Глава семнадцатая Век рыцарского духа

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава семнадцатая

Век рыцарского духа

ВОЙНА И «ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ»

XIV век являлся периодом нескончаемых раздоров и всеобщего беспорядка в Европе. Он был не только столетием непрерывных войн, но повторявшихся эпидемий чумы, одна из которых унесла в могилу почти треть населения Англии. В последнее десятилетие XIII века шотландцам постоянно не давал покоя королевский дом Плантагенетов, но в 1314 году Брюс в битве при Баннокберне нанес сокрушительное поражение захватчикам. Впоследствии независимость Шотландии была официально признана Эдуардом II, подписавшим в 1328 году договор в Нортгемптоне.

Вскоре Англия вступила в войну с Францией, причиной которой стал давнишний спор между Эдуардом II и французским монархом. Являясь ко всему прочему герцогом Аквитании, английский король в формально-юридическом отношении был вассалом Карла IV. Однако Эдуард отказался признать сюзеренитет французской короны, на что Карл в 1324 году отреагировал захватом принадлежавших англичанам в Гаскони земель. В ответ на действия французского государя Эдуард II, пригрозив прекращением торговли с Фландрией, заключил военный союз с герцогом Бургундским. Пикантность создавшейся ситуации придавал тот факт, что английский король был женат на родной сестре французского монарха Изабелле. Последняя в результате территориального конфликта стала настолько одиозной фигурой в Англии, что в 1325 году была вынуждена вернуться на родину. Здесь, во Франции, вместе со своим английским любовником Роджером Мортимером, бароном Вигморским, она сплела нити заговора против своего супруга, закончившегося в 1327 году низложением Эдуарда II и его убийством.

В следующем году скончался Карл IV — последний представитель рода Капетингов, и на французский престол под именем Филиппа VI вступил его двоюродный брат, граф Валуа. Но право престолонаследия Филиппа было оспорено новым английским королем Эдуардом III. Благодаря убийству отца (инспирированному его же собственной матерью), Эдуард, как внук Филиппа IV Красивого, получил формальное право провозгласить себя единственным истинным королем Франции. В 1330 году Эдуард III обезглавил Мортимера и заключил в тюрьму свою мать Изабеллу. В 1346 году его лучники в битве при Кресси, начисто выкосив градом стрел стройные ряды французских рыцарей, принесли Англии первую безоговорочную победу. Так началась Столетняя война, сразу набрать полный ход которой помешала лишь охватившая Англию в 1348 году эпидемия «Черной смерти».

В том же самом году, среди общей сумятицы сражений и чумного поветрия начался «Век рыцарского духа». Предания говорят о том, что это произошло в 1348 году, когда король Эдуард заметил, как некоторые из его придворных посмеивались над графиней Селисберийской, уронившей в их присутствии свою подвязку. Подняв у всех на виду этот предмет женского туалета, король демонстративно прикрепил его к своей ноге, сопроводив данное действие словами: «Hony soit qui mal y pense — Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает». Эдуард, чьи рыцарские турниры получили широкую известность, отобрав две дюжины наиболее достойных дворян, торжественно посвятил их в учрежденный им орден Подвязки. Романтические традиции Круглого Стола короля Артура стали для Эдуарда образцом рыцарского равенства. Разработанный на их основе кодекс чести требовал от рыцаря служения Богу и королю, отстаивания своего доброго имени, а также уважения и защиты достоинства дам.

Старшим сыном Эдуарда III был Эдуард, принц Уэльский, прозванный впоследствии историками за цвет своих доспехов Черным Принцем. Особенно отличившись в сражении при Кресси, он заслужил плюмаж из трех страусовых перьев и личный девиз «Я служу», который с тех пор украшал фамильный герб принцев Уэльских. В течение восьми лет Черный Принц был наместником английского короля в Аквитании, где проявил себя как безжалостный, наводивший на всех страх правитель. В Англии, тем не менее, он стал образцом рыцарского благородства и одним из излюбленных героев романтической литературы в тот мрачный период нескончаемых войн и страданий.

РОМАНЫ АРТУРОВА ЦИКЛА

Легенды о короле Артуре, ставшие в «Век рыцарского духа» образцом для подражания, имели мало общего с историческим прототипом этого героя — «верховным королем» кельтов и гулетиком не ведавших в VI веке пощады бесстрашных воинов. Однако предания о Граале перенесли Артура в историческую обстановку позднего средневековья, и истории о его странствующих рыцарях получили широкую известность. Таким образом, во времена учреждения ордена Подвязки образы рыцарей короля Артура были приведены в соответствие с требованиями эпохи и превратились в великодушных поборников справедливости того времени. В Винчестерском замке в настоящее время хранится огромный дубовый Круглый Стол династии Плантагенетов, диаметром 5,5 метра и весом 1,25 тонн. Применение радиоуглеродного метода позволяет отнести его ко времени правления Генриха III (1216—1272). Однако стилизованные под эпоху Артура живописные украшения были выполнены позднее и, судя по художественному замыслу, относятся к эпохе короля Генриха VIII Тюдора.

