Глава 9 «Женщина в посольстве»

Глава 9

«Женщина в посольстве»

Сентябрьским утром 1965 года я направлялся пешком в сторону советского посольства в Осло. По пути заглянул в газетный киоск. Все газеты пестрели огромными заголовками о разоблачении «норвежской Мата Хари» по имени Ингеборг Люгрен. Развертывалась очередная шумная кампания шпиономании. Люгрен? Ее я несколько раз видел в Москве, работая в МИД. Эта дама являлась секретарем в норвежском посольстве, отвечала на приличном русском языке на телефонные звонки, согласовывала визиты посла в МИД, другие протокольные мероприятия и встречи. Короче, мне доводилось с ней общаться. Но могла ли она быть советским агентом? Насколько мне было известно, она не фигурировала в оперативных документах даже в качестве полезного контакта.

Позволю себе небольшое отступление о том, что вкладывали советские спецслужбы в понятие «контакт». Люди, попавшие в число контактов, как правило, не догадывались, что имеют дело с сотрудником разведки. Уже после одной-двух встреч всем контактам — журналистам, политическим деятелям, ученым, дипломатам и т. д. — присваивались псевдонимы. Это не означало, разумеется, что контакт рассматривался как агент или потенциальный агент. Соблюдалась обычная мера предосторожности для предотвращения утечки информации на тот случай, если отношения с контактом со временем приобретут иной характер.

Все сотрудники КГБ обязаны были руководствоваться инструкциями об обязательном употреблении в переписке и на внутренних совещаниях только псевдонимов. Нарушение этого требования рассматривалось как серьезный служебный проступок или как преступление, если речь шла о разглашении государственной тайны.

Цель была ясна: запутать противника даже в тех случаях, если ему удастся перехватить документы или получить информацию путем прослушивания. Употребление псевдонимов в определенной степени уменьшало степень ущерба в случае предательства. Противнику было непросто установить, что стоит за псевдонимом: агент, доверительная связь, информационный контакт или первичный объект изучения.

«Супершпионка» Люгрен не относилась ни к одной из этих категорий. Это подтвердил ответ на запрос резидентуры из Центра. Дело пахло крупной провокацией. Напрашивался вывод: влиятельные силы в Норвегии хотят использовать громкое «шпионское дело» для нагнетания всеобщей подозрительности и отравления атмосферы, сложившейся после недавнего визита Хрущева.

Резидент в это время находился в отпуске, и я исполнял его обязанности. Военный атташе посольства на вопрос о том, имеет ли Люгрен какое-либо отношение к ГРУ, ответил отрицательно. Центр на наш запрос дал дополнительную информацию, что Люгрен действительно с такого-то по такое время работала в посольстве Норвегии на невысокой должности, к органам госбезопасности СССР отношения не имела и, напротив, обоснованно подозревалась в принадлежности к агентуре ЦРУ. Были зафиксированы случаи, когда Люгрен осуществляла «броски» писем для советских граждан в обычные почтовые ящики по заданию сотрудников ЦРУ, работавших под прикрытием американского посольства. Американцы, видимо, считали, что проведение таких операций скромной сотрудницей посольства маленькой Норвегии увеличивало их шансы остаться незамеченными.

На следующее утро я вновь шел на работу пешком. Вдруг увидел, что начальник норвежской контрразведки Брюн, проживавший недалеко от нашего посольства, идет мне навстречу. Он попытался сделать вид, что не замечает меня, но я подошел к нему и прямо задал ряд нелицеприятных вопросов: что за спектакль устроен? Как понимать этот скандал в свете наметившегося улучшения двусторонних отношений? Что вообще происходит?

Брюн ответил очень серьезно и сухо: «Выявлять шпионов — это моя работа. Здесь я ничего не могу поделать».

