Глава 2

Глава 2

На какое-то мгновение мне стало страшно… Что я буду делать один?

Отец всегда был рядом со мной. Мне не приходилось ни о чем беспокоиться — отец в трудную минуту подсказывал мне, что нужно делать. Иногда он выводил меня из терпения, и тогда я дулся на него несколько дней или уезжал из города и болтался с Доком или Малышом Рисом, но когда я возвращался домой, отец всегда ждал меня.

Только теперь я понял, что он был моей опорой и поддержкой.

Я ощутил внутри страшную пустоту. Что я буду делать без отца? Ведь я останусь один на целом белом свете.

Насколько мне было известно, родственников у меня не осталось, а те друзья, на которых можно было положиться, — это были друзья отца.

— Твоя мама, — неожиданно сказал отец, — была замечательной женщиной. Жаль, что ты не знал ее. Она была образованной женщиной из хорошей семьи и прочитала много книг. Она происходила из ирландской семьи из Новой Англии. В ее доме на окнах висели кружевные занавески. Однажды я упомянул ее девичью фамилию в разговоре с одним ирландцем, так он сказал, что это старинный род, происходящий от древних вождей ирландского народа, которые правили еще до того, как пришли датчане.

Моя мать умерла, когда мне было всего три года, но я часто вспоминал о ней, как о теплом и ласковом человеке, который прижимал меня к себе и успокаивал, если я ушибался, и утешал, если мне было плохо. Она была очень красивой — об этом мне говорил отец, но я и сам запомнил ее красоту. Моя мать умерла от лихорадки на ручье Каше, когда мы переезжали в Техас.

На закате мы увидели вдалеке костер. Плоская равнина, по которой мы ехали, сменилась местностью, изрезанной глубокими оврагами, заросшими густым кустарником.

Мы взяли винтовки на изготовку и поехали в направлении костра, но не успели мы приблизиться на расстояние слышимости, как нам удалось разглядеть два фургона, к одному из которых были привязаны несколько мулов. Это был лагерь охотников за бизонами.

Один из них кинул взгляд на отца и сказал:

— Давайте-ка я помогу вам Слезть, мистер.

— Мне поможет мой сын, — ответил отец, и я помог ему спешиться.

Отец навалился на меня всем своим весом, и я почувствовал, что он дрожит. Уложив его у костра, я взглянул ему в глаза и понял, что он умирает.

Меня охватил панический ужас. Я посмотрел на людей, собравшихся у костра.

— Среди вас есть доктор? Папа в плохом состоянии.

Один мужчина, не дожидаясь моего вопроса, уже закатывал рукава рубашки.

— Я не костоправ, но, может быть, мне удастся что-нибудь сделать.

Когда он разорвал штанину и снял ее, моим глазам открылась такая ужасная картина, что я вынужден был отвести взгляд. Сломанная кость торчала наружу, и рана вокруг нее загноилась.

Человек, вызвавшийся помочь моему отцу, быстро обработал рану, и по его уверенным действиям я понял, что он знает, как это делается.

Другой человек протянул мне кружку.

— Парень, ты вымотан до предела. Выпей кофе.

Пока первый мужчина возился с ногой отца, я поел и выпил кофе и рассказал охотникам, что с нами приключилось.

— Они были здесь, — сказал один из них. — Они подъехали вечером и тронулись в путь, едва забрезжил рассвет. Вы их не догоните.

— Я должен их догнать. Наши соседи доверили отцу свой скот, и я должен привезти им их деньги.

Напротив меня сидел худой, хорошо сложенный человек с рыжеватыми усами. Он взглянул на меня.

— Друг мой, тебе придется сразиться с тремя, а они только этого и ждут.

— Да, сэр, — ответил я. — Но ведь они забрали наши деньги. Я должен их вернуть.

— А ты знаешь этих троих?

Я рассказал им о том, кто такие Док, Рис и Хеселтайн, и о том, как мы поругались с отцом и я в сердцах уехал от него, а ведь будь я с ним, я бы поймал его лошадь. Потом я рассказал и о моем разговоре с Хеселтайном и его дружками, и о том, как я вернулся к отцу.

— Ты правильно сделал. — Это сказал человек с большой бородой, который, похоже, был у них за главного, и в его голосе я уловил сочувствие. — Я бы тоже не стал связываться с ними. Одному против троих не выстоять… да и к тому же тебя ждал отец со сломанной ногой.

Человек, обрабатывавший рану отца, подошел ко мне, опуская рукава рубашки.

— Пойди, посиди с отцом, он хочет побыть с тобой.

Когда я подошел, отец лежал в полузабытьи. Я уловил запах виски и понял, что ему дали выпить, чтобы ослабить боль. Он взял меня за руку.

