Глава 12

Глава 12

Отель «Белла Юнион» назывался теперь «Святой Карл». Пока пассажиры высаживались из дилижанса, я смотрел, не появится ли Руби Шоу. Не хватало еще, чтобы она увидела, что я приехал в Лос-Анджелес.

А если Боб Хеселтайн и Малыш Рис приехали раньше меня, я хотел, чтобы они заметили меня не раньше, чем увижу их я.

В Лос-Анджелесе было четыре хороших отеля, но я решил остановиться в самом лучшем, в «Доме Пико». Мой новый черный костюм несколько запылился, но благодаря этому я стал похож на путешествующего джентльмена. Поэтому когда я расписался в книге регистрации посетителей и мне отвели номер, выходящий окнами на шумную площадь, ни у кого не возникло подозрений, что я не тот, за кого себя выдаю.

Прибыв в Лос-Анджелес, я сразу же обратил внимание на то, что здесь никто не носит с собой оружия. Поэтому я засунул свой кольт за пояс слева с таким расчетом, чтобы его можно было легко выхватить, но чтобы он был незаметен под пиджаком.

Распаковав свои вещи, я отдал костюм в чистку и велел нагреть воды для ванной. Я был в Лос-Анджелесе первый раз в жизни, но в дилижансе со мной ехал барабанщик, который хорошо знал город. Он оказался очень разговорчивым и болтал без умолку; я внимательно слушал и узнал много ценного.

Но и до этого я знал, что в Лос-Анджелесе совершается больше преступлений, чем в любом другом городе на Западе. За двадцать лет, начиная с 1850-го и кончая 1870 годом, здесь по приговору суда повесили сорок преступников, а тридцать семь — линчевали по решению «Комитета бдительности» и других подобных организаций. Многие бандиты сбежали в Лос-Анджелес из Сан-Франциско, спасаясь от этих самых комитетов, но у них оказались длинные руки, и кое-кто из них был пойман и казнен на месте.

Я ни разу еще не бывал в таком большом городе — говорили, что в Лос-Анджелесе проживает шестнадцать тысяч человек. Рядом с «Домом Пико» незадолго до моего приезда был построен театр «Мерсед», который произвел на меня неизгладимое впечатление.

Площадь с фонтаном посередине располагалась прямо под моими окнами и, по-видимому, была центром города. Это меня порадовало: наблюдая из окна, я рано или поздно увижу всех его жителей. Дожидаясь, пока принесут мою одежду, я стал разглядывать прохожих.

Среди них было много вакерос — мексиканских ковбоев, которые слыли самыми лучшими наездниками, да и в искусстве владеть лассо им не было равных. Некоторые из них были настоящими франтами, одетыми в такие одежды, которые мне еще не приходилось видеть. Костюмы их были разукрашены серебряным позументом, а сквозь разрезы на широченных брюках виднелась красная, голубая или зеленая подкладка. Сомбреро мексиканцев украшали необыкновенно красивые ленты из змеиной кожи, бисер и серебро.

Улицы Лос-Анджелеса были серыми от пыли, но в долине, за городом, насколько хватало глаз, зеленели поля. Барабанщик в дилижансе рассказывал мне, что жители Лос-Анджелеса обеспечивают продуктами не только самих себя, но и жителей Мехико.

Хеселтайн и Рис не появлялись, и я подумал, что опередил их. Зато я увидел Руби Шоу.

На площадь выехал красивый новый экипаж, запряженный парой прекрасных черных меринов. На месте кучера сидел молодой мексиканец, а на бархатном сиденье — очаровательная блондинка, по одежде и поведению которой я догадался, что ей очень хочется, чтобы ее принимали за светскую даму. А ведь этой дамой была не кто иная, как Руби.

Я понятия не имел, сколько стоит поездка в таком роскошном экипаже, но догадывался, что недешево. Наверное, Руби приехала в Лос-Анджелес с моими деньгами и теперь швыряет их направо и налево, но я не мог пойти к ней и потребовать, чтобы она отдала их мне. Ведь Руби, при всей ее красоте и манерах истинной леди, которые она довольно успешно демонстрировала, была очень хитрой и жестокой особой.

Вполне возможно, что мне не удастся отобрать деньги у Боба Хеселтайна, хотя именно этого я больше всего желал. Но я знал, что никогда не буду иметь дела с Руби Шоу. Женщина всегда может выставить мужчину в невыгодном свете, так что лучше всего держаться от этой девицы подальше. Однако это не означало, что я не должен следить за ней — ведь для меня это единственный способ выйти на Боба и Малыша.

Я многому научился у Кона Джуди, в частности, тому, что, куда бы ты ни приехал, нужно познакомиться с живущими там людьми, чтобы, если дело дойдет до перестрелки, они тебя знали и не расправились с тобой, не разобравшись, в чем дело.

