал с Армихо. — Если этот молодой капитан получит письмо, — добавил он, — он бегом прибежит, уж ты мне поверь! Он только и будет думать о том, как бы потанцевать со своей крошкой, а бал, между прочим, будет как раз сегодня. Так что наш влюбленный места живого не оставит на мулах, а пригонит их в город еще до полуночи… Ну а в Эрмосильо их никто не ждет так рано. Ты понял?

Мрачная физиономия Пескьеро немного прояснилась.

— Ты прав, черт побери! Ах, я осел!

— Слушай! — И Кэтлоу с видом заговорщика наклонился к нему поближе. — В городе их не будут встречать, а этот влюбленный молодой болван, Варгас, только и будет думать о том, чтобы не опоздать на бал. Впрочем, боюсь, что он все равно немного задержится… ты ведь понимаешь, начнется кутерьма…

Бен Кауэн зашел в свой номер в гостинице, чтобы успеть переодеться к балу. Что-то весело насвистывая, он причесывался перед большим зеркалом и пытался представить, что за вечер ждет его. Только однажды ему случилось быть на подобном торжественном событии, в губернаторском дворце в Остине.

Усевшись на кровать, он начистил до зеркального блеска сапоги. Затем отстегнул кожаную портупею, на которой обычно висела кобура с револьвером, повертел ее в руках и, обернув ремень вокруг талии, затянул пояс потуже, так, что теперь револьвер плотно прилегал к боку, а не свешивался на бедро, как обычно.

Пока он, насвистывая, перезаряжал свой верный кольт, вошел Рекальде.

— Неужели вы не собираетесь расстаться с ним даже сегодня? — Юноша удивленно вытаращил глаза. — Уверен, что уж на балу вы вполне сможете обойтись без оружия!

— Знаю, сынок. Но без револьвера я все равно что без штанов. Да и потом, кто знает, что может случиться…

Рекальде уселся и с довольным вздохом вытянул раненую ногу. Рана еще давала о себе знать. Тяжелая палка с грохотом полетела в угол.

— Послушайте, амиго, тот самый груз, из-за которого вы волновались… Так вот, он не появится в городе раньше завтрашнего дня.

Бен Кауэн, кряхтя, натянул черный сюртук. Рекальде наблюдал за ним с ехидной ухмылкой.

— Так и вижу, как вы сегодня разобьете сердца всех местных красоток, — хмыкнул молодой мексиканец. — Небось и не подозреваете, что, с тех пор как вы появились в Эрмосильо, местные кумушки только о вас и судачат! В конце концов, городишко у нас небольшой, каждый незнакомый человек на виду, а вы тем более водите дружбу с самим генералом.

— Точнее, с вами, милый юноша.

— И с генералом тоже. Вы, наверное, не поверите, но он пару раз спрашивал о вас. Даже попросил меня поинтересоваться, не хотите ли вы послужить под его началом. Подумайте, офицерский чин вам обеспечен! К тому же генерал — близкий друг президента! Для вас это может многое значить.

— Боюсь, мой дорогой, что из меня выйдет неважный солдат, — весело отозвался Кауэн. — Терпеть не могу подчиняться! Предпочитаю идти своей дорогой и решать сам за себя. Но если хотите знать мое мнение, ваш генерал — человек что надо. Лично я за честь бы считал служить у него под началом. А представьте только, что на его месте окажется какая-нибудь канцелярская крыса… Брр, даже мороз по коже… Нет уж, лучше пусть все будет по-прежнему!

— Жаль. Уверен, генерал будет очень огорчен. — Рекальде потянулся за палкой. — Ну, думаю, нам пора.

Экипаж ждал их у дверей. Для Бена было немного непривычно ехать в открытом экипаже, он невольно поежился, но в эту минуту обратил внимание на то, что к старинному особняку, где должен был состояться бал, то и дело подкатывают элегантные коляски, такие же сверкающие и нарядные, как и тот экипаж, что ожидал их с Рекальде. В конце концов, в Эрмосильо не так уж часто случались такие события, как бал. Прекрасные сеньориты с горящими глазами слетелись со всех гасиенд на многие мили вокруг.

Когда их экипаж, следуя примеру всех остальных, свернул на Плаза, Бен Кауэн искоса взглянул на темную улочку, где была расположена шорная лавка. Здесь царила тишина, все как будто вымерло.

После удушливой жары вечерняя прохлада казалась особенно приятной, и Рекальде с Кауэном, сидя в элегантной коляске, наслаждались свежестью, медленно катя по городу. Прохожие то и дело улыбались, раскланивались с Рекальде, с любопытством поглядывая на его молчаливого спутника.

Молодой капитан Рекальде был, безусловно, на редкость привлекательным юношей, к тому же за ним стояло немалое богатство и влияние старинного рода, к которому он принадлежал. Бен Кауэн хмыкнул про себя, представив, как молоденькие сеньориты на балу будут роем виться вокруг него, а более робкие — с надеждой поглядывать в его сторону. Ведь нечасто в их провинциальный городок заглядывают такие завидные женихи — с положением, богатые, да еще из столицы!

