Последний забег

Последний забег

Как же было правильно, что я облил себя кипятком! Разумеется, я снова попал в одиночку, в родную свою 3-ю камеру, где даже в разгар лета было прохладно, а весной и осенью – промозгло и холодно. Как туберкулезнику мне разрешили иметь в камере телогрейку и валенки, а днем оставляли в камере матрас и постель. По закону мне была положена двухчасовая прогулка, но я согласился на час и гулял в прогулочном дворике обе получасовые пэкатэшные смены. Правда, в ШИЗО, куда я время от времени попадал, всех этих льгот, за исключением телогрейки, лишали.

Я много играл в шахматы, перекрикиваясь с другими камерами через дальняк, то есть через ту дырку в полу, которая служит унитазом и соединяется канализационной трубой со всеми остальными камерами.

У меня снова были книги и журналы, многокилометровые прогулки по камере, письма из дома, бумага и ручка. День был насыщен до предела.

Некоторые стихи и размышления не были предназначены для глаз начальства, и я их прятал. Кума между тем интересовали в моей камере именно бумаги и ничто другое.

Тогда мы разделили с уголовниками обязанности. В моей камере в полу был тайник, сделанный ребятами, когда они сидели в моей камере, пока я был в больнице в Табаге. Тайник не был засвечен, но пустовал. Постепенно из других камер мне передали весь инструмент, запасы чая и махорки, сувениры, ножи, деньги и всякую прочую запрещенную ерунду. Я забил этим тайник в полу и еще один сделал сам – в потолке. Теперь у меня в камере был почти весь буровский общак. Я же свои записи отдал в другую камеру, где менты на бумаги не обращали ровно никакого внимания. Это было правильное решение.

Через некоторое время режимник и кум спохватились, что уже давно не изымали в ПКТ ничего запрещенного. Провели несколько капитальных шмонов с выводом всех зэков в коридор или в прогулочные дворики. Ничего не нашли. Но при этом тупо искали у меня бумаги, а у них – все остальное. Ментам не могло прийти в голову, что общак хранится у меня. Они считали, что политический на это не способен. Я же по мере необходимости передавал в другие камеры то, о чем меня просили. Менты так никогда мой тайник и не нашли.

Заходить в мою камеру менты не любили. Они боялись заразиться туберкулезом, и я их страхи всячески подогревал. Как только утренний или вечерний наряд подходил к моей двери, я начинал надсадно кашлять. Менты предпочитали посмотреть на меня в глазок или, на худой конец, заглянуть в кормушку, но не заходить в камеру. Все это было очень удобно. Даже прокурор при обходе камер спрашивал меня о жалобах через дверь. На одиночное заключение я теперь формально жаловаться не мог, так как был единственным туберкулезником в ПКТ и должен был содержаться отдельно от остальных. Я и не жаловался.

Палочка-выручалочка Коха помогла мне и во время очередных учений спецназа. Проводили их примерно раз в год. Фактически это была операция устрашения. Сотни две солдат внутренних войск в бронежилетах, со щитами и дубинками влетали на территорию зоны и избивали всех, кто попадался под руку. Зэки должны были немедленно укрыться в своих отрядах, ибо это было целью учений – локализовать «бунтующих» в их бараках. Однако об «учениях» не предупреждали и под дубинки мог попасть любой, кто шел, например, в свой барак из санчасти, столовой или клуба. В ПКТ спецназ зверствовал больше всего, так как здесь по их диспозиции сидели «зачинщики бунта». Они выволакивали всех зэков в коридор, избивали их дубинками, травили собаками, а в камерах всё переворачивали вверх дном и уносили с собой то, что им понравится. Прошлые «учения» я пропустил, когда был в Табаге, а на эти поспел. Ко мне в камеру они, однако, не зашли. Мордатый лейтенант в бронежилете и шлеме рывком открыл дверь моей камеры и, увидев меня, спросил: «Почему один? Обиженный?» Тут кто-то из наших прапорщиков подсказал ему, что здесь туберкулезник, и лейтенант брезгливо сморщившись, заорал «Ну и х.. с ним! Пошли дальше!»

Наверное, с полчаса они загуливали по всем камерам, сметая все на пол, топча ногами чай, продукты и письма, забирая к себе в казармы то, что им могло пригодиться, вплоть до зубных щеток. Зэки в это время стояли, повернувшись лицом к стене и сцепив руки на затылке, а солдаты шутки ради время от времени били их дубинками по ногам. Повернуться было нельзя, жаловаться тоже – за это могли забить дубинками насмерть. На других зонах такое случалось. И никому никогда ничего за это не было – учения!