В предшествующей главе мы уже рассматривали образ Артура с позиций исторической достоверности; и теперь было бы уместно взглянуть на легендарного Артура — вдохновителя «Века рыцарского духа», история которого родилась после написания в 1147 году Гальфридом Монмутским «Истории бриттов». Выполняя заказ своего нормандского благодетеля, графа Глостерского, Гальфрид перенес Артура Мак-Эдана из Далриады в западные районы острова; он превратил Гвирлло, дукса Каруэля, в герцога Горлоя Корнуолльского; писатель придумал Утера Пендрагона и ввел в свое произведение ряд персонажей и тем, которые удовлетворяли потребностям феодального общества той эпохи. Помимо всего прочего, наиболее фантастичным нововведением Гальфрида стал Калибурн — волшебный меч короля Артура, выкованный на острове Авалон.

В 1155 году джерсейский поэт Роберт Уэйс написал «Балладу о Бруте». Произведение представляло собой стихотворную переработку «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского, основанную на традиционном представлении о том, что цивилизация на Британских островах возникла в 1130 году до Р.Х. после поселения здесь троянских изгнанников во главе с Брутом [89]. Копия баллады Уэйса, содержавшая самую первую ссылку на рыцарей Круглого Стола, была подарена Алиеноре Аквитанской. В этой достойной внимания работе выведенная у Гальфрида королева Ганумара более правильно называлась Гвиниферой, а волшебный меч Артура был переименован из Калибурна в Экскалибур [90].

Приблизительно в 1190 году вустерширский священник Леймен перевел поэму Уэйса на английский язык, но несколько раньше во Франции вышел еще более увлекательный роман на данную тему. Его автором был Кретьен де Труа, создававший свое произведение под идейным руководством графини Марии Шампанской. Кретьен, присвоив Гвинифере более поэтическое имя Гвиньевры, трансформировал и без того красочное предание об Артуре в совершенно фантастическую легенду. Пять его связанных между собой историй появились в 1175 году, и именно в написанном его рукой рассказе о Ланселоте («Рыцарь на двуколке») Камелот впервые фигурирует в качестве резиденции королевского дворца. В таких произведениях, как «Ивэн — Рыцарь Льва», Кретьен де Труа переносит действие в аристократические круги, где все герои списаны с реальных лиц, представлявших цвет высокородного общества Леона с VI по XI столетие. Отличительным признаком родового герба графов Леонских являлся черный лев на золотом поле, что дало повод называть их «рыцарями льва».

Именно в то время романисты континентальной Европы начали включать в произведения Артурова цикла предания о Святом Граале. По просьбе графа Филиппа Эльзасского Кретьен де Труа начал писать продолжение своей знаменитой «Истории о Персевале». Однако в процессе работы над книгой он скончался, и труд его был завершен другими писателями.

Вслед за ним за разработку Артуровой темы взялся бургундский поэт Робер де Борон. Среди его поэм, написанных в 90-х годах XII века, выделяется «Иосиф Аримафейский. Исторический роман о Святом Граале». Однако в отличие от повествования Кретьена де Труа, герои де Борона не являются современниками короля Артура. Произведение его, по существу, было связано со временем жизни Иосифа Аримафейского.

Примерно к тому же самому времени относится и написание анонимного манускрипта под названием «Перлево». В данном труде, принадлежащем перу тамплиеров, утверждалось, что Персеваль приходился внучатым племянником Иосифу Аримафейскому. Затем, в самом начале XIII столетия на суд читателей выносится роман «Парцифаль», автор которого баварец Вольфрам фон Эшенбах излагает во всех подробностях историю семейства Грааля.

Более полно тема короля Артура была раскрыта в серии из пяти историй, увидевших свет в период с 1215 по 1235 год и получивших название «общедоступного цикла». В этом написанном монахами-цистерцианцами труде фигурировал рыцарь Галаад, сын Ланселота, и его мать — дочь царя ловцов Элейн Корбеник. Центральной фигурой повествования по-прежнему оставался величайший из рыцарей Круглого Стола — Персеваль. В романах «общедоступного цикла» за Артуром сохранялся появившийся в поэме Уэйса меч Экскалибур, а также говорилось о том, что он получил это оружие от Озерной Владычицы. В тот момент история о том, как Артур извлек свой меч из камня, вообще не связывалась с Экскалибуром. Данная версия была связана с совсем иным случаем, описанным Робером де Бороном в своем романе «Мерлин». Только в XIX столетии Экскалибур и камень соединились единой сюжетной линией.