В Норвегии все знают, что произошло дальше. Нашим читателям, возможно, также небезынтересно будет узнать, что после долгих и изнурительных допросов, на которых Люгрен вела себя стойко, дело полностью рассыпалось. Наши подозрения в отношении нее, напротив, полностью подтвердились. Она действительно выполняла задания американцев. Начальник норвежской военной разведки Вильгельм Эванг в свое время лично просил министра иностранных дел командировать Люгрен в посольство в Москву. Очевидно, по этому поводу к нему обращались американцы.

Меня очень удивило выявившееся в результате этой кампании полное отсутствие сотрудничества между различными норвежскими специальными службами. То, что отношения между ними, мягко говоря, оставляли желать лучшего, нашей резидентуре было известно.

Определенные источники информации мы имели. Мы установили, что причины разногласий глубже взаимной зависти и соперничества. Они носили политический характер и родились еще в годы войны. Если за созданием военной разведки стояли представители Норвежской рабочей партии, такие как Эванг, принимавший активное участие в движении сопротивления, то контрразведка формировалась из буржуазной среды на основе полицейского управления Осло. Поэтому не удивительно, что представители левых сил Норвегии весьма нелестно отзывались о местной контрразведке. Многие чувствовали себя «под колпаком» как политически неблагонадежные или потенциально опасные с точки зрения безопасности. Высказывания о том, что спецслужбы «ищут призраки средь бела дня», могут кому-то показаться преувеличением. Но мне известно, что норвежские контрразведчики под надуманными предлогами поломали судьбу не одного талантливого соотечественника, швырнули вниз со служебной лестницы, закрыли двери к карьере. А тем оставалось только догадываться, кто стоит за этой травлей.

Таким образом, натянутые отношения между специальными службами Норвегии не были секретом. В «деле Люгрен» поражала степень их нескоординированности.

Это заставило многих в Норвегии задуматься. Признав, что была допущена грандиозная ошибка, некоторые граждане, тем не менее, продолжали считать свою страну идеальным правовым государством. Но как же случилось, что в стране, гордящейся соблюдением прав человека, два государственных ведомства не удосужились связаться и выяснить вопрос, в результате чего за решетку попал человек на основании только, как потом выяснилось, сомнительных показаний перебежчика. Эванг и Брюн либо вообще не обменивались информацией, либо заведомо лгали друг другу.

Любая спецслужба в мире время от времени допускает ошибки. Советская контрразведка, во всяком случае когда я ее возглавлял, никогда бы не допустила ареста на таком зыбком основании, без достаточных улик.

Проведя значительную часть своей сознательной жизни в Норвегии, я приобрел и сохраняю уважение к открытости, политической свободе и демократическим принципам норвежского общества. Но я обратил внимание на то, что местная контрразведка под влиянием шпиономании и в ее интересах прибегала к недозволенным методам, в которых необоснованно обвиняли КГБ. В идеале контрразведка должна быть настолько эффективной, чтобы действовать профилактически и не доводить дело до шпионских процессов. Но, видимо, «громкие дела» время от времени нужны самим спецслужбам, чтобы продемонстрировать свою нужность и полезность. В случае с Люгрен стремление разоблачить Советский Союз как «империю зла» было столь велико, что они пренебрегли элементарной проверкой.

Ради справедливости должен отметить, что норвежская контрразведка не относилась к числу худших. Она работала в целом активно и профессионально. За время моей работы в Норвегии в ней никогда не применялись столь жесткие метода воздействия, какие, например, практиковали американские и английские спецслужбы. Исключение составляет случай с Арне Трехолтом, о котором я расскажу ниже.

Одной из причин того, что норвежские спецслужбы крупно оскандалились в «деле Люгрен», был «сигнал» от перебежчика Голицына, работавшего раньше в советской контрразведке. Лично я его не знал, но слышал, что еще в 50-е годы он высказывал неудовлетворение своим служебным положением, считал, что руководство и коллеги его недооценивают. Он даже писал письма Сталину с критикой стиля и методов работы конкретных сотрудников. О реакции Сталина мне неизвестно, но я знаю, что, находясь в Финляндии, Голицын встал на путь измены и выдал американским спецслужбам нескольких агентов.

