НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, ЗДРАВООХРАНЕНИЕ И СОЦИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, ЗДРАВООХРАНЕНИЕ И СОЦИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Несмотря на все типичные для военного времени трудности, связанные с нехваткой учительских кадров, бумаги и учебных пособий, в Локотском округе предпринимались все меры для того, чтобы наладить нормальную работу школ. По довоенному советскому образцу была восстановлена система органов народного просвещения, включавшая в себя окружной отдел и подчиненные ему районные отделы. Последние возглавлялись заведующими, в подчинении каждого из которых были участковые инспектора, курировавшие работу школ на закрепленных за ними территориях, включавших, как правило, несколько волостей.

Руководством округа и лично Каминским было сделано все возможное, чтобы поднять престиж учительской профессии, максимально приблизив его к дореволюционному. Прежде всего было объявлено, что учитель больше не является проводником линии какой-то определенной партии, а становится абсолютно независим в своих суждениях и методах преподавания. Инспектора отделов народного просвещения оценивали теперь работу учителей исключительно по уровню преподавания и качеству знаний учащихся. Всевозможные общественные нагрузки, съедавшие при советском режиме значительную часть времени учителя, отменялись. В деле нравственного воспитания детей учителям рекомендовалось руководствоваться христианской моралью, духовным наследием русских писателей и поэтов (Л.Н. Толстого, А.С. Пушкина, А.В. Кольцова), однако при этом учителю предоставлялась большая свобода выбора, каких-либо распоряжений, предписывавших держаться определенной идеологической линии, не существовало.

Школы использовали учебники, изданные еще при советской власти, а перечень изучаемых предметов фактически остался тем же, за исключением разве что введенного в программу Закона Божьего

O том, насколько серьезное значение придавалось народному просвещению, свидетельствует приказ обер-бургомистра № 45 от 11 сентября 1942 года:

«В соответствии с п. 3 Программы национал-социалистической партии России в области народного просвещения, приказываю:

§ 1.

Ввести с 1 октября 1942 года в городских и сельских школах Локотского округа обязательное обучение учащихся 1, 2, 3 и 4 классов.

§ 2.

Обязать родителей учащихся и всех лиц, на иждивении которых находятся дети школьного возраста, обеспечить 100% посещаемость школы с первого дня учебного года.

§ 3.

Привлекать к материальной ответственности в виде денежного штрафа до 500 рублей всех лиц, которые будут задерживать детей дома без уважительных причин в дни учебных занятий.

Уважительными причинами необходимо считать:

а)болезнь учащихся, подтверждаемая справкой врача и

б)стихийное бедствие.

§4.

Всем сельским старостам, старшинам и руководителям школ необходимо обеспечить выполнение настоящего приказа на вверенной им территории.

Обер-бургомистр Локотского Округа

Комбриг Каминский [125]

Вскоре появился и второй приказ (№ 108 от 28 октября 1942 года), значительно расширявший и углублявший приведенный выше. Новый приказ вводил с 1 ноября 1942 года обязательное образование уже в объеме 7 классов средней школы. Он предписывал старостам сел организовывать подвоз детей к школам, а для живущих далее трех километров от школ — открыть при школах интернаты. Предусматривая штраф в размере 500 рублей для родителей, препятствующих посещению детьми школ, приказ тем не менее разъяснял, что его действие не распространяется на те селения, которые являются передовыми позициями на фронтах борьбы с партизанами. Явно • не желая создавать для местных органов власти заведомо неразрешимых проблем, приказом снималась ответственность с тех руководителей, подведомственные которым школьные здания были разрушены в ходе боевых действий или заняты воинскими частями.

О практическом выполнении этих приказов свидетельствуют следующие цифры: к началу ноября 1942 года на территории округа было открыто 345 школ (из них 10 средних), в которых обучалось 43 422 учащихся. Одна из партизанских информационных сводок констатировала, что школы в некоторых районах округа продолжали свою работу после оккупации практически без смены преподавательского состава, а количество учащихся в них осталось прежним. Количество школ в различных районах округа не было одинаковым. Так, в Суземском районе на октябрь 1942 года действовало всего семь школ с небольшим количеством учащихся. Вероятно, это напрямую связано с нестабильным военным положением района, в результате чего многие школьные здания были разрушены партизанами или пострадали в результате боевых действий.

