Теракт в германском посольстве

Теракт в германском посольстве

Знаменитый немецкий дипломат эпохи Первой мировой войны Вильгельм Мирбах был выходцем из семьи состоятельного графа Мирбаха. Несмотря на это, в апреле 1918 года он согласился возглавить германское посольство, направлявшееся в столицу Советской России.

Летом 1918 года, когда правительство молодой Страны Советов решало судьбу царской семьи, Мирбах неоднократно предупреждал судей, что уничтожение императрицы и ее детей может иметь негативные для России последствия.

Посол утверждал, что родственные отношения (Александра Федоровна была немкой по происхождению) могут заставить германского кайзера расторгнуть подписанный в первых числах марта Брест-Литовский мирный договор и возобновить военные действия на фронте.

Именно эту цель – спровоцировать Германию на продолжение войны – преследовали левые эсеры, недовольные политикой большевиков. Убийство германского посла графа Мирбаха являлось частью их коварного плана.

Реализовать задуманное ЦК партии левых эсеров поручил одному из своих членов, а именно Якову Блюмкину. Поскольку этот человек работал в ВЧК, ему не составило особого труда изготовить документы, позволявшие беспрепятственно проникнуть в здание, где размещались дипломатические представители кайзеровской Германии.

6 июля 1918 года в здании германского посольства Блюмкин совершил террористический акт, имевший целью смерть графа Мирбаха. Несколькими выстрелами убийце удалось осуществить задуманное: дипломат был мертв.

Однако надежды левых эсеров на возобновление войны с Германией не оправдались. Желая как-то оправдать это убийство, левые эсеры подняли в Москве мятеж, но большевикам удалось подавить выступление оппозиционеров.

До настоящего времени сохранились официальные показания адъютанта военного атташе лейтенанта Леонгарта Миллера о террористическом акте, совершенном Яковом Блюмкиным в июле 1918 года.

Яков Блюмкин

Миллер стал свидетелем убийства Мирбаха случайно.

Накануне он получил приглашение от первого советника посольства Рицлера принять участие в приеме двух членов из Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией.

Лейтенант утверждал, что у «доктора Рицлера имелась в руках бумага от председателя комиссии Дзержинского, которой двое лиц уполномочивались для переговоров по личному делу с графом Мирбахом».

Когда 6 июля адъютант вошел в вестибюль здания посольства с Рицлером, там уже находились русские представители.

Одному из них – смуглому брюнету с бородой, усами и пышной шевелюрой, облаченному в костюм черного цвета – на вид можно было дать лет 30—35.

Миллер свидетельствовал, что бледный отпечаток на лице делал его похожим на анархиста (именно такое впечатление о представителях бунтарского течения сложилось у большинства современников). Этот человек представился Яковом Блюмкиным.

Его спутник – худощавый молодой человек с небольшой горбинкой на носу, светло-русыми, скорее даже рыжеватыми волосами – не носил бороды, но имел маленькие усики. Фамилия этого мужчины была Андреев.

Вскоре всех собравшихся в вестибюле пригласили в приемную, расположенную на правой стороне особняка. Стены этой комнаты были окрашены в малиновый цвет, богатый интерьер соответствовал заданному стилю.

Адъютант рассказывал: «Когда все мы четверо уселись возле стола, Блюмкин заявил доктору Рицлеру, что ему необходимо переговорить с графом по его личному делу». Видимо, имелись в виду сведения о покушении на жизнь главы германского посольства.

Рицлер был вынужден пойти за Мирбахом. Вскоре они вернулись в малиновую приемную.

Блюмкин объяснил, что причиной их визита стал процесс по делу одного венгерского офицера, графа Роберта Мирбаха. Одинаковые фамилии и титулы вынудили Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией обратиться к германскому послу за разъяснением.

Вильгельм Мирбах ответил на это, что не имеет ничего общего с упомянутым офицером, и пожелал узнать, в чем именно заключается суть дела. В ответ прозвучали следующие слова: «Через день дело будет поставлено на рассмотрение трибунала». Однако это ни в коей мере не взволновало германского посла, его не интересовала судьба незнакомого человека.

Тогда сидевший сзади Андреев обратился к Блюмкину с замечанием: «По-видимому, послу угодно знать меры, которые могут быть приняты против него».

Эти слова послужили сигналом к началу действий. Повторив слова своего спутника, Блюмкин вскочил со стула, выхватил из портфеля пистолет и выстрелил по несколько раз в графа Мирбаха, доктора Рицлера и адъютанта Миллера. Он, видимо, сильно волновался, поэтому выпущенные им пули не причинили никому вреда.

По свидетельству Миллера, «граф выбежал в соседний зал и в этот момент получил выстрел – навылет пулю в затылок. Тут же он упал. Брюнет продолжал стрелять в меня и доктора Рицлера. Я инстинктивно опустился на пол, и когда приподнялся, то тотчас же раздался оглушительный взрыв от брошенной бомбы.

Посыпались осколки бомбы, куски штукатурки. Я вновь бросился на пол, и, приподнявшись, увидел стоявшего доктора. Одновременно мы с ним кинулись в залу и увидели графа, лежавшего на полу без движения в луже крови…»

Тем временем террористы успели скрыться с места преступления. Они выскочили через раскрытое окно, сели в поджидавший их неподалеку автомобиль и уехали в неизвестном направлении.

Стоит отметить, что вскоре после случившегося Якова Блюмкина арестовали. Но уже через несколько дней его отпустили и даже снова приняли на работу в ГПУ НКВД.

В конце 1920-х годов убийца посла Мирбаха погиб, став одной из первых жертв репрессивной политики Иосифа Сталина.