На протяжении всего этого периода господства франко-германской романтической литературы образ короля Артура не занимал сколь-нибудь заметного места в сочинениях британских авторов. Английская поэма «Артур и Мерлин» появилась лишь в конце XIII века. В Уэльсе в начале XIV столетия вышла в свет «Книга Талисина», в которой описывалось пребывание Артура в фантастическом потустороннем мире. Он также упомянут в «Белой книге Риддерха» (около 1325 года) и в «Красной книге Хергеста» (около 1400 года). Упоминания об Артуре можно было найти как в валлийских «Триадах», так и в «Черных ветвях Мавиногов». Последнее произведение было в XIX веке переведено на английский язык Шарлоттой Гест и издано под исправленным названием «Мабиногион».

И только в XV столетии — по прошествии почти восьми веков со времен подлинного Артура — все предания были сведены воедино в том виде, в котором мы привыкли видеть их в наши дни. Это произошло при издании собрания сочинений Томаса Мэлори из Уоркшира, вышедшего в свет в 1485 году под общим названием «Смерть Артура». Будучи одной из первых книг, напечатанных Вильямом Какстоном, произведения Мэлори заслужили репутацию образцового литературного труда по Артуровой теме. Следует сказать, тем не менее, что книга не являлась документальным отчетом о каких-либо подлинных исторических событиях. Произведение писалось по заказу Маргариты Бофорт, графини Сомерсетширской и матери человека, который в тот самый год взошел на английский престол под именем Генриха VII Тюдора. Именно в тот же период имена Артура и Утера начали фигурировать во вновь составленных родословных, и на то имелись веские причины. Когда Генрих Тюдор отобрал у Ричарда III корону Плантагенетов, то свои претензии на право престолонаследия он мог обосновать лишь тем, что являлся сыном праправнучки короля Эдуарда III. Для того чтобы представить наследственные права Тюдоров в наиболее благоприятном свете, Генрих дал указания составить новые родословные, в которых убедительно доказывалось бы его происхождение из рода принцев Уэльсских. Специалисты по генеалогии, составлявшие эти в основе своей точные родословные древа, стремясь внести в них элемент некой загадочности, правда, перестарались. Наряду с историческими личностями к Корнуолльскому роду были причислены также Утер Пендрагон и Артур.

Знаменитые истории Мэлори представляли собой компиляцию наиболее популярных преданий, заимствованных из различных источников. В ход были пущены все известные имена, и в угоду Генриху VII замок Камелот переместился в Винчестер — родовое владение Тюдоров в Гемпшире. Наряду с тем, что старые предания обогатились различного рода подробностями, были также разработаны и новые сюжетные линии. Не последнее место среди них занимала любовная история Ланселота и Гвиньевры. Рыцарские принципы занимали центральное место в творчестве Мэлори, хотя сам он был довольно известным нарушителем законов. Он неоднократно попадал в тюрьму за воровство, изнасилование, кражу скота, долги, вымогательство и покушение на жизнь герцога Букингемского. Несколько раз в период с 1451 по 1470 год он отбывал наказание, находясь под стражей в тюремных камерах Коулхилла, Колчестера, Лудгейта, Ньюгейта и лондонского Тауэра.

Мэлори поместил Артура в историческую обстановку средневековья, и его персонажи, сбросив традиционный кельтский наряд, облачились в сверкающие доспехи. Он назвал свой вдохновенный труд «Полной книгой о короле Артуре и его благородных рыцарях Круглого Стола», — впрочем, так называлось последнее повествование, в котором автор собирался объединить все романы данного цикла. Всего им было написано восемь переплетающихся в сюжетном плане произведений: «История о короле Артуре», «Благородная история о короле Артуре и императоре Луции», «Благородная история о сэре Ланселоте», «История о сэре Гарете», «Книга о сэре Тристраме Лионском», «История о Сангреале», «Книга о сэре Ланселоте и королеве Гвиньевре» и «Весьма прискорбная история о смерти Артура».

Начиная со времен Томаса Мэлори легенды о короле Артуре превратились в составную часть культурного наследия Британии. Они во всем величии переживали свое второе рождение в эпоху Романтизма — в основе своей националистического направления в духовной культуре XIX столетия, взывавшего к ностальгическим чувствам Викторианской эпохи по утраченному Золотому веку. Именно тогда Альфред Теннисон, лорд и придворный поэт, написал свои знаменитые «Королевские идиллии», а артуровские темы отчетливо просматривались в выразительных полотнах членов «Братства Прерафаэлитов».

«СЛАВНАЯ АНГЛИЯ»

Смутные времена средневековья по укоренившейся традиции часто называли (и называют) временем благоденствия «merry England — славной Англии». Это стереотипное мнение продолжает бытовать, несмотря на суровую, полную тягот и лишений жизнь той эпохи. Само определение «славная — merry» едва ли имеет какое-то отношение к Англии. Оно скорее связано с именем Марии (Mary) Иаковлевой, — св. Марии Цыганки, — прибывшей в 44 году от Р.Х. вместе с Марией Магдалиной в Западную Европу. Культ Марии Цыганки наряду с почитанием Марии Магдалины получил широкое распространение в средневековой Англии. Само имя Мария, являясь греческим эквивалентом еврейского имени Мариам, как уже было показано, всегда ассоциировалось с морем и водой в целом. Как следствие, Мария Цыганка отождествлялась с богиней Афродитой, рожденной, по преданиям, «из пены морской».