Каминскому, который взял сферу образования под личный контроль, уже в начале декабря 1942 года пришлось признать, что отдельные бургомистры, волостные старшины и старосты не уделяют сфере образования должного внимания, ввиду чего занятия в 5—7-х классах в ряде школ из-за низкой посещаемости срываются. Пришлось железной рукой наводить порядок, и 3 декабря обер-бургомистр издал грозный приказ № 155, которым обязал районных бургомистров, волостных старшин и старост в недельный срок оштрафовать на 500 рублей родителей, дети которых пропускают школьные занятия без уважительных причин. Одновременно предписывалось привлекать к уголовной ответственности родителей, которые и после уплаты штрафов будут удерживать детей от посещения школ. Такое же наказание грозило руководящим работникам и директорам школ, по вине которых занятия в школах впредь будут срываться.

Угрозы применять к родителям-ослушникам репрессивные меры не были пустыми. Так, согласно приказу старшины по Брасовской волости М.И. Морозова № 36 от 12 декабря 1942 года, по территории волости штраф в размере 500 рублей накладывался на родителей 45 школьников, пропустивших занятия без уважительных причин. В частности, было оштрафовано: по деревне Сныткино —17 семей, по поселку Панькино — 3 семьи, по поселку Лукинов — 1 семья, по поселку Скоморошка — 5 семей, по поселку Николаевский — 9 семей, по поселку Рассошка — 6 семей, по селу Брасово — 4 семьи.

В ряде деревень удалось не только отремонтировать старые школьные здания, но и построить новые (например, в деревне Лукино Бородинской волости Дмитровского района)2. При некоторых школах, в основном расположенных в райцентрах, были организованы кружки самодеятельности: хоровые, драматические, музыкальные. Иногда занятия в кружках так увлекали детей, что они даже выступали на сценах перед жителями своих населенных пунктов, как, например, в городе Дмитриеве, где учащиеся-кружковцы наряду с артистами гордрам-театра участвовали в театральных постановках. Многие школы располагали библиотеками.

Однако объективный анализ сообщений прессы и документов отделов народного просвещения позволяет заключить, что при контроле работы школ округа ответственным лицам чаще приходилось отмечать недостатки, нежели успехи. К таковым можно отнести в первую очередь несвоевременную подготовку школьных зданий к началу занятий. Так, в Дмитриевском районе, считавшемся возрожденным, 22 школы начали учебный год со значительным опозданием из-за несвоевременно проведенного по вине старост ремонта зданий. В этом же районе отмечались даже факты сноса школьных зданий (например, в деревнях Буциновка, Богословка, Жеденовка). В селе Лубянки соседнего Дмитровского района местное население с молчаливого согласия старосты растащило школу. Некоторые учителя и заведующие школами, явно саботируя мероприятия новой власти, не сделали даже элементарных шагов, чтобы наладить работу своих школ. Так, уже упомянутая заведующая Трубичинской школой Дмитровского района Молокова не стала решать вопрос с топливом для школы, стеклением окон, уборкой школы, в результате чего с наступлением холодов 15 из 65 учащихся перестали посещать школу совершенно, а остальные приходили на занятия от случая к случаю.

Что касается учащихся, перековать их сознание на антисоветский манер удавалось далеко не всегда. Уже упомянутая Т.Н. Гришаева рассказала об интересном случае, происшедшем в школе деревни Лубенск Брасовского района. Однажды учитель А.В. Шубин, ожидая визита немецких офицеров, повесил в классе портрет Гитлера. Дождавшись, когда учитель выйдет за дверь, мальчишки принялись стрелять в портрет из рогаток, продырявили его в нескольких местах. Вернувшись в класс, А.В. Шубин тут же снял портрет, а нескольких озорников чувствительно отодрал за уши. В этот момент в класс вошли немецкие офицеры. Узнав причину конфликта и увидев изуродованный портрет фюрера, офицеры долго смеялись, потом успокоили заплаканных ребят, погладив каждого по голове, некоторых угостили конфетами.

Кроме начальных и средних школ в округе функционировали краткосрочные курсы для подготовки агрономов и педагогическое училище в Севске, готовившее кадры учителей для начальных школ. На начало 1943 года в нем обучалось 228 учащихся. Педучилище располагало отличной библиотекой. В марте 1942 года начались занятия в открывшемся Севском ремесленном училище, программа которого была рассчитана на двухгодичный срок обучения. Училище имело три слесарные группы, в которых обучалось около 70 учащихся. Аналогичные учебные заведения, призванные обеспечить рабочими кадрами местную промышленность, были открыты и в других райцентрах.

