4. Германия

4. Германия

Германия с 1859 г. Австрия. Последствия войны

Наиболее непосредственное и сильное влияние оказал итальянский переворот на Австрию, побежденную в 1859–1860 годах. Нравственное, фактическое и финансовое поражение Австрии болезненно отразилось на всех слоях ее общества. Деморализация была повсеместной и очень сильной. Таким шатким положением Австрии поспешили воспользоваться зависимые от нес земли, и первой восстала Венгрия. Императорский патент (сент. 1859 г.), который, по-видимому, был написан в либеральном духе и разрешал протестантам свободу вероисповедания, пробудил здесь подозрения и противодействие потому, что подтверждал права, уже данные давно. Австрийцы заблуждались, считая Венгрию как одну из своих провинций, тогда как она не только не считала себя австрийской провинцией, но еще требовала от империи утверждения своих старых законов, равно как и постановлений 1848 года.

Императорский патент 1860 г.

В то время, как поднялись смуты в Венгрии, и в других владениях Австрийской империи тоже было далеко не спокойно. Правительству приходилось принять решительные меры. И вот, сместив в августе 1859 года ненавистного народу министра Александра фон Баха, император 5 марта 1860 года обнародовал свой патент, которым созывался «усиленный сейм» в Вену, куда должны были впредь являться представители народа. На этом сейме впервые выяснилось, что еще далеко не решена многотрудная задача: в какой мере единение империи с отдельными ее частями и государствами существует на деле, в чем вообще и в частности оно заключается и, наконец, как могут согласоваться между собой «федерализм» и «централизм». В октябре 1860 года появился императорский «Диплом», содержавший в себе основные правила и статуты для отдельных государств, главным представителем интересов которых (каждого в отдельности) являлся «государственный совет».

Венгрия

Австрия вынуждена была сделать Венгрии большие уступки: у этого зависимого государства появились теперь совершенно самостоятельные, независимые от Австрийской империи, высшие должностные лица и учреждения. Так, например: «собрания комитатов» (Komitatsversarsammlungen); особый государственный канцлер; восстановление венгерского языка, как служебного, для документов и судопроизводства, — все это было крупным шагом вперед к возвращению Венгрии ее прежней самостоятельности. Венгры хорошо сознавали слабость императорского дома и твердо настаивали на своих правах: на Прагматической санкции 1723 года и на законах 1848 года.

Видя неизбежность принятия какого бы то ни было окончательного решения в официальной форме, император созвал сейм в Будапеште, в феврале 1861 года, на котором взяла верх сравнительно умеренно настроенная партия в лице своего представителя Франца Деака. В форме «адреса» (а не в виде «постановления сейма») ему удалось высказать императору требования о признании прав, дарованных Венгрии законом 1848 года. Однако в то же время тот же самый сейм «постановил» отнюдь не признавать Франца Иосифа своим королем, пока он не допустит депутатов Хорватии и Словении (которые были теперь отдельными землями) представительствовать на венгерском сейме.

Министерство Шмерлинга. Февральская конституция 1861 г.

Правительство еще раз попробовало уклониться от окончательной уступки конституции и парламентских прав Венгрии. В декабре 1860 года вместо поляка Голуховского был назначен немец-либерал, бывший министр во Франкфурте, Антон фон Шмерлинг, который предпринял немало усилий по слиянию воедино, посредством «соединенной государственной конституции» (Gesammtstaatsverfassung), все австрийские владения. Это решение и было обнародовано 26 февраля 1861 года. «Палата господ» состояла из представителей высших слоев духовенства и дворян; «Палата депутатов» — из членов сейма; обе вместе составляли так называемый «Государственный Совет». В ограниченном составе его числилось лишь 213 депутатов цислейтанских земель; в неограниченном — к этим 213 депутатам присоединялось еще 9 хорватских, 26 трансильванских и 85 венгерских представителей транслейтанских земель.

Эта февральская конституция встретила сначала более или менее сильное противодействие в различных государствах. О Венеции упоминать не приходится; но оно проявилось и в Тироле, и в Богемии, и в Галиции. В одной местности его двигателем была преданность папизму; в другой — упорный национализм, или же, наконец, федеральные воззрения, при которых Австрия могла казаться лишь коалицией отдельных независимых земель. Как бы то ни было, 1 мая того же 1861 года, заседание «Государственного Совета» было открыто тронной речью императора, в которой он указал на необходимость решения этого весьма злободневного вопроса.

Венгерский и другие вопросы

Однако и Венгрия сама находилась в затруднительном положении; так, она, подобно Австрии, состояла из отдельных частей, которые твердо отстаивали свою независимость; словом, относились к ней точно также, как она сама — к Австрии. Хорватский сейм в Аграме постановил: держаться на стороне не венгерского государственного совета (или сейма), а на стороне триединого, Далматско-Хорватско-Словенского королевства; о их мнении ничего, в свою очередь, знать не хотел особый далматский сейм. Сложившаяся ситуация могла привести к кровавой развязке, и венский государственный совет достиг лишь одного мирного результата: сейм в Трансильвании 10 октября 1863 года объявил выборы, на условиях соответствующих положениям февральского патента. 20 числа его выборные (числом 26 человек) заняли место в австрийском государственном совете, который впервые подписал свои финансовые постановления громкой фразой: «с согласия обеих Палат нашего Государственного Совета». Во внешнем проявлении единения и торжественности не было недостатка, а министры и депутаты придерживались исключительно конституционного направления; имелся даже в виду закон об ответственности министров. После закрытия совета было собрание сеймов и парламентское управление снова деятельно принялось за работу, которая закипела во всех концах некогда мирной империи. Но сначала она принесла мало пользы. Вопросы: итальянский, венгерский, польский и богемский все еще оставались неразрешенными, и потому решительное вмешательство императора Франца Иосифа в решение главного из них, — вопрос о единстве и о союзной реформе Германии, вызвало всеобщее удивление.

