Глава 27

Глава 27

Иуда готовил ужин. Тинкер сел чуть поодаль, чтобы лучше слышать ночные звуки.

На лицах моих друзей играли отблески огня; я разложил на коленях дневник так, чтобы на него попал свет костра, и начал читать. Первую страницу прочитать было невозможно — она была вся в грязи.

»…Дует сильный ветер, трудно писать. Я совсем обессилел. Человек, который за мной охотится, всадил в меня пулю, когда я вышел, чтобы передвинуть колышек, к которому привязал коня. Угодил мне в левый бок. Дьявольская боль. Потерял много крови. Но хуже всего, что он прячется в таком месте, где я не могу его достать. И костер развести не могу.

Чуть позднее. Стрелял в него дважды. Промазал. Стрелял на звук. Рассчитывал напугать его. Золото спрятано. Придется спрятать и этот дневник — ведь первый у меня украли. Если сыновья отправятся на поиски меня, они рано или поздно найдут дневник. Надеюсь, если кто-нибудь другой отыщет его, он позовет моих мальчиков и поделится с ними. Я не жду, что кто-нибудь найдет золото и все его отдаст. Думал, что за мной гонится Андре. Это не так. Андре новичок в горах, а этот хитер, как индеец.

Позже. Не ел два дня. Фляга пуста. Слизывал росу с травы. Набрал немного дождевой воды в кофейник. Раны загноились.

Пишу редко. Мальчики найдут это золото. Когда придет время, они вспомнят то, что надо. Оррин — вот кто вспомнит, он всегда хотел собрать все сливки. Золото зарыто не дальше, чем от старого колодца до нашего дома. Мать тоже может его найти. Сколько раз она ругала Оррина!

Конец. Сижу здесь уже пять дней. Ни еды, ни кофе. Пью росу и дождевую воду. Но тот, кто за мной следит, не получит золота. У него странная походка. Я слышал его шаги. Всадил в меня вторую пулю. Мальчики, мне отсюда не выбраться. Растите достойными людьми. Достойными… Заботьтесь… Писать больше не могу».

Отец был загнан в ловушку, словно старый медведь, и приперт к стене, он истекал кровью и медленно умирал, но думал о нас. Если бы он не был тяжело ранен, то сумел бы выбраться из этой ловушки. А тут — рана в боку. Видно, она была серьезней, чем он думал… Да еще нехватка воды. Того, что ему удавалось набрать в кофейник, едва хватало, чтобы утолить жажду. А ведь у него было сильно ушиблено бедро, и он не мог быстро двигаться.

Когда я закончил читать, воцарилось молчание. Мы думали об отце, вспоминали его походку, уроки, которые он нам давал, его шутки, его золотые руки, которым подчинялся любой инструмент.

— Золото, которое вез ваш отец, где-то здесь, — сказал Джек Бен. — И он подсказал вам, как его найти. «Не дальше, чем от старого колодца до нашего дома». Это и есть подсказка. Я помню этот старый колодец — в нем всегда была очень вкусная вода. И очень холодная. Только зимой до него было слишком далеко ходить, поэтому ваш отец вырыл другой, поближе.

— Мы пришли сюда не за золотом, Джек Бен. Мы хотим найти его останки.

— Знаете, что я думаю? — Тинкер повернул к нам голову, и отблески огня сверкнули на золотых кольцах в его ушах. — Я думаю, что за вами охотится тот же самый человек. Тот, что убил вашего отца. И я уверен, что он где-то рядом.

Мы задумались над словами Тинкера. Возможно, он прав… Только кто это мог быть?

— Это Хиггинс, — высказал предположение Джек Бен, вспомнив старую вражду, в которой участвовало наше семейство в Теннесси. — Точно, тот самый Хиггинс, о котором вы забыли. Он убил вашего отца, а теперь хочет покончить с вами, чтобы на земле не осталось ни одного Сэкетта.

Может быть, оно и так, но что-то плохо в это верится. Концы не сходились с концами, и это меня раздражало. Нел сидела напротив и наблюдала за мной, оттого мысли у меня совершенно сбивались. Время от времени она вздыхала, и я переставал соображать. Всякий раз, когда она испускала глубокий вздох, мой лоб покрывался испариной.