Система здравоохранения Локотского округа включала 9 больниц и 37 медицинских пунктов амбулаторного типа, в которых работали 51 врач и 179 медицинских сестер.

Так, штат открывшейся в марте 1942 года Навлинской районной больницы включал 2 врачей, 6 медицинских сестер, 9 санитарок, 1 дезинфектора и заведующего хозяйством. Возглавлявшая больницу на март 1943 года врач Федотова сумела обеспечить ее всем необходимым медицинским оборудованием. Больница состояла из двух корпусов: хирургическо-терапевтического на 15 коек и инфекционного на 50 коек. При больнице имелись кухня и прачечная. По району в ведении больницы были 3 врачебных, 4 фельдшерских пункта для населения и 4 — для бойцов РОНА. Кроме того, в районе открылось 3 изолятора на 5 коек3.

Очевидно, недостаток медицинских работников, особенно в условиях военного времени, давал о себе знать.

Не случайно ряд приказов предписывал производить их строгий учет. Так, приказом № 3 по военному отделу Локотского уездного управления от 6 июля 1942 года начальник отдела Г. Балашов обязывал старост и волостных старшин наряду с мужчинами от 16 до 50 лет брать на учет медицинских и ветеринарных работников. Столь же проблематичным было снабжение больниц и медицинских пунктов медикаментами — зачастую использовались лишь довоенные запасы, нередко с истекшим сроком годности. В этом отношении Локотской округ в невыгодную сторону отличался от других районов Орловской области, где местные больницы обеспечивались медикаментами за счет немецких госпиталей. Медицинская помощь была платной. Так, например, посещение амбулатории обходилось в 5 рублей. Медикаменты также отпускались за плату. В то же время, по свидетельствам местных жителей, стоимость медицинской помощи была низкой, имела, скорее, символическое значение.

Однако работа медицинских учреждений в плане профилактической работы не всегда была эффективной, о чем свидетельствует ряд нормативных документов округа. Так, приказ бургомистра Брасовского района М.И. Морозова № 87 от 8 июня 1943 года свидетельствует, что «заболевания тифом в Локотском районе приняли форму эпидемии. Борьба с ним на местах ведется слабо...», «в селениях наблюдается антисанитарное состояние квартир, дворов, улиц»3. Здесь же указывается на плохую работу райздравотдела, на отсутствие со стороны старшин и старост контроля за санитарным состоянием населенных пунктов. С другой стороны, вспышки инфекционных заболеваний тут же купировались. Показателен пример, когда летом

Сведений о ценах на медикаменты и стационарное лечение на территории ЛАО в дошедших до нас документах не содержится, однако правомерно предположить, что они были не выше, чем в других районах Орловской области. Так, на территории Клинцовского округа 1 порошок стоил 1 рубль, микстура простая — 8 рублей, микстура сложная — 12 рублей, 1 койко-день в стационаре с питанием обходился в 20 рублей. 1942 года в разных местах Локотского района были выявлены несколько человек, заболевших сыпным тифом. Упомянутый приказ № 87 бургомистра Брасовского района Морозова обязывал волостных старшин и старост в кратчайший срок отремонтировать бани, а в тех селах, где их нет, — построить новые. Тем же приказом старшинам и старостам предписывалось срочно очистить от мусора и нечистот улицы, дворы, уборные. Вслед за этим последовал приказ обер-бургомистра Каминского № 215 от 20 июля 1942 года, предписывавший всех заболевших сыпным тифом госпитализировать в административном порядке не позднее третьего-четвертого дня заболевания. В случае отдаленности больниц на местные власти возлагалась обязанность организовывать для содержания таких больных специальные хаты, где под наблюдением медицинских работников содержать их до полного выздоровления. А тремя месяцами раньше Каминский, обеспокоенный возможностью распространения бешенства, обязал всех владельцев собак получить на них регистрационные номера и содержать только на привязи. Всех свободно бегающих собак отстреливала полиция, а их владельцы подвергались штрафу в размере 500 рублей.

Очевидно, к проведению более или менее сносной профилактической работы подталкивал и постоянно дававший о себе знать недостаток медикаментов.

Социальную защиту граждан осуществляли отделы социального обеспечения, в задачи которых входило назначение пенсий престарелым и нетрудоспособным инвалидам, забота о детях-сиротах, о семьях, лишившихся кормильца в результате военных действий, и многое другое. Так, усилиями органов социального обеспечения в городах Дмитровске, Дмитриеве и Севске к 1 декабря 1942 года открылись детские дома для детей-сирот, лишившихся родителей в результате налетов партизан. В Дмитровске был открыт дом престарелых, а дом престарелых в Дмитриеве — значительно расширен. Органы социального обеспечения провели подбор персонала и позаботились об обеспечении указанных заведений всем необходимым.

