XI. О мнимонорманнском происхождении Руси

Полных систем норманнского происхождения руси есть две: тунманно-шлецеровская (к которой отчасти примыкает и Круг) и погодинская, с вариантами Крузе, Буткова, г. Куника и других. Согласуясь в основном положении, то есть в происхождении так называемых варягов-руси от скандинавов, они существенно разнятся в образе толкований и доказательств. Тунманн, Шлецер и Круг не знают ни славянской, ни скандинавской руси; по мнению Тунманна, славяне прозвались русью от финского Ruotsi, названия, которым и доныне народы финского происхождения отличают Швецию и шведов; Шлецер дополняет его предположение объяснением финского Ruotsi из шведского Рослагена; Круг выводит имя руси от греческого '???????, '????.

Другая система утверждает, что будто бы перешедшее к нам от финнов скандинавское имя руси имеет свое начало в предполагаемом туземном скандинавском наименовании россами, русами, рюссами — или шведского племени россов в Рослагене, или обитателей фризской области Рустринген, или датских поселенцев сакского Rosengau или готских обладателей финского Risaland'a и т. д. Впрочем и та, и другая одинаково стараются умалить важность точного указания на происхождение русского имени. «Принесено ль было имя руси норманнами, или только усвоено, — говорит Погодин, — основателями государства в том и другом случае остаются норманны». Но на чем же основана вся система норманнская, если не на доказательствах (конечно, не совсем убедительных) скандинавского начала имени Русь?

Тунманно-шлецеровскому мнению возражал Эверс с одной логической точки зрения, но с последовательностью и успехом, открыто сознаваемыми и в среде противного лагеря. Оно иначе и быть не могло. Как все системы, основанные не на исторической действительности, а на одних соображениях, так и эта разрешает только известные отдельные пункты вопроса, оставляя другие не только без объяснения, но и без возможности удовлетворительного ответа. На первый взгляд, случайное сходство между финским Ruotsi, шведским Рослагеном и славянским русь может соблазнить исследователя, уже предубежденного в пользу скандинавизма Несторовых варягов-руси; но этой случайностью и ограничивается торжество тунманно-шлецеровской гипотезы; она не объяснит нам ни перенесения на славяно-шведскую державу финского имени шведов, ни неведения летописца о тождестве имен свей и русь, ни почему славяне, понимающие шведов под именем руси, прозывающие самих себя этим именем, перестают называть шведов русью после призвания; еще менее, почему свеоны Вертинских летописей и норманны Ахмед-эль-Катиба отличают себя в Константинополе и Севилье тем названием, под которым они известны у чюди.

Разумеется, что эти возражения идут одинаково и к системе Круга, и ко всякой другой системе, признающей имя руси иноземным названием шведов. В сущности, система Круга отличается от тунманновской только тем, что он относит начало русского имени для шведов не к финскому Ruotsi (сознавая, таким образом, случайность его созвучия со славянским русь), а к греческому '???, будто бы происходящему от прилагательного рыжий. Г. Куник замечает справедливо, что несклоняемая форма ' ??? (имя народное, не существующее как слово в греческом языке) обличает явно свое негреческое происхождение; я прибавлю, что вымышленными словами исторических предположений не доказывают. Да и едва ли кто поверит, чтобы славяне, ближайшие соседи шведов, заняли от греков, с которыми еще не вступали в сношения, ими новоизобретенное для этих шведов имя '??? — красные. Вся система Круга рассчитана в виду только одного известия Вертинских летописей; греческому ' ??? до Ингельгейма ближе, чем финскому Ruotsi. Он говорит: «Греки, не финны употребили впервые (в 839 году) название '??? для обозначения норманнов; Нестор нашел его в первый раз в греческой летописи; византийские императоры в своих письмах к германским называют их '???; Лиутпранд также; славяне заняли это имя от греков. Почему ж бы норманнам 839 года было не принять этого имени для самих себя?». Но если славяне заняли от греков форму '??? — русь для обозначения шведов, если приняли их к себе под названием руси, то когда и почему, спрошу я опять, перестали шведы называться русью у этих славян? Каким образом могло греческое '??? перейти на всех шведов от трех-четырех норманнов, случайно попавших в Константинополь в 839 году?