Поэтому я отправился в салун «Баффам». В Лос-Анджелесе было сто десять салунов, но этот считался самым лучшим, и в нем собирались люди со всего города. Если хочешь познакомиться с теми, кто пользовался в городе уважением, лучшего места не найти. Но, наученный горьким опытом, я не собирался доверять первому встречному. Ведь люди, которые, не успев узнать, с кем имеют дело, ведут себя с тобой запанибрата, очень часто оказываются простыми бездельниками, которые хотят выпить на дармовщинку, или негодяями, перессорившимися со всей округой.

Словом, когда мне принесли вычищенный и отутюженный костюм, я оделся и отправился в салун «Баффам», мысленно благодаря Кона Джуди за то, что он научил меня, как надо одеваться и как вести себя в приличном обществе.

Подойдя к бару, я заказал выпивку, а сам стал внимательно прислушиваться к разговорам вокруг и потихоньку изучать посетителей. Испанская речь звучала здесь столь же часто, как и английская, и мексиканцы, за редким исключением, отличались наиболее элегантными костюмами.

Все четыре самых дорогих отеля Лос-Анджелеса — «Дом Пико», «Святой Карл», «Лафайет» и «Соединенные Штаты» — располагались недалеко от «Баффама», всего в нескольких минутах ходьбы, поэтому здесь было много приезжих, не меньше, чем жителей города и владельцев окрестных ранчо.

Бармен на минутку освободился, и я спросил:

— У вас всегда столько народу?

— Всегда. — Он скосил на меня глаза. — А вы что, хотите купить землю?

— Нет, просто осматриваюсь. Может быть, займусь разведением скота, а может, пойду в старатели, если здесь есть золото.

— Золотишко встречается в каньоне Сан-Габриэль, и причем немало — совсем недавно здесь каждый месяц добывали золота на двенадцать тысяч долларов. Но разбогатеть удается далеко не каждому — это уж как повезет.

Бармен обслужил клиента, а потом опять вернулся ко мне.

— Все они собираются здесь. Я имею в виду толстосумов. В нашем салуне заключаются огромные сделки.

— Я вижу, у вас здесь много красивых девушек, — заметил я. — А от некоторых просто глаз не оторвешь.

— Еще бы! — воскликнул бармен, и глаза его сверкнули. — Эти мексиканки — такие красотки!

— Та, что я видел сегодня, совсем не мексиканка. По крайней мере, мне так не показалось. Это была блондинка, ехавшая в экипаже запряженной парой черных ме…

— Это Элейн Рос, — перебил меня бармен. — Она не местная и живет в отеле «Святой Карл». Не успела она появиться в Лос-Анджелесе, как тут же произвела фурор среди наших мужчин. Двое или трое молодых богатых испанцев оказывают ей знаки внимания, а из американцев сам Хэмптон Тод положил на нее глаз.

— Тод?

— Он приехал с Востока. Вернее, его отец вырос на Восточном побережье и перебрался сюда, когда Хэпмтон был еще ребенком. Я его знаю, потому что мы учились в одной школе. Его отец рано овдовел и, женившись на мексиканке, получил за ней в приданое огромный земельный надел. Надо сказать, что он очень разумно распорядился полученной землей — заработал деньги от продажи сельскохозяйственной продукции и пустил их в дело. Дело в том, — продолжал бармен, — что большинство мексиканских семей, тех, что поселились здесь еще до прихода американцев, не знают, как правильно вести хозяйство, и в конце концов теряют свою землю. Сохранить ее удается только тем, чьи дочери выходят замуж за парней, приезжающих из Новой Англии.

Раньше здесь не знали, что такое конкуренция, и калифорнийские землевладельцы привыкли жить в неге и праздности и вконец обленились. Они считали, что богатства их неисчерпаемы, и швыряли деньгами направо и налево. Раньше здесь не было рвачей и хапуг, но жадные до денег и земли американцы, только появившись в Калифорнии, стали хапать все, что им попадалось под руку. Они строят свою жизнь по другим законам, а коренные жители Калифорнии оказались не готовы к переменам.

Старина Тод и некоторые другие заботились о своих мексиканских родственниках, и в результате этого некоторым старинным калифорнийским семьям удалось удержаться на плаву и сохранить свои богатства.

Зато Хэмптон совсем не похож на своего папашу. Он любит сорить деньгами и показывать, что он очень богат. Мне кажется, что он положил глаз на Элейн Рос… а ведь у нее есть свои деньги.

— Ну, — осторожно сказал я. — Она ведь живет здесь совсем недолго. Наверное, ему стоило немного подумать, подождать и посмотреть, достойная это женщина или нет.

Бармен резко отодвинулся от меня, и в глазах его вспыхнула неприязнь.