— Сын, я был тебе неважным отцом. Если бы была жива твоя мать, все было бы совсем по-другому. Она знала, как нужно обращаться с детьми, а я не знал. После того как она умерла, я все время ломал себе голову над тем, как я должен вести себя по отношению к тебе. У меня не было примера — мой отец утонул, когда мне было всего четыре года.

— Ты все делал правильно, папа. Просто я оказался таким бестолковым.

— Нет, ты хороший мальчик. Ты всегда был хорошим сыном. И я не сержусь на тебя за то, что тебе больше нравилась компания Дока Сайтса и Малыша Риса — с ними тебе было гораздо интереснее, чем со мной.

— Да они мизинца твоего не стоят. Даже в то время, когда еще были нормальными людьми, они тебя не стоили.

— Мне знаком такой тип людей. — Отец взглянул на меня. — Когда я был подростком, ненамного старше тебя, у меня были приятели вроде твоих Сайтса и Риса. Если бы я вовремя не понял, что это за люди, я бы влип в такую историю, из которой мне не удалось бы выпутаться до конца жизни. Так что я знаю, к чему ведет такая дружба.

На какое-то время отец замолчал, дыхание его стало редким, он с большим трудом вдыхал в себя воздух. Казалось, что он никак не может перевести дух.

— Мне очень жаль наших соседей, — сказал отец. — Тил хотел отдать в школу свою дочь, а Сэклтон собирался купить молочную корову для жены. Большинству из них нужны были деньги, чтобы продержаться до весны. Теперь им придется затянуть пояса потуже.

— Я верну эти деньги, отец. Верну или умру.

— Я не заставляю тебя делать это. Теперь тебе самому придется решать, как жить.

Отец знал, что умирает. Он сам сказал об этом, и я сидел рядом с ним, держа его за руку, и в мыслях ругал себя за то, что не хотел понять его, часто был груб с ним и не слушал того, что он мне говорил. Мне бы побывать в его шкуре, когда приходится бороться за свое существование и когда все против тебя — и природа, и законы. А ведь ему приходилось еще одному поднимать сына, без жены и без родственников.

— Папа, — прошептал я одними губами, поскольку горло мне сдавили слезы, и я не мог произнести это вслух. — Клянусь тебе, я верну наши деньги. Я благодарен тебе за то, что ты для меня столько сделал, и я верну наш долг. Ты дал слово нашим соседям, а я даю тебе свое слово.

Отец слабо пожал мою руку, и я понял, что он услыхал мои слова. В ту же минуту он умер, умер легко, словно вздохнул.

Бородатый мужчина объяснил мне, что у него началась гангрена и весь его организм был отравлен. Может быть, отцу и удалось бы выжить, если бы ему ампутировали ногу, но никто из присутствующих никогда не делал этого, да и отец, я думаю, не пошел бы на это.

Мы похоронили отца на вершине холма, у подножия которого протекала река. Я взял линзу и выжег его имя и годы жизни на деревянной доске. Я знал, что от этой доски очень скоро ничего не останется — в этой местности дерево разрушается очень быстро. Доска с выжженным на ней именем отца — вот и все, что от него осталось. Он будет лежать здесь один, подобно многим другим, тем, кто пришел сюда до него, и тем, кто придет позже, простым людям, которые хотели только одного — построить свой дом и помочь подняться своей стране.

Но нельзя сказать, что мой отец не оставил никакого следа на этой земле — ведь остался жить я, его сын и наследник. Я остался один-одинешенек на этой земле, и имущества у меня было всего только потертое седло да старый винчестер.

Воткнув доску в землю, я спустился с холма и сел на своего коня.

Мужчина с рыжеватыми усами, стоявший у костра, спросил меня:

— Что ты собираешься делать — пуститься в погоню за теми, кто забрал ваши деньги?

— Да, сэр. Мой папа так бы и поступил.

— Ты не возражаешь, если я поеду с тобой? Одному тебе будет тяжело.

Я взглянул на него, и горло мне сдавил спазм.

— Нет, сэр. Если вы так хотите.

— Твой отец был настоящим мужчиной. Таких может остановить только смерть.

— Нет, и смерть его не остановит. Вместо него поеду я.

— Вы были друзьями — ты и твой отец?

— Нет, сэр. Я не хотел слушать его, я думал, что умнее его. Я понятия не имел о том, как много всего он знал.

— Ты не один такой. Многие из нас не слушают тех, кого надо бы послушать. Должно пройти время, чтобы сын смог оценить своего отца. — Он повернулся к бородатому мужчине. — Райт, возьми мои шкуры, хорошо? И кроме того, нам понадобятся две вьючные лошади и запас еды в дорогу.

— Я возьму твои шкуры, Кон. А ты бери все, что тебе нужно.

Так я познакомился с Коном Джуди, и мы отправились с ним в путь, конца которому долго не было видно.