— Варгас ни за что не пропустил бы бал, — пробормотал Рекальде. — К тому же он воображает, что отчаянно влюблен! Я случайно узнал, что бедняга с утра до вечера строчит душераздирающие письма и тайком отсылает их — знаете кому? Росите Кальдерон! Только, смотрите, не проболтайтесь, а то он мне голову оторвет!

На губах Бена Кауэна, почти незаметная в сгустившихся сумерках, заиграла улыбка. Что на той стороне границы, что на этой — любовь везде одинакова. Юноша готов на голове стоять, только чтобы хорошенькая девушка взглянула на него — ничего не поделаешь! Это привилегия юных — каждый мужчина когда-нибудь да пройдет через это!

— Он из здешнего гарнизона?

— Да… Варгас хороший солдат, но сорвиголова!

Наконец их экипаж подкатил к особняку, и, взглянув на него, Бен Кауэн решил: он правильно сделал, что приехал. Никогда в жизни он еще не видел такого количества красавиц: их темные сверкающие глаза лукаво или застенчиво следили за ним из-за вееров; пышные черные локоны, чернее, чем вороново крыло; лишь изредка на их фоне ослепительно сияла белокурая или рыжая головка.

Из-за недавнего ранения Рекальде все еще был немного бледен и оттого напоминал романтического героя. В своей форме он был очень хорош, разноцветные побрякушки ослепительного мундира, сверкающие эполеты и золотое шитье прекрасно оттеняли его юношескую красоту.

Бен уселся подле него, и они принялись болтать вполголоса, поглядывая по сторонам и наблюдая, как постепенно заполняется огромный зал. Рекальде полушепотом отпускал беглые замечания.

— А вот эта… — И он незаметным кивком указал на проходившую мимо девушку, высокую, тоненькую, с огромными, похожими на ягоды тутовника, темными глазами. — У ее отца на ранчо скота больше, чем во всем вашем штате Нью-Мексико… по крайней мере, сейчас. Но она сама слишком… как бы это сказать? Слишком смышленая, интеллектуалка. Понимаете, бедняжке совсем нечего делать, вот она и читает, можете себе представить! По-моему, для женщины это ужасно!

Бен Кауэн пригляделся к девушке. Не то чтобы писаная красавица, но было в ней что-то несомненно интригующее. Позже, когда он пригласил ее танцевать, она спросила:

— Вы ведь друг капитана Рекальде? Красивый мужчина, но считает, что все девушки только и мечтают, чтобы он предложил им руку и сердце! — Она неожиданно расхохоталась удивительно искренним смехом и бросила на изумленного Бена лукавый взгляд. В глазах ее прыгали чертенята. — И знаете что? Самое смешное, что он прав! Они и в самом деле все мечтают об этом.

— И вы?

— Я едва знаю его, но, по-моему, ему не очень-то по нраву придется такая девушка, как я. — Она посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась такой открытой, бесхитростной улыбкой, что Бен пришел в восторг. — Я управляю ранчо наравне с отцом, знаете ли… а иногда и без него! Считается, что это — не женское дело. К тому же я читаю книги. Боюсь, что молодые люди мечтают заполучить в жены красавицу, к тому же — безропотную, лучше всего с куриными мозгами.

— А мне кажется, Рекальде нужна совсем другая жена. Вот такая девушка, как вы, подошла бы ему куда больше, — улыбнулся Бен. — Рекальде мечтает сделать карьеру, а в этом случае красивая и умная жена — бесценное сокровище!

— Обычно так считают американцы.

Внезапно кое-что пришло ему в голову, и он обескураженно взглянул на нее:

— Простите, ведь я даже не знаю, как вас зовут.

— Росита Кальдерон.

Бен поперхнулся от изумления. Это же та самая девушка, в которую по уши влюблен капитан Варгас — или воображает, что влюблен! Вдруг он поймал себя на мысли, что невольно думает об этом Варгасе. Знает ли он о бале? Если да, то, должно быть, парень в бешенстве, что не может приехать — ведь ему, конечно, известно, что Росита приглашена.

А ведь в это время он, скорее всего, уже недалеко от Эрмосильо…

— Простите, — вдруг сказал он, торопливо прервав ее на полуслове. — Мне пора.

Он торопливо покинул зал и, когда подошел к лестнице, вдруг заметил, что почти бежит. Откуда-то сзади до него донесся удивленный голос Рекальде, но Бен и не подумал обернуться.

Он кубарем скатился по лестнице и выскочил на улицу. Длинная вереница экипажей растянулась в темноте под деревьями, кое-кто из возниц курил, остальные весело болтали. Они удивленно вытаращили на него глаза, когда он, как ошпаренный, промчался мимо них. Больше на улице никого не было.