Голицын сообщил якобы, что у КГБ есть «женщина в норвежском посольстве», о чем американцы проинформировали своих норвежских коллег. Но предатель не знал ни ее имени, ни положения. Мы подозревали также, что другой перебежчик из советской контрразведки — Носенко, не вернувшийся из Швейцарии в 1964 году, — мог сообщить на Западе некоторые сведения. Женщина, которая работала на нас в норвежском посольстве в Москве, как выяснилось через много лет, вовсе не носила имя Ингеборг Люгрен.

Еще один изменник — Гордиевский, сбежавший в Великобританию в 1985 году, — претендует на то, что якобы выдал Западу подлинную «женщину КГБ в норвежском посольстве» — Гунвор Галтунг Ховик, а также дал наводку на блестящего норвежского дипломата и политика Арне Трехолта. Гордиевский не устает публично похваляться этими «достижениями».

Откровения предателя являются чистым вымыслом. Когда Ховик была арестована в Осло в январе 1977 года, Гордиевский работал в Копенгагене. Никакого отношения к норвежским делам ни до того, ни после он не имел. О жестких правилах конспирации в разведке я уже говорил.

К информации Гордиевского следует относиться скептически. Он еще преподнесет своим хозяевам немало неприятных сюрпризов. Он уже их преподносит. Благодаря публицистическим исповедям предателя КГБ в глазах многих наблюдателей из организации с чуть ли не сверхъестественными возможностями внезапно превратился в проходной двор без какой-либо дисциплины и конспирации, где офицеры только и делают, что на каждом углу рассказывают друг другу об иностранной агентуре. Провокаторская роль Гордиевского начинает разоблачаться, в том числе в судебном порядке, о чем я скажу несколько ниже.

Что касается Ховик, то Гордиевский неоднократно и публично заявлял, что именно он выдал ее. В своей же последней книге, вышедшей в Англии в феврале 1995 года, он вдруг дает обратный ход. Почему? Думаю, что по совету норвежских и взаимодействующих с ними других западных спецслужб. Показания Гордиевского и так уже перестали вызывать доверие, и полная дискредитация его как «свидетеля» может привести к пересмотру дела Трехолта, сфабрикованного на основе ложных показаний «анонимного источника».

Норвежская контрразведка не намерена делиться с Гордиевским «славой» в выявлении Ховик как агента КГБ. Она якобы самостоятельно вычислила ее и осуществила захват, о чем бывшие норвежские контрразведчики написали немало мемуаров. Гордиевский вынужден корректировать свои прежние откровения. В своей новой книжке он пишет, что впервые узнал имя Ховик лишь после ее ареста в 1977 году. До этого же, мол, ему удалось разузнать через своего сослуживца в Копенгагене Вадима Черного и передать англичанам псевдоним агента-женщины в МИД Норвегии — «Грета», а также данные о наличии «еще более важного источника» в этом министерстве. Прикрываться именем своего бывшего коллеги, ныне умершего, — типичный прием для предателя.

После ареста Ховик в Центре была создана комиссия по расследованию причин ее провала. Как всегда в таких случаях, стопроцентно установить их невозможно. Но всегда нужно исходить из того, что версия контрразведки о предшествовавших аресту обстоятельствах направлена на введение в заблуждение спецслужбы противника. В случае с Ховик она сводилась к тому, что на «Грету» вышли путем слежки за сотрудником советской разведки. Версия была заведомо ложной.

Наше расследование показало, что утечка информации скорее всего произошла на стадии реализации материалов, поступивших от Ховик. Это подтвердилось разоблачением американского агента в управлении планирования внешнеполитических мероприятий МИД СССР Огородника (прототип известного «Трианона» из романа Юлиана Семенова «ТАСС уполномочен заявить…») в 1978 году. Огородник, имевший доступ к некоторым материалам разведки, предназначенным для доклада министру, передавал их ЦРУ и после задержания покончил жизнь самоубийством, приняв яд.