Св. Мария Иаковлева (жена Клеопы) являлась служительницей культа и иногда именовалась Марией Египетской. За пределами католического вероучения Святому Духу приписывалась принадлежность к женскому полу и постоянная связь с водой. Часто запечатляемая с рыбьим хвостом св. Мария стала прототипом мифических русалок, получив атрибутивное имя Марианна. Вместе с Марией Магдалиной она изображена в витраже парижского храма св. Марии, и в качестве девы Марианны ее культ увековечен в легендах о Робине Гуде. Легендарное отражение получила в кельтских преданиях и личность Марии Магдалины, воплотившаяся в образе сказочной феи Морганны. Личности обеих Марий часто путают между собой, поскольку обе они связаны с Провансом и морем.

На заре христианской эры император Константин наложил запрет на почитание Марии Цыганки, но культ ее, продолжая существовать, проник из Испании в Англию. Как тому свидетельствуют хранящиеся в архивах Ватикана манускрипты «Деяния Марии Магдалины» и «История Британии», Мария Иаковлева высадилась в Ратисе (современный Ла-Сен-сюр-Мер) вместе с Марией Магдалиной и Еленой Саломией. Наиболее выразительным символом, знаменующим ее личность, является створка раковины морского гребешка — так эффектно изображенная вместе с нею самой в образе Афродиты на картине Боттичелли «Рождение Венеры». Даже в наши дни пилигримы, совершающие паломничество к мнимой могиле св. Иакова в Сантьяго-де-Компостела, несут с собой раковины жемчужниц. Мария Цыганка — священная блудница и жрица любви — нашла свое ритуальное отражение у англосаксов в лице «Майской королевы» — девушки, избираемой за красоту королевой праздника в день Первого мая. Ее почитатели (Mary’s Men), обряжаясь в старинные костюмы, до сих пор устраивают обрядовые пляски на веселых деревенских гуляньях. Другой намек на почитателей Марии (Mary’s Men) усматривается в мятежных «Merry Men — славных товарищах» Робина Гуда по Шервудскому лесу.

ШОТЛАНДИЯ И ГРААЛЬ

Многим шотландским семейным кланам зачастую приписывалось нормандское происхождение, хотя в действительности они являлись потомками выходцев из Фландрии. Выезд их предков в Шотландию активно поощрялся в XII и XIII веках правившими в те времена монархами Давидом I, Малькольмом IV и Вильямом Львом. Политика целенаправленного заселения страны заморскими гостями была обусловлена тем огромным опытом, которым обладали фламандцы в делах торговли, сельского хозяйства и градостроительства. Это совершенно не походило на непрошенное вторжение норманнов в Англию. Такие семейства, как Баллиолы, Комины, Брюсы, Дугласы, Флеминги, Линдсеи и многие другие, своими родовыми корнями уходят в землю Фландрии. В последние годы ряд глубоких исследований в этой области провел специалист по геральдике Берил Платтс.

В средневековой Шотландии отмечено совсем немного знаменитых нормандцев, но одно их семейство — род Сен-Клеров — заняло в XI веке действительное выдающееся положение в королевстве. Анри де Сен-Клер участвовал в Первом крестовом походе вместе с Готфридом Бульонским. По прошествии более двух столетий его потомок — также Анри де Сен-Клер — командовал отрядом рыцарей-храмовников в битве при Баннокберне. Семейство Сен-Клеров (со временем превратившееся в Синклеров, эрлов Кейтнесса) по обеим родственным линиям происходило от древних викингов — через герцогов Нормандских и ярлов Оркнейских. После начала преследования тамплиеров инквизицией и их последующего поселения в Шотландии Сен-Клеры стали посланниками скоттов как в Англии, так и во Франции. Анри де Сен-Клер (сын участника крестового похода) являлся членом Тайного совета, а его сестра Рашель вышла замуж за представителя семейства Шомон, в родстве с которыми состоял первый Великий магистр храмовников Хуго де Пейнс.

Тесная связь Сен-Клеров с тамплиерами обнаруживается в селении Росслин, расположенном к югу от Эдинбурга, в окрестностях Баллантрадоха — первоначальной резиденции храмовников в Шотландии. Здесь находится выстроенная в XV столетии часовня. На первый взгляд она напоминает готический храм со стрельчатыми арками окон и возвышающимися контрфорсами, увенчанными искусно сделанными пинаклями. При ближайшем рассмотрении выясняется, однако, что храм представляет собой причудливое смешение нормандского, кельтского и готического стилей.