Оставить вопрос в этом положении было невозможно. Единственным средством, если не к спасению самой системы, то, по крайней мере, к более рациональному объяснению известий Вертинской летописи и Ахмед-эль-Катиба было открытие генетических шведских россов, наших варягов-руси. Их открыли. Сначала Погодин просто предполагал существование в IX веке шведского племени россов, будто бы давших свое название Рослагену; но вследствие замечаний о Рослагене и о Rodhsin (гребцах) барона Розенкампфа, принял, что нарицательное Rodhsin перешло со временем в собственное или племенное. Об этих Rodhsin было довольно писано в 1862–1863 годах; под влиянием возбужденных в то время насчет их исторической состоятельности сильных сомнений автор «Исследований» отказался окончательно и от Rodhsin, и от финского Ruotsi и возвратился к своему прежнему, самовольному тезису. «Для меня, — говорит он, — очень просто и ясно: было племя норманнское русь, которое в 838 году посылало послов в Царьград (Вертинские летописи), в 844 г. нападало на Севилью (Ахмед-эль-Катиб), в 862 году призвано словенами в Новгород (Нестор)».

В самом деле, очень просто и ясно; только едва ли помирится наука с этим уже чересчур незатейливым способом решать силой аксиоматического приговора один из самых трудных и сложных вопросов всемирной истории.

Г. Куник, выводивший когда-то славянскую русь из шведских гребельных общин (Rodslagen, Rodhsin), является ныне с новооткрытым (пятым или шестым, по порядку старшинства) мнимонародным, у шведов IX века именем русь. Это имя отозвалось ему в эпическом прозвище Hredhgot’ками понтийских готов II–III веков по P. X. Форму hredh объясняли различно; Конибер переводит hreada here — ferox exercitus. Г. Куник отождествляет англо-сакское hredhe (gloriosus) с северным hrodr gloria; hrodr наводит Ферстеманна на догадку о готском hrops; г. Куник также думает, что «основная первоначальная шведская (или гото-шведская?) форма могла быть Hrods». Это основное hrods и слышится, по мнению автора призвания родсов, и в финском Ruotsi и в славянском русь. С лингвистической точки зрения, догадка г. Куника замечательна по ученой замысловатости своих выводов; требованиям истории она не удовлетворяет.

Мифические Hredhgot'ы и приводимое с ними в связь полусказочное Reidgotaland не имеют ничего общего с историей шведского племени в IX веке. Баснословная Hervararsaga полагает Reidgotaland на берегах Днепра во времена гуннов; главным городом Рейдготаланда называет Danpstadir, Danparstadis, вероятно, Киев (днепровский город). Англо-сакская поэма VII века, известная под названием «Песнь странника», указывает на гредготов, с их королем Эрманариком, в Привислянском краю. В Швеции нет и помину о Рейдготаланде и гредготах; да и вообще имя гредготов принадлежит не IX, а III веку по P. X. С другой стороны, нет причины полагать, чтобы готское племя, отличавшее себя прозвищем Hredhot'ов (gloriosi Gothi), сказывало народам, с которыми входило в сношения, только первую половину своего имени, hredhe-gloriosus; по крайней мере, нет примеров, чтобы остготы называли себя остами, новгородцы новыми, лангобарды лангами. Откуда же тогда имя '??? у греков для шведов 839 года, имя Ruotsi у финнов, имя русь у славянских племен? Мы вправе, наконец, требовать от системы, выводящей славянскую русь из Швеции, от гредготов, некоторой определенности в этнографических, с этим новым учением необходимо соединенных понятиях: все ли шведы в IX веке прозывались гредготами? или имеется в IX веке особое шведское племя гредготов? или гредготами (чит.: русь) назывался один только княжеский (шведский) род, призванный незадолго до 865 года из-за Балтийского моря? Ни на один из этих вопросов я разъяснения у г. Куника не нахожу.

Впрочем, ни самовольное предположение Погодина о каком-то, никому в мире не известном шведском племени русь в IX веке, ни указания г. Куника на мнимую связь этого небывалого племени с гредготами Эрманарика не спасут норманнской теории от противоречий и несообразностей. Непонятно было, почему славяне, издавна знающие шведов под их финским названием русь (Ruotsi), перестают называть их этим именем после призвания; еще непонятнее, почему имя руси для шведов прекращается у славян, когда сами шведы зовут себя русью; почему генетическое шведское русь не встречается, как народное или племенное, ни в одном из туземных шведских памятников, ни в одной из германо-латинских летописей, так много и так часто говорящих о шведах и о норманнах; почему, наконец, шведская русь не именует русью своей словено-русской колонии.