Вечером, когда все уже закончилось, все камеры ПКТ перекричались между собой: что делать? Решили, что нужен общий протест. Я не пострадал в этот раз, но к протесту, конечно, присоединился. Утром все отказались от пищи и потребовали прокурора. Прибежал начальник лагеря со своей свитой, угрожал вернуть спецназ. Но мы знали, что следующие учения не скоро, а для подавления бунта сейчас нет оснований. Массовая голодовка – это не бунт. После обеда приехал прокурор. Говорил с ним Андрюха Вдовин, парень молодой, но крепкий и умный, признанный авторитет зоны. Требования зэков: вернуть украденное, возместить уничтоженные продукты и сигареты, прекратить травлю собаками. Прокурор все записал и обещал поступить по закону. Это мало кому понравилось. Знаем мы ваши законы!

Ближе к вечеру пришел начальник колонии и пообещал внеочередную отоварку в ларьке и праздничную (двойную) пайку хлеба. Было решено на это согласиться. На том протест и закончился.

Вскоре из ПКТ начали по одному выдергивать к куму на допрос об обстоятельствах массового протеста. Пытался кум поговорить и со мной, но я по давней своей привычке отвечать на вопросы отказался. Из допросов зэков стало ясно, что кум пытается сшить против Вдовина и меня дело по статье 771 УК РСФСР – действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений. Максимальное наказание по этой статье – расстрел.

Припомнился мне и конфликт с прапорщиком Белинским, с которого я еще во время первого срока ПКТ сорвал погон. Это был молодой, белобрысый, щуплый и нагловатый парень, только недавно пришедший на службу в МВД. Как-то, изрядно выпив, он один, без напарника, зашел в мою камеру покуражиться. Он считал, что поскольку я сижу один, то ему ничего не грозит. Когда его пьяные вопросы закончились и он решил своими руками построить меня по стойке «смирно», я с размаху шарахнул его об стену камеры. При этом оторвал ему с кителя погон. Белинский быстро протрезвел, испугался и выскочил из камеры как ошпаренный. Оторванный погон я успел кинуть ему вдогонку. Он благоразумно не побежал никому жаловаться, поскольку за то, что он сам, без напарника, открыл камеру, можно было угодить под трибунал. В любом случае, неприятности у него были бы немаленькие. Я об этом случае тоже не особо распространялся. Однако оторванный погон в тот же день заметил другой прапорщик, которому Белинский, видимо, что-то рассказал. Короче говоря, историю эту тогда раздувать не стали, а сейчас припомнили. У ментов почему-то считается, что сорванный погон – это знак бесчестья и обидчиков надо наказывать по всей строгости закона.

Кум долго старался сварганить дело, но у него ничего не получалось – слишком слабые были поводы для такой серьезной статьи. Тогда решили ограничиться переводом в крытую тюрьму. Андрюха по своим каналам узнал, что на него и меня уже готовы постановления для суда о переводе. Однако в отношении меня это не прошло. Я числился за КГБ, а там такого решения принято не было. Возможно, они не согласились просто потому, что это была не их инициатива. КГБ всегда очень ревностно относился к своим полномочиям. В результате Андрюха Вдовин поехал на крытую один.

Я остался в своей камере, радуясь одиночеству и телогрейке. В ней и в валенках я просидел в камере все лето. Впервые мне не было холодно.

В одиночке тянет философствовать. Я думал о том, как русская национальная идея соотносится с лагерной телогрейкой. Что такая связь есть, было для меня очевидно.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

19. Сброшенный с башни последний царь-градский император предыдущей династии и сброшенный со стены последний наследник троянского царя Приама

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

19. Сброшенный с башни последний царь-градский император предыдущей династии и сброшенный со стены последний наследник троянского царя Приама «Тьери Лооский… схватил его (императора Мурчуфла. — Авт.) и привёз его к императору Бодуэну в Константинополь. И император


Последний бой

Из книги Почему народ за Сталина. автора Мухин Юрий Игнатьевич

Последний бой Итак, теоретически было ясно, что партаппарат от управления страной нужно устранять, и практически это было подтверждено.Что нужно получить, было ясно, но вот как это получить? Объявить, что ВКП(б) устраняется от власти? За что? Партия потеряла половину своего


19. Сброшенный с башни последний Царь-градский император предыдущей династии и сброшенный со стены последний наследник троянского царя Приама

Из книги Основание Рима. Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война автора Носовский Глеб Владимирович

19. Сброшенный с башни последний Царь-градский император предыдущей династии и сброшенный со стены последний наследник троянского царя Приама Виллардуэн говорит: «Тьери Лооский… схватил его (императора Мурчуфла — Авт.) и привез его к императору Бодуэну в