— Давайте пройдем еще раз весь путь вашего отца, — предложил Иуда. — Исследуем каждый дюйм. И тогда, может быть, поймем, что с ним случилось.

— А может быть, за нами гонится отряд Мак-Кера, — высказал предположение Оррин. — Чарли Мак-Керу было жаль терять этих лошадей, даже если он и не приложил руку к воровству.

— А ты думаешь, он не приложил? — спросил я.

— Да, я так думаю. Мне кажется, лошадей украл кто-то из его ребят. Но, заполучив табун, он не хотел отдавать его обратно, как и не захотел верить, что кто-то из его помощников оказался вором. Если бы в самую последнюю минуту не появился Тайрел, нам пришлось бы стрелять.

— Не думаю, что это кто-то из них, — заметил я. — В этом человеке есть что-то странное.

— А куда девался Суон? — вмешался в разговор Иуда.

Я пожал плечами — сам удивляюсь, куда он пропал. Хоть его и не видно, он, наверняка, где-то рядом. Его не было с Полем и Фанни, когда они уезжали отсюда — если, конечно, уехали.

Допив кофе, я выбросил гущу в костер и сполоснул кружку. Мы найдем золото. Я в этом не сомневался, хотя и не был жаден до денег. Мы ведь отправились на поиски отца или его останков, и нам пришлось пройти нелегкий путь. И вот наконец наступил момент, когда все должно выясниться. Сейчас или чуть позже.

Я убрал кружку и прошел в темноту под деревьями. Постоял там немного и направился к Тинкеру.

Подойдя поближе, я услышал его шепот:

— Телль, здесь кто-то есть. — Он прошептал эти слова еле слышно — они предназначались только для моих ушей. Я присел на корточки рядом с Тинкером. — Не знаю, кто это… просто услыхал какое-то движение… почти неуловимое.

Я заметил, что Тинкер держит наготове нож — он всегда был очень осторожным человеком.

— Пойду посмотрю, кто это.

— Нет. — Тинкер накрыл мою руку своей. — Я пойду.

— Это мое дело, Тинкер. Скажете остальным, что я пошел прогуляться. И будьте осторожны, никто не знает, что у этого парня на уме.

Было очень темно. Сквозь густую пелену облаков проглядывали редкие звездочки. Я специально не стал прятаться в кустах, а шел прямо по траве, доходившей мне до колена.

Не дойдя до лагеря ярдов тридцать, я остановился и прислушался. Интересно, что сейчас делает мой преследователь? Собирается выстрелить в меня или просто слушает?

Согнувшись, я двинулся между редкими елями, а когда остановился, до моих ушей донесся тихий голос:

— Ну что, нашел золото?

От этого голоса у меня похолодела спина.

— Нет, — ответил я, помолчав.

— Оно мое. Все это золото мое. И вы его не найдете.

Я уловил в голосе угрозу.

— Нет, мы найдем его, — спокойно ответил я. — И больше никто, только мы. Отец подсказал нам, где оно находится, а понять эту подсказку можем только мы.

Последовало долгое молчание.

— Я этому не верю. Что это за подсказка?

— Там говорится о нашем доме в Теннесси.

Что это за человек, который может вот так хладнокровно беседовать со мной в кромешной тьме? И где он? По голосу я догадался, в каком месте он стоит, но если я прыгну и промахнусь, он убьет меня в ту же минуту. — Это мое золото. — Голос звучал мягко. — Уходите, и я вас не трону.

— Если теперь кто-то и будет убит, то только вы.

Человек замолчал, и я подумал, что он ушел. Я напряженно вслушивался… Мне казалось, что я разговаривал с привидением. Я умел прятаться в лесу, но этот человек превзошел меня.

— Вы убили моего отца, — сказал я.

— Он был хорошим человеком. Я не хотел убивать его, но он взял мое золото.

— Это золото добыли французы, они же его и спрятали. Они продали свои права на него вместе с Луизианой, так что это золото принадлежит всем.

— Вы его не получите. Я убью вас всех.

Помолчав, я спросил:

— А где тело моего отца?

Пока он будет говорить, я беззвучно подкрадусь к нему, подумал я.

— Оно здесь, за вашим лагерем. Я спрятал его в расщелине. Оно лежит у края обрыва, там, где корни дерева выходят на поверхность.