Об этих фактах, положительно уничтожающих всякую систему иноземного происхождения руси, норманнская школа молчит. Но за недостатком прямого ответа есть косвенные намеки. Погодин утверждает неоднократно, но без окончательно выводимого заключения, что Рюрик взял с собою всех русов; Крузе думает, что о ютландских русах после Рюрика нет помина, потому что он взял с собою всех русов; г. Куник, хотя и относил выражение летописи «пояша по собе всю русь» к подражанию греческим хронографам, однако признает и возможным объяснить из него отсутствие шведской руси в Скандинавии.

Предположить выселение откуда бы то ни было целого племени, с женами и детьми, довольно трудно; нам известны выселения англо-саксов, франков, болгар, норманнов; ни одно из них не представляет подобного исторического явления. «Полное выселение многочисленного народного племени, — говорит Луден, — совершенное удаление из земли, в которой покоится прах отцев, без сомнения, редкий до крайности случай, быть может, даже и никогда не имевший места». В настоящем случае вопрос затрудняется и от противоречий норманнской школы; где дело идет о выселении к славянам всех шведских русов, она должна поневоле принять и совокупное с ними выселение жен, детей, стариков, всего, по выражению г. Куника, что носило русское имя; норманнских женщин (skialdmeyar) находит она еще в войсках Святослава; норманнскими женами наделяет и наших первых князей. Напротив, где речь идет об отсутствии следов скандинавизма в русском быту, языке и религии, оказывается, что «юные норманнские воины, приходившие по большей части без жен, заводили себе маленькие славянские гаремы в славянских землях, почему славянский язык и сделался родным языком их детей». Предоставляя норманнской школе окончательный выбор между тем и другим предположением, я спрашиваю: какое значение, общее или племенное, имело и могло иметь в IX веке у финнов и у славян их финское Ruotsi, их славянское русь, названия, под которыми они понимали призванный ими шведский народ? Известно, что в настоящее время финны и эсты понимают всех шведов под именем Ruotsi, Roots; это финское Ruotsi краеугольный камень норманнской системы. Теперь, кого понимали финны под именем Ruotsi в IX столетии? Особое шведское племя, одних поселенцев приморского Шеланда? Но тогда должно принять, что по выселении к славянам и финнам всего племени шведских россов, с женами и детьми, финны не только что не оставили росского имени за его единственными законными обладателями, то есть за выселившимися, из Швеции россами (которых, с самой минуты призвания, смешивают со славянами-вендами, Wennelaiset), но еще перенесли это имя на прочих, в Швеции оставшихся шведов, между коими уже не было ни одного росса. Было ли имя Ruotsi у финнов общим, народным именем шведов в IX веке, как ныне? Тогда оно было общим народным именем шведов и у славян, узнавших его от финнов, прозвавших самих себя русью от имени своих шведских покорителей под его финской (по мнению норманистов) формой. Но все шведы выселиться из Скандинавии не могли. Почему же имя руси для шведов исчезает и в летописи и в народном говоре? Каким образом является оно у Нестора племенным, наряду с именами свеев, урмян, готов, англян? Видно, слова летописи «пояша по собе всю русь», имеют какой-то другой, особенный смысл.

Г. Соловьев, а за ним и некоторые другие исследователи останавливаются на следующем решении вопроса о происхождении руси. «Под именем варягов разумелись дружины, составленные из людей, волею или неволею покинувших свое отечество, и принужденных искать счастья на морях или в странах чуждых; это название, как видно, образовалось на западе, у племен германских; на востоке у племен славянских, финских, у греков и арабов таким же общим названием для подобных дружин было русь (рос), означая, как видно, людей-мореплавателей, приходящих на кораблях, морем, входящих по рекам внутрь стран, живущих по берегам морским. Прибавим сюда, что название русь было гораздо более распространено на юге, чем на севере, и что, по всем вероятностям, русь на берегах Черного моря была известна прежде половины IX века, прежде прибытия Рюрика с братьями».

Какому именно народу и какому именно языку принадлежит это название руси для морских дружин, не сказано; не могло же, однако, оно быть в одно и то же время словом славянским, финским, арабским и греческим! Норманнов г. Соловьев исключает из числа народов, называвших русью морские дружины; значит, имя руси не норманнское; значит, Рюрик и братья его не были русь; между тем г. Соловьев основывает на сказании летописи мнение о скандинавском происхождении варягов-руси. Русь, думает он, была известна на берегах Черного моря до призвания Рюрика; но это сознание, уничтожая Несторово сказание о призвании руси, уничтожает с тем вместе и всю, г. Соловьевым однако же допускаемую теорию скандинавистов.