— Мистер, — произнес он, — я не потерплю, чтобы в моем присутствии дурно отзывались о женщине.

Пораженный переменой в его поведении, я поспешил сказать, что вовсе не хотел дурно о ней отзываться, а всего лишь имел в виду, что мистер Тод слишком мало знаком с мисс Рос, только и всего.

Бармен ушел в другой конец бара и включился в беседу с собравшимися там мужчинами. Я допил свой стакан, чувствуя, что свалял дурака, и ушел.

Интересно, какой была бы их реакция, если бы я рассказал им всю правду о Руби Шоу? Наверное, они убили бы меня на месте. Они верят в то, во что им хочется верить, и нужно быть круглым идиотом, чтобы попытаться разубедить их в этом. Но что будет, когда в Лос-Анджелес приедет Хеселтайн? Как он посмотрит на то, что его девушка гуляет с другим мужчиной?

Выйдя из бара, я погулял по площади, глазея на гуляющие парочки и на проезжающие мимо экипажи. Мое внимание привлекла группа всадников. Их было человек десять. Пустив шагом своих прекрасных лошадей, они гордо восседали в седлах, богато украшенных серебром. Погуляв немного, я вернулся в отель, зажег свет и попытался читать. Но в голову лезли разные мысли, я захлопнул книгу, разделся и лег в кровать. Какое-то время я лежал в темноте, раздумывая о том, как долго мне придется ждать Боба.

Меня сжигало непонятное беспокойство, и уснул я не скоро.

Еще до того, как окончательно проснуться, я понял, что разбудил меня не шум. Но что же тогда? Сна как не бывало, я лежал в своей постели, вслушиваясь в тишину.

Снаружи не доносилось ни звука, — а это означало, что уже далеко за полночь — к этому времени салуны уже закрывались и посетители расходились по домам. Я осторожно выбрался из постели.

Из-под двери пробивалась полоска света — значит, за ней никто не стоял. Благодаря слабому свету луны, мне не нужно было зажигать свет. Я подошел к окну и, спрятавшись за стену, выглянул на улицу.

Моим глазам предстала пустынная площадь. Галереи, тянувшиеся вдоль домов, отбрасывали на мостовую тень, посреди площади жидким серебром рассыпались струи фонтана. И тут до моего уха донесся стук копыт.

Две лошади приближались к площади. Нет, три. Три лошади.

Стоя у окна, я наблюдал, как всадники появились на площади и, остановившись почти под самыми моими окнами, вполголоса стали обсуждать, в каком отеле им лучше остановиться. В темноте я не мог разглядеть, что это были за люди, но тут один из них немного повернул голову в мою сторону, и я тут же узнал его.

Это был Малыш Рис.

Значит, моему ожиданию пришел конец, они прибыли в Лос-Анджелес.

Всадники постояли еще немного, а потом двинулись вдоль по улице Лос-Анджелес.

Я прилег на кровать, натянул на себя одеяло и задумался над сложившейся ситуацией.

Хэмптон Тод и Боб Хеселтайн, два соперника… Как они себя поведут? Мне лучше всего держаться в тени и посмотреть, как будут развиваться события. За это время я разыщу лошадей этих негодяев и установлю место, где они остановились. Насколько я смог определить, Хеселтайна в этом городе почти никто не знал, а Риса — и подавно.

Вскоре я уснул, решив, что самое лучшее для меня — это ждать. Бывают в жизни моменты, когда требуется решительно действовать и, если возникнет необходимость, пускать в ход оружие. Но бывают и такие, когда нужно просто набраться терпения, ждать и наблюдать за ходом событий, ничего не предпринимая.

За завтраком я увидел в ресторане Хэмптона Тода. Он окинул меня ледяным взглядом. Откуда вдруг такая неприязнь? Я его никогда до этого не видел и не мог сделать ему ничего плохого. Я ел, не отрывая глаз от тарелки, но на душе у меня было неспокойно.

Руби Шоу — или Элейн Рос, как она называла себя здесь, — знала, как надо вести себя с мужчинами. Она, наверное, увидела меня и, опасаясь, что я раскрою ее настоящее имя и профессию, наговорила Тоду обо мне черт знает чего. А, может быть, бармен рассказал ему о нашем разговоре. Я-то думал, что не сказал о Руби ничего обидного, но раз бармену не понравились мои слова, то и другим они могли также не понравиться. Надо держаться подальше от этой Руби Шоу и вести себя предельно осторожно.

Первое, что я сделал, это отправился на станцию дилижансов и отослал нашим соседям в Техас триста долларов из денег, полученных в Прескотте. Потом я спросил служащего:

— Скажите, если кому-то надо спрятаться в вашем городе, ну, например, какому-нибудь грабителю, как вы думаете, куда ему лучше всего податься?

Служащий удивленно посмотрел на меня.