Кауэн добежал до угла и, повернув, бросил тревожный взгляд в направлении казарм и площади перед ними. В центре на часах стоял солдат. Бен перевел дыхание и неторопливо зашагал к нему.

Подойдя поближе, Бен быстро спросил по-испански:

— Вы не видели…

Где-то за спиной блеснул свет, послышались торопливые шаги, и Бен уже повернул было голову, но что-то тяжелое ударило его по затылку. В глазах потемнело, и он сделал несколько неровных шагов, пытаясь удержаться на ногах. Земля завертелась, и он тяжело рухнул на колени; тут его настиг еще один удар, и, почти потеряв сознание, Бен распростерся на земле.

В ноздри ему забилась пыль, он чувствовал ее запах и запах теплой крови. Его крови, понял он.

Чьи-то руки грубо схватили его за воротник, и кто-то, ворча сквозь зубы, оттащил тяжелое тело Бена за угол дома. Послышалось негромкое ругательство.

Незнакомый голос спросил:

— Кто это?

— Этот проклятый приятель Кэтлоу!

— К дьяволу его!

Мгновенно воцарилось молчание. Вдруг кто-то прогнусавил:

— Да и Кэтлоу тоже!

Все умолкли, как по команде. Затем раздался тот же самый голос, что и в первый раз:

— Все в свое время, приятель. Мы друг друга поняли, не так ли?

Бен все это слышал, но не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Голова раскалывалась так, что даже думать было больно. Да, честно говоря, ему не особенно и хотелось двигаться или думать. Хотелось просто лежать. Он и лежал, ему казалось, что он медленно проваливается куда-то, пока он не перестал что-либо чувствовать вообще…

Капитану Диего Рекальде все еще было мучительно больно стоять, опираясь на раненую ногу. А если он садился, то было еще хуже: проклятая нога становилась словно деревянной и уже совсем отказывалась слушаться. Доктор категорически предупреждал его, что с его ногой на балу делать просто нечего, но по глазам Рекальде было ясно, что все его мысли заняты тем, что надеть на предстоящее торжество.

Он снова с беспокойством устремил взгляд на дверь. Бен вдруг сорвался и выбежал на улицу. С тех пор прошло уже больше получаса, а он все еще не возвращается. Что-то не похоже на него!

Прихрамывая, Рекальде пересек зал и подошел к Росите Кальдерон. Она повернула к нему хорошенькую головку и лукаво улыбнулась.

— Вы что-то долго медлили, прежде чем решились заговорить со мной, Диего, — протянула она. — Неужели вы до сих пор боитесь?

— Кто это боится?! — воскликнул он.

Да, несомненно, она очень хороша собой, признался он в Душе. К тому же во всем ее облике была какая-то неуловимая свежесть и веселая искренность, которая невольно притягивала Рекальде. И откуда это в ней? Неужели потому, что отец позволял ей скакать верхом по-мужски, как будто она была простым ковбоем у него на ранчо? Или это досталось ей по наследству от кузины-американки? Впрочем, о чем это он? Ведь кузина она ей только по мужу! Кстати, как их зовут? Сэкетты или что-то вроде этого. Они родом откуда-то из Нью-Мексико.

— Что вы сказали моему приятелю? Бенито, я хочу сказать. Он бросился бежать, будто все черти ада гнались за ним!

— В самом деле? К сожалению, я слишком мало знаю его и сама не поняла, что это с ним случилось. Вдруг повернулся, что-то пробормотал и ушел! Так невежливо с его стороны!

— Так, значит, вы ничего ему не говорили?

Она задумалась.

— Ничего особенного. Если не считать того, как меня зовут. Может быть, мое имя ему не понравилось? Думаю, когда нас знакомили, он его просто не расслышал, поэтому немного погодя он и спросил, как мое имя. Я сказала. После этого он и сбежал.

— Жаль, что я не могу пригласить вас на танец, — вдруг сказал Рекальде. — Видите ли, я был…

— Я знаю, и мне очень жаль.

На лице его отразилось смятение. Рекальде по-прежнему не мог выкинуть из головы неожиданное и необъяснимое бегство Бена Кауэна.

— Вы просто сказали ему, как вас зовут, и ничего больше? Но едва ли ваше имя может так уж много значить для него! Впрочем, подождите… кажется, я упоминал в разговоре ваше имя, но, по-моему, он не обратил внимания…

Все еще недоумевая, Рекальде рассеянно взглянул в противоположный угол залы, где генерал Армихо о чем-то оживленно беседовал с пожилым седовласым мужчиной, доном Франсиско Варгасом.

— Варгас!

Позабыв про раненую ногу, Рекальде побледнел как смерть и кинулся к дверям. Острая боль пронизала его, нога подвернулась, и юноша рухнул навзничь.

— Генерал! — превозмогая боль, крикнул он. — Караван с грузом!