Независимо от того, кто дал наводку на Ховик, норвежская контрразведка и прокуратура должны были проверить подлинность высказываний их основного «анонимного свидетеля из рядов КГБ» по делу Трехолта. Это дело задним числом неминуемо развалится. В тех странах, где Гордиевский служил, а именно в Дании и Великобритании, именно так и произошло с рядом дел, заведенных по его информации.

Высказывания Гордиевского о Гунвор Галтунг Ховик пополняют список примеров, когда предатель прибегал к слухам, голословным утверждениям, выдумкам и откровенной лжи. С их помощью он и кормился все эти годы.

Мне стало известно, что редактор внешнеполитического отдела одной из центральных датских газет «Информашон» Йорген Драгсдаль поднял перчатку, брошенную Гордиевским в серии статей, и что бывший депутат английского парламента, видный лейборист Майкл Фут сделал то же самое: они оба подали в суд на издателей Гордиевского. И оба выиграли процессы. В ходе судебных расследований в Дании и Великобритании было установлено, что Гордиевский лгал.

Но в Норвегии, к которой он никогда не имел никакого отношения, эти судебные решения были встречены молчанием. Норвежские средства массовой информации, которые подавали ранее Гордиевского как «человека судьбы» Трехолта, никак не отреагировали на эти процессы.

Не свидетельствует ли это о том, что норвежская «четвертая власть», которая подыгрывала государственным инстанциям в политической игре и создании мифов, не осмеливается сегодня признать свою роль в грубом попрании прав человека и осуждении «врага народа» задолго до суда на основании ложных сведений?

Гунвор Галтунг Ховик была классическим примером агента, если принять во внимание мотивы ее сотрудничества, типичные для послевоенного времени.

Еще во время войны она стала испытывать большую симпатию к Советскому Союзу, который нес на себе основное бремя борьбы с фашизмом, и к советским военнопленным, оказавшимся в гитлеровских концлагерях в Норвегии. Это чувство еще более усилилось, когда Красная Армия освободила Северную Норвегию от оккупантов, понеся тяжелые потери.

Работая в одном из концлагерей в Будё в качестве сестры милосердия, Ховик влюбилась в русского военнопленного, молодого инженера из Ленинграда Владимира Козлова. Она помогла ему и двум его товарищам по плену бежать в Швецию. После войны Ховик решила разыскать Козлова в России. Владея русским языком, она получила должность в норвежском посольстве в Советском Союзе.

Здесь она восстановила контакт с В.Козловым, попав в поле зрения КГБ. При помощи Козлова она была завербована. Ее работа на нас заключалась в передаче секретных документов, причем не случайных и не валом, а вполне определенных. Устная информация с ее стороны особого интереса не представляла, поскольку она занимала техническую должность и не разбиралась в хитросплетениях внешней политики.

Таким образом, она работала на нас с конца 40-х годов вплоть до ареста в январе 1977 года — более 30 лет. Редко кому удается работать на иностранную разведку так долго. Особенно полезными были ее услуги после возвращения из Москвы на работу в МИД Норвегии. Я непосредственно с ней не работал. С Ховик встречался поначалу резидент Леонид Лепешкин, а впоследствии оперативный работник Александр Принципалов. Но летом 1971 года, когда Лепешкин находился в отпуске, мне довелось провести одну встречу с ней в месте, расположенном далеко от Осло. Как обычно, я тщательно проверился на маршруте следования. Учитывая важность встречи, я послал всех своих сотрудников «на задания» в город, чтобы максимально оттянуть силы местной контрразведки.

Стояла прекрасная погода, и мы беседовали с Ховик минут двадцать, прогуливаясь по лесу. В завершение встречи она передала мне секретные материалы, сказав, что слышала обо мне в норвежском МИД как о знатоке норвежской внешней политики. У меня о ней сложилось впечатление как об очень совестливом источнике, руководствовавшемся идеологическими мотивами. Мы высоко ценили ее вклад, несмотря на то что за все эти годы никогда не получали действительно сенсационных документов. Но поток материалов от нее был стабильным и затрагивал именно те вопросы, которые нас прежде всего интересовали.