Глава пятая Рекордный забег «крота»

Из книги Предатели. Войско без знамен автора Атаманенко Игорь Григорьевич

Глава пятая Рекордный забег «крота» Месть — холодное блюдо, со сроком годности 25 лет7 июля 1986 года на одной из тихих московских улочек бойцами «Альфы» был «снят» генерал-майор в отставке Главного разведывательного управления Генштаба ВС СССР Дмитрий Федорович Поляков,


Последний акт

Из книги Охота за атомной бомбой: Досье КГБ №13 676 автора Чиков Владимир Матвеевич

Последний акт В дверь коттеджа на Крэнли-Драйв позвонили. Это случилось в воскресенье 7 января 1961 года в половине шестого вечера.Питер Крогер открыл дверь. Перед ним стоял приземистый рыжеволосый человек в пальто и шляпе.— Прошу меня простить. Я из полиции и расследую


Это был последний бой

Из книги Неизвестная Великая Отечественная автора Непомнящий Николай Николаевич

Это был последний бой В 17 часов 40 минут двадцать пять бомбардировщиков Ю-87 атаковали «Способного» и бомбили его до 18 часов 30 минут.Командир Горшенин использовал все возможности эсминца для уклонения маневрами на полном ходу. Артиллеристы вложили в этот бой все силы и


Последний бой

Из книги История Крестовых походов автора Харитонович Дмитрий Эдуардович

Последний бой Великий магистр тамплиеров Гийом де Боже всячески предостерегал баронов об опасности. Он призывал их к миру между собой, на что они, по словам анонимного хрониста, отвечали ему, «чтобы он прекратил сеять страх разговорами о войне». Но и сам он раздувал


10. Последний год

Из книги Капитан дальнего плавания автора Крон Александр Александрович

10. Последний год Счастье было недолгим.«Незадолго до этого сбора Саша сказал: что-то побаливает горло. Пошел в поликлинику, там посмотрели и ничего не нашли. А он стал чувствовать себя все хуже и хуже».Наступил год шестьдесят третий, последний в жизни Александра Маринеско.


ПОСЛЕДНИЙ АКТ

Из книги Большой террор. Книга II автора Конквест Роберт

ПОСЛЕДНИЙ АКТ Суд возобновил заседание 11 марта — слушались прения сторон и заключительные слова обвиняемых. Все утро, до перерыва, заняла речь прокурора Вышинского. Он начал яростной тирадой:«Не в первый раз Верховный Суд нашей страны рассматривает дело о тягчайших


Последний бой и последний приют

Из книги История человечества. Запад автора Згурская Мария Павловна

Последний бой и последний приют Самое легкое в жизни – умереть, самое трудное – жить. А. Азад Сразу же после освобождения Влад III Цепеш включился в борьбу против турок. Считается, что это было основным условием его освобождения. Корвин начал антитурецкую кампанию, и


Последний бой

Из книги Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов автора Солнон Жан-Франсуа

Последний бой Вернувшихся в Кенигсберг, разочаровавшихся в царе и страдавших из-за успехов Наполеона, Фридриха Вильгельма и Луизу тревожили мысли о будущем. Королева от упадка сил слегла. Доверие, дружба, любовь, которые она преподнесла Александру, не были ответно


2.8.1. Филиппидис и его марафонский забег

Из книги Всемирная история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович

2.8.1. Филиппидис и его марафонский забег В 490 г. до н. э. у местечка Марафон состоялось сражение между греками и персами. Победа греков имела огромное значение. Порадовать афинян великой вестью был отправлен солдат эллинской армии Филиппидис. Он преодолел бегом 42 километра


Последний бой

Из книги Участь свою не выбирали автора Малиновский Борис Николаевич

Последний бой В конце января пришел приказ: двигаться к Старой Руссе. Когда во время похода дивизион растянулся по заснеженному полю почти на полкилометра, в нашем расположении стали рваться снаряды. День был ясный, солнечный. На немецкой стороне мы увидели два едва


Последний бой

Из книги От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964–1994 автора Боффа Джузеппе

Последний бой И все же Союз не мог еще считаться разваленным. Мы задались вопросом, почему Горбачев, обессилевший и нередко униженный, не оставил свой пост после того, как убедился, насколько ему трудно осуществлять реальную власть и что ему, более того, придется


ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Из книги Шамиль [От Гимр до Медины] автора Гаджиев Булач Имадутдинович

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ 16 ноября 1841 года генерал Клюки фон–Клугенау в письме генералу Головину сообщал: «Гунибцы охотно приняли предложение неприятеля… Они согласились дозволить неприятелю укрепить деревню свою… обеспечив ее значительным запасом хлеба, транспорты которого