Титул баронов Росслина был пожалован Сен-Клерам в 1057 году королем Малькольмом Канмором, а в следующем столетии они возвели близ селения свой родовой замок. Рассказывают, что глубоко в подземелье этой цитадели находятся замурованные тайники, в которых до сих пор хранятся сокровища тамплиеров, вывезенные из Франции во времена преследования их католической инквизицией. После того как флот храмовников покинул в 1307 году берега Бретани, большая часть кораблей с бесценным грузом на борту взяла курс на Шотландию. Часть судов повернула в сторону португальского побережья, где тамплиеры были приняты в орденское братство Иисуса Христа. Рыцарем этого ордена был в свое время знаменитый португальский мореплаватель Васко да Гама, первым проложивший путь в Индию вокруг мыса Доброй Надежды. В более раннее время Великим магистром ордена был португальский инфант Энрико, вошедший в историю под именем Генриха Мореплавателя (1394—1460).

Кроме эвакуированных из Франции рыцарей ряды тамплиеров в Шотландии пополнили и те, кому удалось тайно покинуть Англию. С 1185 года до той самой поры штаб-квартира храмовников располагалась в лондонском Темпле, к югу от нынешней Флит-стрит. После того как в XIV столетии храмовники были объявлены вне закона, этот участок заняли представители двух корпораций барристеров — Иннер Темпль и Миддл Темпль. Неподалеку находится возведенная в XII веке тамплиерами церковь округлой в основании формы. Лондонские ворота перед зданием Темпля, соединявшие Вестминстер и Сити, располагались между современной Флит-стрит и районом Стренд.

С тех времен, как селение Росслин перешло в собственность Сен-Клеров, часовня стала местом погребения всех выдающихся представителей этой фамилии. Единственным исключением была Розабелла, супруга Анри Крестоносца, погибшая в волнах моря вдали от родного берега. Молодая баронесса, оставившая неизгладимую память о себе в душах современников, была упомянута сэром Вальтером Скоттом в его «Песне о последнем менестреле»:

В часовне той бароны спят,

Закончив жизни подвиг смелый,

Но бездны моря не хотят

Отдать прекрасной Розабеллы.

На всем протяжении первых десятилетий своего баронства род Сен-Клеров относился к наиболее титулованной части шотландской аристократии и числился среди ближайших соратников королей. В XIII столетии сэр Вильям де Сен-Клер не только являлся шерифом Эдинбурга, Лотиана и Дамфриса, но также и выполнял обязанности юстициария Голлоуэя. В дополнение к тому король Александр III назначил его воспитателем тогдашнего кронпринца Шотландии.

В 1329 году после смерти Роберта Брюса Вильям де Сен-Клер, епископ Данкельдский и потомок вышеупомянутого барона, поместил сердце покойного короля в серебряный ларец, который собирался захоронить в Иерусалиме. Вместе с сэром Джеймсом Дугласом и еще двумя рыцарями он направился в путешествие к Святой Земле. Достигнув Андалусии, путешественники натолкнулись на конный отряд мавров. Не видя выхода из создавшегося положения, четыре человека атаковали превосходящие силы противника и, разумеется, погибли в бою. Мавры, тем не менее, были настолько потрясены отвагой рыцарей, что возвратили шкатулку в Шотландию. Впоследствии сердце Брюса было похоронено в аббатстве Мелроуз, которое само было пропитано духом традиций тамплиеров и цистерцианцев.

Заложил в 1446 году первый камень в основание часовни в Росслине не кто иной, как его потомок — Вильям Синклер, эрл Кейтнесса, Великий адмирал и канцлер Шотландии. Семейство Сен-Клеров, сменившее к концу XIV века свое родовое имя на Синклер, к тому времени являлось прославленным хранителем королей (Сангреаля — Королевского рода) Шотландии. Пятью годами ранее король Иаков II Стюарт назначил сэра Вильяма на пост наследственного шефа и покровителя Гильдии шотландских каменщиков. Эти люди не были философствующими вольными каменщиками-франкмасонами; наоборот, они представляли собой работающих строителей, в совершенстве владевших математикой и архитектурной геометрией. Таким образом, сэр Вильям получил возможность воспользоваться услугами самых искусных в стране ремесленников и зодчих. После закладки основания в Росслине приступили к основным строительным работам, начавшимся в 1450 году. Возведение часовни было завершено в 1486 году сыном Вильяма Оливером. Изначально предполагалось, что она станет частью большой университетской церкви. Но все планировавшееся так и не было построено, и на земле все еще различимы места закладки фундамента.

Несмотря на свой возраст, часовня находится в отличном состоянии, и в ней до сих пор регулярно совершаются богослужения. Длина и ширина здания составляет соответственно 10,7 и 21,0 метра, а высота достигает 13,4 метра. Сотни резных изображений на камне украшают стены и потолок строения. На них запечатлены библейские сюжеты, а также многочисленные масонские символы и образцы иконографии тамплиеров. Среди них наряду с разнообразными изображениями храма царя Соломона в изобилии присутствуют мечи, компасы, мастерки каменщиков, угольники и молотки. Часовня в Росслине необычно радует сердце и глаз, чем буквально притягивает к себе посетителей. Хронист и биограф Эндрю Синклер, пространно излагая историю Росслина и семейства Синклеров, приводит подробное описание трансатлантического плавания, совершенного флотилией этого рода в 1398 году — задолго до предполагаемого открытия Америки Христофором Колумбом.