До моих ушей донесся слабый звук. Я кинулся на этот звук и услыхал, как мой собеседник рванулся мне навстречу. В ту же минуту глаза мои различили лезвие ножа, направленного прямо мне под ребра. Противник ударил ножом справа, но я отшатнулся назад и упал на правый бок. Нож пролетел мимо; я перекатился на спину и, вложив в удар все свои силы, выбросил ноги вперед — туда, где должен был стоять этот человек.

Я попал ему в бок, он упал и покатился по склону. Выхватив нож, я бросился на него, как кот бросается на мышь. Он перекатился со спины на бок и вскочил, чтобы встретить мой удар. Он опередил меня — его нож порвал мой рукав, я отпрыгнул вправо и ударил ножом снизу вверх в его правый бок.

Но противник двинул локтем по моему запястью, и я чуть было не выронил нож. Он увернулся и, повернувшись ко мне лицом, с размаху бросился на меня всем своим телом. Он был силен как бык и очень тяжел. Я не смог устоять на ногах, но, падая, ухитрился обхватить противника левой рукой за шею и увлечь за собой. Он упал прямо на меня, но мы тут же вскочили, тяжело дыша и жадно хватая ртом воздух — на такой высоте не так-то легко восстановить дыхание.

Он зашел со спины… Я не видел его, но по его частому дыханию догадывался, где он. Повернувшись к нему, я уловил холодный блеск его ножа. И застыл на месте. В ту же минуту противник бросился на меня, но я отступил влево и подставил ему правую ногу. Почувствовав, что он споткнулся, я нанес ему удар ножом по спине.

Однако я ударил слишком высоко — нож разорвал его куртку и, должно быть, оцарапал ему шею, потому что я услыхал, как он вскрикнул от боли. В ту же секунду он крутанулся волчком и бросился на меня. Но еще до того, как он распрямился, я ударил его кулаком по лицу, чего он никак не ожидал; от удара он выпрямился, а я воспользовался этим, чтобы нанести удар ножом.

Противник попытался уклониться, резко отступил назад и попал ногой в небольшое углубление. На мгновение я потерял его из виду, но тут же прыгнул вслед за ним.

Однако он исчез.

Остановившись, я прислушался, готовый в любую минуту нанести удар. Но до моих ушей доносился только мягкий шелест листвы. Небо заволокли тучи, и стало еще темнее. Нервы мои были натянуты как струна. Я стоял и слушал.

Ничего… ни единого звука.

Короткая схватка, окончившаяся ничем. Мгновение отчаянной борьбы — и ничего.

Однако мне следовало бы лучше знать этого человека. Он привык бить наверняка — я вспомнил, как он добил раненого и беспомощного Пьера, как ранил отца из засады, а затем исчез, терпеливо выжидая, когда можно будет нанести последний удар.

Он думал убить меня в темноте, напав неожиданно, но я был начеку. И я ранил его — в этом я не сомневался.

Подождав еще минуту, я вернулся к костру.

— Мне кажется, я поцарапал нашего преследователя. — И я рассказал, как было дело.

Подойдя к краю уступа, где, как сказал мой противник, было спрятано тело нашего отца, я на мгновение заколебался. Внизу была пропасть, а край уступа крошился, возможно потому, что через него пробивались корни дерева.

Я увидел расщелину, ту самую, о которой он говорил, она была забита землей. Оррин подошел ближе, держа в левой руке горящую ветку. Я наклонился, чтобы получше рассмотреть расщелину, поставил ногу на самый ее край и наклонился еще немного.

Неожиданно раздался треск, я почувствовал, что внешний край расщелины отвалился и ушел из-под моей ноги, а сам я падаю. Резко повернувшись, я сделал отчаянную попытку уцепиться за что-нибудь. Ноги мои скользили по скале, и я услышал, как вниз полетели камни.

Тут я почувствовал, как рука Оррина схватила меня. Бросив горящую ветку, он второй рукой вцепился в мой рукав и втащил на уступ.

Несколько мгновений я молчал. Потом посмотрел в черную пропасть, лежавшую у моих ног, и услышал, как последние камни со слабым грохотом покатились по склону.

— Спасибо, — сказал я.

— Это была ловушка, — сухо сказал Оррин. — Убить можно не только оружием.