В исследовании под заглавием: «Источник летописного сказания о происхождении Руси», г. Ламбин ищет согласования норманнской системы с историческим воззрением г. Соловьева на начала русской земли. Он говорит: «Никакого народа русь никогда и нигде не бывало, и ниоткуда к нам не приходило, а пришли к нам из-за моря князья, три брата „с роды своими“, и привели с собою „всю русь“, то есть всю дружину, называвшуюся русью (R?ds), как назывался и самый род княжеский». Эта дружина была скандинавская, морская.

Мнение о существовании в древней Швеции дружинного R?ds, R?s основано преимущественно на том обстоятельстве, что у нынешней чюди (финнов и эстов) шведы именуются Ruotsi и Roots. Но Suomi именуются у шведов Finnar; у руси — чюдь. Заключить ли отсюда, что имя Finnar было некогда туземным, народным именем суми; а чюдь наименованием морской суомской дружины? Да и когда же и вследствие каких побуждений стали чюдские племена понимать шведов под именем Ruotsi? Г. Ламбин утверждает, что имя R?ds перешло к финнам и эстам из уст тех шведов или готов, которые при первой с ними встрече сами так называли себя, в каком бы то ни было смысле. По мнению г. Куника, эта встреча, а следовательно, и название, восходит к временам Тацита. Но в Тацитовскую эпоху, судя по малочисленности выселившегося к нам сполна княжеского рода R?dhs в IX веке, этот род, по всей вероятности, состоял из одной только первобытной четы, давшей ему свое имя. От этой ли уединенной четы чюдское Ruotsi для всей шведской народности?

С тою же целью доказать существование для шведской дружины в IX веке имени R?ds, приводятся слова Вертинских летописей «qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant». В какой мере эти слова могут служить опорою скандинавской системе происхождения руси, будет показано ниже; здесь я замечу только, что Вертинские летописи говорят о народе Rhos, gens; под тем же выражением gens понимает Пруденций и весь шведский народ: «Comperit eos gentis esse Sueonum». (И Нестор говорит, что призванные варяги назывались русь, как другие шведами, норвежцами, датчанами.) Где же дружина?

Или нам скажут, что греки, не угадавшие и шведского имени Hakon (Гакон) под его тюркской формой Хакан, не разобрали, что шведы 839 года назвали себя Rhos не по народности, а по имени своей дружины и своего княжеского рода R?ds? Но тогда мы в праве спросить: есть ли примеры, чтобы шведы или им однокровные норвежцы и датчане именовали себя у других народов не своими народными, а своими дружинными именами? Морских дружин, подобных дружине R?ds, было много в IX веке на водах, окружавших Скандинавию, говорит г. Ламбин; княжеских родов было также немало в Норвегии, Дании, Швеции. Между тем, в дошедших до нас письменных памятниках мы встречаем только названия: Normanni, Sueones (Suebi, Suevi), Dani. Никогда датчане не именуют себя гаральдцами, шведы инглингцами или сигурдцами. То же самое можно сказать и о землях, принявших имя своих скандинавских или германских завоевателей; Британия не прозвалась ни генгистией, ни горсландией; Норманндия рольфией.