Не говоря уже о резных изображениях на иудейские и эзотерические темы, отчетливо просматриваются также и христианские мотивы, запечатленные на камне в виде разнообразных связанных между собой в сюжетном отношении рисунков. В этом духовном конгломерате постоянно прослеживаются элементы ислама, а все религиозное многообразие странным образом заключено в языческое обрамление из извивающихся змей, драконов и лесных деревьев. Со всех сторон сквозь каменную листву колонн и арок проглядывает искаженное гневом лицо бога Пана, символизирующего извечные силы природы и жизненный цикл. И все это облачено в наряд, сотканный из переплетающихся цветов, листьев, трав, виноградных лоз и фантастических растений райского сада. И хотя во всех своих деталях часовня в Росслине является, по всей видимости, наиболее экстравагантно украшенным храмом Шотландии, ни одно из созданных с большим мастерством художественных изображений нельзя рассматривать как искусство ради искусства. Каждый рисунок на камне имеет свое предназначение и в смысловом отношении взаимосвязан с последующими так, что, несмотря на кажущуюся двусмысленность картины, почти во всем царит магическая гармония.

Кроме всего прочего, часовня в Росслине является главным храмом Святого Грааля, и загадочный поиск занимает главенствующее место во всем ее архитектурно-художественном облике. Преданными хранителями семейства Грааля были рыцари-храмовники. Помещенный на серебряное поле гербового щита Сен-Клеров черный крест с зубчатыми краями свидетельствовал о том, что его владельцы также являлись рыцарями Грааля. Само родовое имя Сен-Клеров в переводе с французского языка означает «святой свет». Как было указано выше, эзотерический женский знак «V» символизирует «чашу» жизни, а его мужской символ «?» является образным изображением «клинка» половой потенции. Помещенные один над другим, они образуют новый символ «X», олицетворяющий «единение», а поставленные рядом, они образуют зубчатую линию (wwww) «потомства». Таким образом, крест с зубчатыми краями указывает на принадлежность к «святому потомству».

В эмблемах и в графической символике Грааля принадлежность к мессианскому роду обозначается посредством женской чаши и мужского клинка. Как в самом Росслине, так и по всей Шотландии на стенах жилищ и надгробиях могил рыцарей Грааля помещены резные изображения этой двойной эмблемы. Это чаша на высокой ножке, обращенная полостью к зрителю. Изображенный на днище чаши и украшенный геральдическими лилиями символ «креста и розы» знаменует то, что в «утробном сосуде» содержится кровь Иисуса. Рядом с чашей находится клинок, стилизованный под рыцарский меч.

КАМЕНЬ СУДЬБЫ

Но рыцарям Грааля и тамплиерам в Шотландии вверялось не только сохранение королевского рода Стюартов, они стали также и стражами Сконского Камня — Камня Судьбы. Это священное для каждого скотта сокровище было доставлено в V столетии с острова Эйре в Шотландию Фергюсом Мак-Эрком, первым королем Далриады. По преданию, камень этот перед тем, как попасть в Ирландию, до 586 года до Р.Х. находился в Иудее. Рассказывали, что высокочтимая святая реликвия была тем самым Камнем Завета (называемым также «подушкой Иакова», Бытие 28:18—22), который Иаков положил себе в изголовье и увидел во сне спускающуюся с небес на землю лестницу. Бог пообещал спящему Иакову, что семя его положит начало царскому роду — роду, который со временем стал Давидовой династией.

Во времена нашествия на Землю Обетованную вавилонян на престол Иудеи в 598 году до Р.Х. взошел Седекия, сын царя Иосии и прямой потомок Давида. Двенадцать лет спустя Иерусалим был взят и разрушен войсками царя Навуходоносора, а Седекия уведен в Вавилон и там ослеплен. Его сыновья были умерщвлены, а дочери Фамари, увезенной пророком Иеремией, удалось через Египет и Испанию благополучно достичь Ирландской земли. Пророк доставил также из Иудеи на остров Эйре и помазанный миром Камень Завета, который впоследствии получил название Камня Судьбы.

Царевна Фамарь, чьим именем был назван престольный город правителей Ирландии, вышла замуж за «верховного короля» Ихада — предка Угена Великого. Впоследствии у этого священного камня в течение целого тысячелетия короновались преемники Ихада — правители острова. Затем наследие ирландских королей перекочевало в Шотландию, где эта иудейская реликвия традиционно связывалась с именами королей Далриады. Когда король Кеннет I Мак-Альпин (844—859) объединил в одном государстве пиктов и скоттов, камень по его указанию перевезли в Сконское аббатство. Ко времени правления Вильяма Льва (умершего в 1214 году) Камень Судьбы был уже свидетелем почти тысячи церемоний коронации царственных потомков Седекии.