То, что норвежская контрразведка затратила столько времени на выявление Ховик после получения «сигналов», кому-то может показаться странным, но необходимо отдавать себе отчет в сложности идентификации агента, если не знаешь ни его имени, ни должности. Но, в конце концов, она была женщиной, владевшей русским языком и работавшей ранее в норвежском посольстве в Москве, как и Ингеборг Люгрен. Между арестом Люгрен и захватом Ховик прошло около 12 лет.

Возможно, сыграл свою роль и тот факт, что после измены Носенко в 1964 году в отношениях с Ховик был сделан годичный перерыв. После того как страсти улеглись, контакт возобновился. Тем не менее, несмотря на все предосторожности, уберечь Гунвор Галтунг Ховик не удалось. Летом 1977 года, еще до начала судебного процесса, она скончалась в тюрьме.

За успешную многолетнюю работу Гунвор Ховик была награждена советским орденом Дружбы народов. Конечно, сам орден не мог быть передан ей, потому что он стал бы неоспоримой уликой. Но и орден, и наградные документы были показаны разведчице, чему она была искренне рада. После ее смерти в закрытом музее разведки в Ясенево был помещен ее портрет под псевдонимом «Грета» с указанием, что она была «важным информационным источником в Скандинавии».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Сказ о посольстве Чингисхана

Из книги Ордынский период. Голоса времени [антология] автора Акунин Борис

Сказ о посольстве Чингисхана После того как Чингисхан понудил покориться хонгирадов, он удалился с тех земель, пришел и сел на восточном берегу речушки Тунхэ горхи. И послал Чингисхан[107] к Ван-хану послами Архай хасара и Сухэхэй жэгуна со словами: «Мы стали станом на


Глава 8. ЖЕНЩИНА В ЛАГЕРЕ

Из книги Архипелаг ГУЛаг автора Солженицын Александр Исаевич

Глава 8. ЖЕНЩИНА В ЛАГЕРЕ Да как же не думать было о них ещё на следствии? — ведь в соседних где–то камерах! в этой самой тюрьме, при этом самом режиме, невыносимое это следствие — им–то, слабым, как перенести?!В коридорах беззвучно, не различишь их походки и шелеста


В Советском посольстве

Из книги Повседневная жизнь Берлина при Гитлере автора Марабини Жан

В Советском посольстве В посольстве СССР беседуют о Гитлере. Немецкий барон, полковник рейхсвера, одетый в штатское, поднимается на лифте в маленький салон, украшенный фотографиями Ленина и Сталина. Этот юнкер, бывший член «Стального шлема», чувствует себя вполне


Глава 9 На банкете в посольстве США

Из книги Наследники СМЕРШа. Охота на американских «кротов» в ГРУ автора Терещенко Анатолий Степанович

Глава 9 На банкете в посольстве США Прибыв в Москву, Поляков, с одной стороны, решил «отдохнуть» от черного, неблагородного бизнеса, с другой — он патологически стал бояться активничать в Москве. Особенно страшили его личные встречи и закладки тайников. После громких


Глава 3 Женщина

Из книги Клеопатра. Последняя царица Египта автора Вейгалл Артур

Глава 3 Женщина Едва ли можно сомневаться в том, что ночная беседа Цезаря с Клеопатрой совершенно изменила его представление о ситуации. До драматического появления царицы во дворце главной целью короткого пребывания Цезаря в Александрии, после того как ему была


«ИМЕТЬ ПРИ ПОСОЛЬСТВЕ… СПОСОБНОГО ОФИЦЕРА»