О самом призвании князей г. Ламбин говорит: «И хотя вскоре потом эти племена (чюдские и славянские), вследствие возникших между ними раздоров и междоусобий, и принуждены были обратиться опять к тем же варягам-руси и призвать от них князей для установления наряда, но они призвали не прежних своих властителей, не тех вассалов руси, которые были изгнаны, а их верховных господ, сюзеренов, то есть самих князей руси, и призвали при том, по своей воле, на основании договора, как племена свободные». Не останавливаясь на изображаемой г. Ламбиным несколько странной картине устройства морской скандинавской дружины в IX веке, я замечу, что признанная всеми исследователями невероятность призвания славянами и финнами князей из тех же самых, только что ими изгнанных варягов-грабителей, остается и ныне той же исторической невероятностью. Что касается до справедливой, в сущности, мысли о предшествовавшем призванию варягов договоре (pacta conventa), как согласовать ее с основным положением г. Ламбина: «Князья привели с собою „всю русь“ то есть всю дружину, называвшуюся русью»? Стало быть, князья не только пришли сами, со своими ближниками, но еще возвратили со собою и всех тех варягов-русь, которые взимали дань со славяно-чюдских племен и были изгнаны? Ибо эти варяги-русь были же частью всей той дружины, которая называлась R?ds и которая, вкупе с Рюриком, сполна выселилась из Швеции в землю, принявшую от нее имя Руси. Этого ли наплыва шведских R?dsов в гораздо большей, против прежнего, силе требовал договор, заключенный с ними славяно-чюдскими свободными племенами? Впрочем, г. Ламбин говорит в другом месте о дружине R?ds: «Ее князья пришли, чтобы княжить и владеть племенами, их призвавшими; а она — дружина, которую не призывали, пришла, чтобы воевать другие племена и приобретать себе и князьям новых данников, чтобы продолжать свое ремесло завоевателей на новом обширнейшем поприще». А договор? A pacta conventa? А самый факт призвания? Шведские дружины, изгнанные и вновь не прошенные, разъезжают свободно по славяно-чюдским рекам и озерам для приискания себе новых данников, а, глядя на них, славяне и чюдь не нарадуются своей дипломатической предусмотрительности? Но против кого же, если не против этих изгнанных варягов, срубил Рюрик крепость Ладогу тотчас после призвания с тем, чтобы запереть им вход в Волхов, а по Волхову в Новгород?

Нам остается сказать несколько слов о грамматической форме имени русь, с точки зрения его мнимоскандинавского происхождения.

Имя руси является впервые в 839 году, под формой Rhos, в известном месте Вертинских летописей: «Misit etiam cum eis quosdam, qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant». Что здесь латинское Rhos буквальный перевод греческого '???, а беспримерное в греческом языке этническое несклоняемое ? '???, ?? '???, ??? '???, по существу своему, совершенно противно духу греческого словосочинения, два лингвистических факта, ясных до очевидности, сознаваемых исследователями всех систем и всех мнений. Отсюда логически следует, что греки могли принять неудобную, беспримерную для них форму '??? только по крайней необходимости, то есть, если этого требовало непременное употребление формы '??? у того народа, который отличал себя этим именем и первый им его передал.

Теперь спрашивается: могли ли шведы отличать себя именем, грамматически соответствующим несклоняемой форме '???? За исключением собирательных словено-русских имен, народные и племенные не являются ни в одном из европейских языков под формой единственного числа; никакой народ не именует себя римлянином, франком, германцем, шведом. Ясно, что беспримерному греческому '??? соответствует только одна собирательная, славянская форма русь; эта собирательная форма имен, одинаковая в единственном и множественном числе, неизвестна, как сказано, германо-скандинавским наречиям. Древнеготское предполагаемое hr?ps, pl. hr?psar, новейшее шведское Ryss, pl. Ryssar, или какая бы то ни была другая германо-скандинавская форма имени русь, проявилась бы у греков не иначе, как под формами: ? '?????, ?? ' ????? и т. п. Таким образом передавала они все германо-скандинавские имена. Мы видим, что и вынужденное необходимостью у греков несклоняемое '??? переходит со временем в более удобное простонародное '????? с соответствующим ему множественным числом, а обыкновенно склоняемое готское hr?ps, hr?psar проявилось бы у них под беспримерной, крайне неудобной формой '???? Это '??? прямо указывает на подобную ему форму в том языке, из которого оно занято; стало быть, шведы Вертинских летописей передали грекам не свое (положим) готское hr?ps, а славянское русь. Но возможно ли, чтобы шведы склоняли свое собственное туземное имя не по-шведски, а по-славянски?

Г. Куник ищет ныне объяснения этому, не иначе, как из славянского русь объяснимому '???, в том предположении, что греки, увлекаясь воображаемым тождеством библейских и балтийских (?) Росов, приложили этим (впрочем никогда не существовавшим) балтийским Росам несклоняемую библейскую форму '???. О происхождении руси от Езехиилевых '??? заговорил первый Лев Диакон; ему вторят и позднейшие русские летописи.