Провозгласив себя в 1296 году верховным правителем Шотландии, английский король Эдуард I похитил то, что, по его мнению, являлось Камнем Судьбы. То, что в действительности досталось монарху, представляло собой лежавший прежде у монастырских ворот кусок песчаника, который с тех пор покоился под коронационным троном в Вестминстерском аббатстве. Этот крупный обломок бутового камня имеет размеры 60x28 сантиметров и весит около 150 килограммов. На государственных печатях первых шотландских монархов была выгравирована церемониальная глыба куда более солидной величины, но и она, также как и монастырский трофей короля Эдуарда, не имела никакого отношения к священному Камню Судьбы. Настоящий ритуальный камень, как утверждают, был меньшего размера и представлял собой не грубо отесанную глыбу песчаника, а естественно окатанный и испещренный надписями черный базальтовый валун. Он был спрятан в 1296 году аббатом Сконского монастыря, и местопребывание его до сих пор неизвестно. В преданиях говорится о том, что, помещая камень в тайник, аббат изрек пророчество, согласно которому наступит тот день, когда «Михаил» вернется, чтобы вернуть принадлежащее ему по праву наследие. Необходимо отметить, что знак «X», столь ненавидимый римской церковью, с ветхозаветных времен отождествлялся с личностью архангела Михаила (Мелхиседека). Наследие св. Михаила по праву принадлежало священнической династии Садока, а через нее право наследия символа передавалось потомкам мессианского рода. В более поздние времена этот знак, связывающийся с личностью св. Андрея, был назван андреевским крестом.

Неудивительно, что правители Шотландии никогда не пытались возвратить на родину эту мнимую реликвию. Даже Роберт Брюс, заключая в 1328 году с англичанами договор в Нортгемптоне, отказался от каких-либо претензий на этот счет. Значительно позже, правда, на Рождество 1950 года несколько молодых шотландцев похитили камень из Вестминстера и переправили его через северную границу. Однако без лишнего шума он был вскоре водворен на свое место в Лондон. Что касалось настоящего Камня Судьбы, то преподобный Дж. Маккей, пресвитер церкви св. Колумбана в Данди, заявил после этого: «Когда Шотландия добьется самоуправления, то камень появится вновь… А до той поры мы будем хранить этот древний символ нашей национальной принадлежности».

По этой причине дебатируемое в британском парламенте решение о возврате мнимого предмета материальной культуры Шотландии вообще не имеет никакого значения. Более того, даже если предположить, что камень в Вестминстере каким-то образом символизирует шотландскую государственность, то появляются все основания не передавать его в собственность скоттов. А это подразумевает, что королевские чиновники будут просто держать камень в Шотландии вместо Лондона с тем условием, что в случае будущей коронации его возвратят на прежнее место в Вестминстер. Короче говоря, это было бы абсолютно бессмысленным жестом. На самом же деле это явилось бы увековечиванием идеала властного принуждения, вынашивавшегося королём Эдуардом I, путем постоянного напоминания шотландцам об их подчиненном в историческом плане положении.

ЖАННА Д’АРК

В середине XV столетия, когда возводилась часовня в Росслине, звание Великого кормчего Сионского приората носил Рене Анжуйский (родился в 1408 году) — граф Барский, Прованский и Пьемонтский, а также герцог Калабрийский и Лотарингский. Будучи потомком Готфрида Бульонского, он номинально носил и титул короля Иерусалимского. Наследницей Рене Анжуйского в качестве Великого кормчего стала его дочь Иоланда, среди преемников которой были Сандро Боттичелли и Леонардо да Винчи. Вторая дочь Рене, Маргарита, вышла замуж за английского короля Генриха VI.

Именно Рене Анжуйскому обязан своим происхождением знакомый всем лотарингский крест. Этот крест с двумя горизонтальными поперечниками, превратившийся в непременный символ свободной Франции, был использован в годы Второй мировой войны в качестве главной эмблемы бойцами французского движения Сопротивления. Одним из наиболее ценных предметов собственности Рене являлся египетский кубок из винного хрусталя, приобретенный им в Марселе. Рассказывали, что из него пили во время брачной церемонии Иисуса и Марии Магдалины в Кане. На кубке была выгравирована надпись:

«Тот, кто пьет, как подобает, увидит Господа. Тот, кто пьет залпом, увидит Господа и Марию Магдалину».

Литературный труд Рене Анжуйского под заглавием «Сражения и Орден рыцарства. Правление государей» в переводном варианте включен в так называемый «Росслинский манускрипт», хранящийся в настоящее время в личной библиотеке лорда Вильяма Синклера. На обернутую в кожу обложку из мореного дуба этой древнейшей из дошедших до нас работ в области шотландской прозы вынесены имена: «Иисус — Мария — Иоанн». На одной из стен аббатства Мелроуз можно прочесть аналогичную, выполненную из камня надпись: «Иисус — Мария — Любимый святой Иоанн».