Из книги Душа разведчика под фраком дипломата автора Болтунов Михаил Ефимович

«ИМЕТЬ ПРИ ПОСОЛЬСТВЕ… СПОСОБНОГО ОФИЦЕРА» Итак, как мы уже сказали, военная разведка раньше других служб сумела «переварить» опыт Крымской войны. Если милютинские военные реформы охватывают примерно десять лет — с 1860 но 1870 год, то «Проект общих статей инструкции


Глава 1 ЖЕНЩИНА – ЗАГАДКА

Из книги Женщина в мире мужчин. Курс выживания автора Картленд Барбара

Глава 1 ЖЕНЩИНА – ЗАГАДКА Женщина – что она такое?Добро или зло, богиня или ведьма, ангел или дьявол?Рочестер, известный повеса XIX века, писал: В младые годы без смущенья В распутстве видит развлеченье, Но к старости, Устав от прошлых дел и денег ради, Берется


В советском посольстве

Из книги Тегеран 1943 автора Бережков Валентин Михайлович

В советском посольстве Рузвельт вначале отклонил приглашение остановиться в советском посольстве. Он объяснял, что чувствовал бы себя более независимым, не будучи чьим-то гостем. Кроме того, он уже раньше отклонил приглашение, полученное от англичан, и мог теперь обидеть


Теракт в германском посольстве

Из книги Громкие убийства автора Хворостухина Светлана Александровна

Теракт в германском посольстве Знаменитый немецкий дипломат эпохи Первой мировой войны Вильгельм Мирбах был выходцем из семьи состоятельного графа Мирбаха. Несмотря на это, в апреле 1918 года он согласился возглавить германское посольство, направлявшееся в столицу


Шпионы в посольстве США

Из книги Секреты Штази. История знаменитой спецслужбы ГДР автора Келлер Джон

Шпионы в посольстве США Подобно всем другим учреждениям США и НАТО, ставшим объектами внимания разведки ГДР, не составили исключение и американские посольства в Бонне и Восточном Берлине. Сотрудники службы безопасности государственного департамента знали об этом,


В СОВЕТСКОМ ПОСОЛЬСТВЕ

Из книги Тегеран 1943. На конференции Большой тройки и в кулуарах автора Бережков Валентин Михайлович

В СОВЕТСКОМ ПОСОЛЬСТВЕ Рузвельт вначале отклонил приглашение остановиться в советском посольстве. Он объяснял, что чувствовал бы себя более независимым, не будучи чьим-то гостем. Кроме того, он уже раньше отклонил приглашение, полученное от англичан, имог теперь обидеть


Шпионское трио в американском посольстве

Из книги Призраки с улицы Чайковского автора Красильников Рэм Сергеевич

Шпионское трио в американском посольстве Деннис Макмэхен и Джозеф Макдональд, третий и второй секретарь в административном и экономическом отделах — кадровые разведчики ЦРУ. Питер Сэмлер, карьерный дипломат, советник посольства, руководитель экономического отдела,


Скандал в посольстве

Из книги Мифы и загадки нашей истории автора Малышев Владимир

Скандал в посольстве Однако установить канал, через который совершенно секретные чертежи «Стингеров» попали в СССР, удалось только после того, как в советском посольстве в Афинах произошел страшный скандал. Из своей служебной квартиры в престижном районе греческой


Глава 8. Американский «источник информации» в посольстве Германии в Москве 

Из книги Пакт, изменивший ход истории автора Наджафов Владимир Гусейнович

Глава 8. Американский «источник информации» в посольстве Германии в Москве  Многие тайны международной политики периода развязывания Второй мировой войны отнюдь не были таковыми в буквальном смысле этого слова. То есть тайнами, о которых мало кто мог знать и даже


Николай Долгополов Оперативный вальс в германском посольстве

Из книги Оперативный вальс в германском посольстве[статья] автора Долгополов Николай Михайлович

Николай Долгополов Оперативный вальс в германском посольстве 17 мая 1941 года посол Шуленбург пригласил на танец Зою Воскресенскую — майора внешней разведки и будущую знаменитую писательницу Разведчицу Зою Воскресенскую нежданно рассекретил в начале 1990-х лично