Мне кажется весьма сомнительным, чтобы канцелярия императора Феофила сочла Rhos'сов 839 года тождественными с закавказскими '??? пророка Езехииля и сверх того еще поверила, что из Константинополя всего легче попасть на Кавказ через Ингельгейм. Если бы совершенно уединенное этимологическое умничание Льва Диакона было в ходу уже в первой половине IX века, невозможно чтобы Фотий не коснулся его ни в своем энциклическом послании, ни в своих проповедях. К тому же и '??? Езехииля и имя сына Валова '??? акцентируются отлично от народного '???; да и у самого Льва Диакона '??? (Езехиилево) и '??? (народное) разнятся по акцентировке. Не странная ли, наконец, эта случайность перенесения несклоняемого библейского '??? на то именно племя, которому суждено, около той же эпохи, проявиться в истории под склоняемою только в единственном числе собирательной славянской формой русь?

Мне кажется, пора бы ученым представителям скандинавизма отстать от системы, основанной, с одной стороны, на изобретенном W?ring, а с другой, на изобретенном R?dhs, да и то еще под несуществующею у норманнов грамматической формой.

Я ожидаю вопроса: откуда же, за отсутствием шведской руси, финское Ruotsi, эстское Roots для шведов?

При разборе предположений Шлецера о происхождении этих имен от названия Рослагеном приморской части Шеланда Паррот замечает: «Если бы в лексиконе Гупеля, из которого Шлецер приводит переводное имя шведов, он отыскал настоящее значение слова Roots, он конечно бы не вздумал опираться на его созвучие (с Рослагеном). Оно означает вообще хребет, ребро, а в особенности ствол на листе. Перенесение этого понятия на береговые утесы или скалы, коими преимущественно изобилует Швеция, делает понятным, почему финны называют Швецию Ruotsimaa, а эсты Rootsima, страною утесов, Scherenland».

Эстское roots передает, стало быть, значение нашего шест, хребет, скала, как латинское crista значение петушьего гребня и горной вершины, как наше гребень значение горного хребта. Как германские народы понимали чюдь под именем Finne, скандинавские под именем Finnar, то есть луговых жителей, так эсты и финны называли шведов ротсами от слова roots, хребет, скала. Rootsmaa, Швеция — утесистая страна; Rootsmees, швед — обитатель утесов, горец. Точно в таком же смысле прозваны и хорваты обитателями горных хребтов, поляне от полей, древляне от дерев и т. д.

Окончательный свет на значение этнического эстского Roots, финского Ruotsi проливает то имя, которым прозвали себя шведские лопари. Шведа они зовут не шведом и не родсом, a Taro, Tarolats (купец) или Laddelats (обитатель страны, Landbewohner); себя же отличают названиями Ruothi и Ruotteladz. Гейер (еще производивший финское имя шведов от Рослагена) полагает, что это имя перешло, неизвестно когда, и на лопарей; г. Куник приводит замечание Гейера, но без объяснений. Я оставляю за шведским историком высказанное им, с осторожною небрежностью, предположение; факт, о котором он свидетельствует по собственному дознанию, стоит особенного внимания. Горные лопари в Швеции, называют себя Ruothi и Ruotteladz. Если принять, что они перенесли на себя генетическое, древнейшее имя шведов R?ds, hr?ps или какое-либо другое, выйдет, что в то самое время (около половины IX века), когда славяне прозвались шведским именем R?dhs-русь, лопари прозвались тем же туземным именем шведов R?dhs-Ruotteladz; что, подобно славянам, они тогда же перестали звать шведов Россами; что, наконец, шведы, уступив свое родское имя, с одной стороны, славянам, а с другой, лопарям, отказались от своего древнейшего туземного наименования. Пусть верит, кто хочет, в эту фантасмагорическую, да и сверх того, на отжившем рослагенском мифе основанную операцию.

Приняли ли для себя шведские лопари имя Ruothi и Ruotteladz от эстов и финнов или сами прозвались этим, на общем им чюдском языке обозначавшим горных жителей именем, ясно, что начало его восходит к эпохе древнейшего их поселения на восточном берегу Скандии. Когда, оттеснив лопарей к северу, шведы заняли их места, имя Ruothi, Ruotteladz перешло у эстов и финнов (под формами Roots, Ruotsi) на новых поселенцев приморского Шеланда, как у греков скифское имя на разные, друг друга из Черномории вытеснявшие племена, как у литовцев имя Gudai (готы) на наследившую от готов днепровские земли, южную славянскую русь. Быть может, знатоки финских наречий приищут еще другие, более научные объяснения указанному историческому явлению; как отголосок мнимотуземного названия шведов R?dsa'ми, эстское Roots, финское Ruotsi может отныне стать наряду с варяжским происхождением фарганов.