— В Сонора-таун. Это мексиканский район Лос-Анджелеса. Разумеется, мексиканцы живут и в других районах, но переселенцы и бродяги оседают именно там. Конечно, в Сонора-таун есть и хорошие люди, но в основном там собираются отбросы общества, и если кому-то нужно скрыться от закона, то там он найдет надежное убежище.

Служащий сделал запись в книге, убрал деньги, которые я дал ему для пересылки, и сказал:

— Назовите мне имя того, кого вы ищете, может быть, я знаю, где он остановился.

— Вы когда-нибудь слышали о Бобе Хеселтайне или Малыше Рисе?

Служащий поднял крышку стола и вытащил оттуда несколько листков.

— Я получил сообщение по экспресс-почте об их розыске. Они подозреваются в нападении на дилижанс.

— Да, это правда. А что там еще написано?

Служащий заглянул в листки.

— Здесь сообщается, что их сопровождает женщина, Руби Шоу. «Блондинка, рост пять футов три дюйма, вес сто двадцать пять фунтов… « — Он поднял голову. — А вы, наверное, Шел Такер, служащий компании, которой принадлежит дилижанс, который пытались ограбить?

— Я работал там, но очень недолго. Хеселтайн и Рис вчера ночью приехали в Лос-Анджелес. Их сопровождал какой-то мужчина.

— Вы уверены, что это был мужчина, а не женщина?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Да, уверен. Женщина уже в городе. Она приехала раньше меня.

Служащий не понял, что я от него хочу.

— Если вам нужна какая-нибудь помощь, обращайтесь к нам. Если у вас, разумеется, есть удостоверение.

— Нет, у меня нет никакого удостоверения.

Он пожал плечами.

— Впрочем, я мало что могу сделать, разве только организовать слежку. У меня в Сонора-таун есть друзья, и я могу попросить их, если они что-нибудь услышат о Рисе и Хеселтайне, чтобы тут же сообщили мне. А я свяжусь с вами.

Я предпринял последнюю попытку.

— Женщина, которая сопровождает Хеселтайна, я думаю, будет жить в Лос-Анджелесе под чужим именем, и уж конечно, не в Сонора-таун. Она любит роскошь и не привыкла себе в чем-либо отказывать.

Выйдя на улицу, я внимательно огляделся по сторонам. Надвинув шляпу на глаза, я шел, всматриваясь в каждое лицо и в каждое окно, мимо которого я проходил. Боб и Малыш уже неоднократно пытались убить меня, и если они узнали, что я в городе, то непременно попытаются сделать это еще раз.

Случайно ли они остановились прямо под моим окном вчера ночью или так было задумано? Может быть, Руби все-таки узнала, что я в городе, и каким-то образом сообщила об этом Бобу?

Люди, бывшие не в ладах с законом, обитали не только в Сонора-таун, но и в каньонах гор Санта-Моника. В те времена, когда население этих мест занималось разведением скота, их было там еще сравнительно немного, однако после четырехлетней засухи, закончившейся в 1868 году, в результате которой большая часть скота погибла, разорившиеся скотоводы стали заниматься грабежом. Засуха, как мне рассказывали, нанесла такой урон скотоводству в окрестностях Лос-Анджелеса, что оно уже так и не смогло возродиться и зачахло.

Неожиданно я увидел человека, который переходил улицу, явно направляясь ко мне. Я узнал в нем Хэмптона Тода. Он ступил на тротуар и остановился.

— Это ты — Шел Такер? — спросил он.

— Да, это я.

— Насколько я понимаю, ты приехал в наш город по следам мисс Рос, и ты преследуешь ее. Так вот, я хотел тебе сказать…

— Не знаю никакой мисс Рос, — перебил его я.

— Что?!

— Я приехал сюда, — продолжил я, — в погоне за двумя негодяями и их подружкой, которую зовут Руби Шоу. Я не знаю никакой женщины по имени мисс Рос, да и знать не хочу.

Произнеся это, я повернулся к мужчине спиной и пошел прочь. Он схватил меня за плечо, но я резко обернулся и сбросил его руку.

— Попридержи свои руки, Тод, — сказал я. — Мне нет до тебя никакого дела, и я не собираюсь с тобой ссориться.

Тод кинул на меня яростный взгляд, по моему виду догадался, что со мной лучше не связываться.

— Оставь ее в покое, — прорычал он, — или я тебя убью!

— Послушай моего совета, Тод, — сходи на станцию дилижансов и попроси, чтобы тебе показали письмо, в котором говорится о некоем Хеселтайне. Сделай это до того, как тебя убьют. И будь осторожен — Хеселтайн уже в Лос-Анджелесе.

— Какое мне дело до этого… этого Хеселтайна?

— Ты узнаешь об этом из письма, — сказал я и ушел.

— Убирайся к черту! — прогремело мне в ответ.