Святой Иоанн («возлюбленный ученик» Иисуса) благоговейно почитался рыцарями Грааля и тамплиерами. Его вдохновляющий образ подвигнул госпитальеров на создание своего ордена в Иерусалиме, а в более позднее время стимулировал возникновение ассоциации госпиталей св. Иоанна. Весьма знаменательно, что в Евангелии от Иоанна (написанном приблизительно в 37 году от Р.Х.) не содержится каких-либо упоминаний о рождестве Христовом, а только указывается на то, что Иисус являлся потомком Давида. И что важнее всего, из всех Евангелий Нового завета только у Иоанна (2:1—11) приводятся описания знаменательного в историческом отношении бракосочетания в Кане. В «Росслинском манускрипте» св. Иоанн символически изображен в виде змеи гностиков на фоне эмблемы Грааля.

Среди подданных Рене Анжуйского была и знаменитая Орлеанская дева — Жанна д’Арк. Жанна, простая крестьянская девушка, родившаяся в 1412 году в селении Домреми, расположенном на границе Шампани и Лотарингии. В следующем году на королевский престол Англии взошел Генрих V, по всей видимости, наиболее одержимый жаждой власти из всех английских монархов. Хотя историки и постарались обрядить его в тогу народного героя, сами придворные Генриха, не жалея красок, живописали его как хладнокровного и циничного разжигателя войн. В те времена активность военных действий Плантагенетов против Франции резко снизилась, однако Генрих придал им новый импульс, предъявив претензии на французскую корону, сходные с теми, какие в свое время предъявлял Эдуард III. Обосновал он свои претензии тем, что мать вышеупомянутого Эдуарда приходилась дочерью умершему за столетие до этого французскому королю Филиппу IV Красивому.

В 1415 году Генрих V с 2 тысячами тяжеловооруженных всадников и 6 тысячами лучников, сокрушая все на своем пути, пронесся по Нормандии и ознаменовал начало войны блестящей победой при Азенкуре. В 1420 году он, вынудив душевнобольного короля Карла VI подписать позорный мир в Труа, провозгласил себя регентом Франции. Затем при деятельном участии вероломной французской королевы Изабеллы Баварской Генрих женился на ее дочери Екатерине Валуа и взял курс на отрешение от короны ее брата, дофина Карла, женатого на сестре Рене Анжуйского, Марии. Завершить начатое, однако, не удалось — через два года, как назло, в расцвете сил скончался Генрих V, а через несколько месяцев такая же участь постигла и короля Карла VI. Наследником английского престола был провозглашен малолетний сын умершего монарха, за которого стал править его дядя герцог Бэдфорд. Французский народ в известной степени тревожила его будущая судьба, но не все было еще потеряно, ибо на горизонте появилась вдохновенная Жанна д’Арк. В 1429 году она прибыла под стены крепости Вокулер, заявив, что в видениях святыми ей было приказано снять осаду англичан с Орлеана и короновать дофина Карла.

В семнадцатилетнем возрасте Жанна, вместе с шурином дофина Рене Анжуйским, прибыла в Шинон, где в те времена находился королевский двор. Молодой монарх принял Жанну через два дня. Здесь на берегах Луары она объявила о своей божественной миссии, обещая освободить от захватчиков Францию и спасти ее короля. Первоначально королевский двор отнесся с недоверием к благородным устремлениям девушки. Заручившись, однако, поддержкой Иоланды Анжуйской, тещи дофина и матери Рене, Жанне удалось добиться своего. Под ее начало было передано более 7 тысяч воинов, включая прославленных шотландских гвардейцев и выдающихся военачальников того времени. При поддержке отряда Рене Анжуйского войско Жанны разгромило в четырехдневной схватке армию англичан и, наконец, сняло осаду с Орлеана. Через несколько недель долина Луары вновь была в руках французов. Жанна настояла на том, чтобы дофин отправился в Реймс, где испокон веку короновались французские короли. После торжественной коронации, проведенной в Реймском кафедральном соборе архиепископом Рене Шартрезским, Карл VII превратился в единственного законного правителя Франции.

Год спустя в бою под стенами крепости Компьен Жанна попала в плен к бургундцам, которые продали ее за огромную сумму англичанам. Герцог Бэдфорд организовал суд над Орлеанской девой. Возглавлял судилище епископ Кошон, который обвинил девушку в ереси и колдовстве. В мае 1431 года девятнадцатилетняя Жанна была сожжена заживо на центральной площади города Руана.

Во время коронации дофина в Реймсе среди прочих важных лиц присутствовала и отважная пастушка из Лотарингии. В доспехах она стояла рядом с новым королем и держала в руках боевое знамя. На знамени были начертаны имена: Иисус и Мария. Те же самые имена были запечатлены на священном камне часовни в Гластонбери и выложены камнем на стене аббатства Мелроуз — имена, которые во все времена связывались с брачной церемонией в Кане и непрекращающимся родом Святого Грааля.