В некоторых случаях забота о детях-сиротах поручалась частным лицам, изъявлявшим такое желание. Так, в сентябре 1942 года одна из жительниц Брасова, уехав на работу в Германию, подкинула своего грудного ребенка семье Юшенковых. По желанию матери семейства Евгении Семеновны Юшенковой старшина Брасовской волости Морозов распорядился передать ребенка ей на бессрочное воспитание. За воспитание подкидыша Е.С. Юшенкова регулярно получала из фонда Брасовского старостата по два пуда зерна в месяц и по полтора кубометра дров.

Для установления инвалидности и определения степени нетрудоспособности, дававшей право на получение пенсии, в январе 1943 года заместителем обер-бургомистра С.В. Мосиным было утверждено Положение о врачебно-трудовых экспертных комиссиях (ВТЭК), которые и были организованы как в Локте, так и почти в каждом райцентре. Председательствовали на заседаниях ВТЭК, как правило, представители отделов социального обеспечения, а врачи различных специальностей выполняли функции экспертов.

В конце 1942 года по примеру Германии была проведена кампания «зимней помощи» малообеспеченным слоям населения. Проведение данного мероприятия не входило в обязанности органов социального обеспечения, а направлялось непосредственно обер-бургомистром. В соответствии с его приказом № 102 от 23 октября 1942 года «Об организации зимней помощи» при окружном самоуправлении был образован комитет под председательством начальника отдела агитации и пропаганды С.В. Мосина. В комитет вошли также редактор газеты «Голос народа» Н.Ф. Вощило и начальник штаба бригады милиции капитан И.П. Шавыкин. Аналогичные комитеты были созданы в центрах районов и волостей, а в старостатах местных управлений назначены уполномоченные. Данные органы работали на энтузиазме, без вознаграждения за труд. В воззвании к населению «Голос народа» разъяснял цели и задачи кампании.

Определяя сроки и порядок проведения кампании, приказ № 102 гласил:

Ǥ 3.

Данную кампанию провести в период с 1 ноября 1942 года по 1 января 1943 года.

§4.

Сбор производить исключительно на добровольных началах под лозунгом: «В Новой национальной России никто не должен погибнуть от голода или холода».

§5.

Комитеты и уполномоченные обязаны принимать от населения все предметы первой необходимости, как-то: обувь, одежду, белье, постельные принадлежности, головные уборы, носки, чулки и т. д. всех размеров, с изношенностью не свыше 60 проц., а также столовую и прочую посуду, кухонную утварь, мануфактуру и вполне доброкачественные продукты (в сыром виде).

§6.

На все сданные вещи и продовольствие приемщики или уполномоченные Комитетов обязаны выдавать квитанции каждому гражданину, а за неимением таковых — расписки с печатью старосты или старшины волости с обязательным перечислением принятых вещей и продовольствия, а также с указанием веса, меры, количества и качества принятого.

§ 7.

Все принятые вещи и продовольствие обязательно приходуются и хранятся в надежных помещениях, причем расходование их допускается исключительно по нарядам Окружного Самоуправления».

Отчеты первых же дней свидетельствовали об успешном начале кампании. Так, уже в первый день работы комитета в Комаричах в фонд «зимней помощи» поступило 5 верхних рубашек, 10 пар белья, 10 пар портянок, 5 пар рукавиц, 8 полотенец и другие вещи. А к 10 ноября на одной лишь Песчаной улице г. Дмитровска было собрано 55 кг ржи, 1 шапка, 14 предметов столовой и чайной посуды, 570 рублей. Стараясь поднять энтузиазм населения, окружная пресса отмечала некоторых активных жертвователей, например жителя Локтя Я.Л. Вишневецкого, пожертвовавшего в фонд «зимней помощи» 9 центнеров картофеля.

Таким образом, обер-бургомистру Каминскому и его администрации в короткий срок удалось наладить не только административное управление округом, но и систему образования, здравоохранения и социального обеспечения населения. И если создание органов самоуправления, их структура мало чем отличались от органов самоуправления на других оккупированных территориях СССР, то налаженная усилиями аппарата Каминского инфраструктура выгодно отличала жителей округа от их соотечественников, вынужденных жить в условиях нищеты и бесправия два, а то и три года.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.