Германия после договора в Виллафранке

Выдающийся по своему уму французский деятель Тьер заранее еще предсказал, что объединение Италии неизбежно повлечет за собой и объединение Германии. Он подметил большое сходство между положением Сардинии, крупнейшей части Италии, и Пруссией — в Германии — которого не замечала германская правящая элита. Вопрос о германской конституции оказался тем более настоятельным, что в период кризиса 1859 года резко возросла рознь между Пруcсией и Австрией, которая проявлялась еще в 1849 году. Известие о Виллафранкском договоре повлекло за собой основание в Эйзенах «Национального Собрания» (Nationalverein), на которое особенно повлиял ганноверский депутат Рудольф фон Беннигсен. В его программе ясно высказывалось убеждение, что пора Германии объединиться, сосредоточив свою власть в общем «национальном» собрании, а следовательно и представительстве. Большую пользу принесло развитию этого государственного учреждения празднование столетнего юбилея Шиллера, 10 ноября 1859 года: оно особенно оживило дух народного самосознания и еще более укрепило недоверие австрийского правительства.

Отдельные немецкие государства

Что касается истории отдельных германских государств, то необходимо заметить, что при Сольферино потерпела поражение не только Австрия, но и германская реакция вообще. Реакция потерпела значительные поражения и в последующие годы потому, что к политическим интересам примешивались теперь и религиозные. В Вюртемберге был заключен с Церковью конкордат, вызвавший в этой исключительно протестантской земле горячие споры и возражения; так что в Нижней палате в мартe 1861 года было наконец решено — чтобы правительство решало вопросы, касавшиеся католической Церкви, на основании постановлений сейма. При всем том у кормила правления при короле Вильгельме стоял, по-прежнему, министр-реакционер фон Линден, выразившийся так (в мае 1862 г.) в своей речи на открытии заседаний палаты: «Твердо решено приступить к переговорам насчет положительных предложений о союзной реформе». Но это могло еще долго продлиться; а между тем народный дух, который был в то же время и либеральным (так как стремление к свободе непременно основано на любви к родине), одержал в Бадене полную победу, благодаря великому герцогу Фридриху, который с полным убеждением (как и эрцгерцог Эрнст Кобургский), превратился в образцового конституционного государя.

Римский конкордат, заключенный в 1859 году, был здесь (как и в Вюртемберге), отвергнут, а упрямство партии ультрамонтанов еще более укрепило правительство в правильности проведения им национальной политики, достойным представителем которой явился граф фон Роггенбах, — человек умный и энергичный. В феврале 1863 года были запрещены игорные дома в Баден-Бадене, что, несомненно, следует считать похвальным поступком со стороны великогерцогского управления. Неудачное и неумелое управление Фридриха Вильгельма Гессенского до некоторой степени было теперь ограничено. Население же строго придерживалось законов 1831 года; а в мае 1860 года курфюрст издал новые.

Однако неоднократные выборы дали в результате лишь несогласие обеих палат, не расходившихся только в одном мнении: придерживаться законов 1831 года. Палаты остальных германских государств поддерживали это мнение, и прусское правительство, которое было верно словам регента, что «весь свет должен узнать, что Пруссия готова повсюду защищать законные права», — также разделяло его. Когда же курфюрст принял прусского посла не с должным почетом, Пруссия мобилизовала два военных корпуса. Тогда Австрия и союзники увидели, что дело становится серьезным, и решили, в силу австро-прусского договора, требовать восстановления законов 1831 года. Таким образом упрямство тирана было сломлено: он распустил свое министерство и восстановил прежнюю конституцию (в 1862 г.). Пришлось, однако, еще раз угрожающей нотой поддержать его в принятии решений в том же направлении, которое теперь поддерживалось и Австрией; а с 1863 года в Касселе уже соблюдался снова законом установленный бюджет.

Было бы излишне подробно рассматривать борьбу противоречий в отдельных германских государствах; скажем только, что повсеместно — в Баварии, Ганновере, Саксонии, Нассау и Гессене — национальной партии противодействовала партия партикуляристов и реакционеров. Иногда прорывалась наружу у последних какая-нибудь глупость или необдуманность, как, например, сообщение ганноверского министра фон Борриса, объявившего в палате, что германские князья могли предвидеть для себя необходимость взаимного внутреннего союза или даже союза с другими державами в виду того, что со стороны Пруссии угрожало сосредоточие власти под видом национального единения. Король, его повелитель, слепой Георг V, видел необходимость и выгоду лишь в том, чтобы примкнуть к той из держав, которая окажется сильнее, чтобы тем самым подкрепить влияние своего дома, — дома Гвельфов, связи которых становились все незначительнее и слабее. А между тем приверженцам прусско-германский идей, — т. е. единственной возможной формы преобразования в германском народном государственном строе, — пришлось пережить тяжелое время. В том государстве, на которое они наиболее надеялись, наступил кризис.

Пруссия. Организация армии

С тех пор, как в руках прусского кронпринца оказалось кормило правления, политика Пруссии стала яснее, определеннее и твердо высказалась за крайнее ограничение народных прав союзного собрания во Франкфурте, но в то же время отстаивала тесный Государственный союз, а следовательно и объединение Германии посредством «тесного слияния отдельных государств». Для того, чтобы придать большую силу этой политике, которая при данном положении дел была далеко не безопасна, регент предпринял новую организацию армии.

Опираясь на законы 1813 и 1814 годов, эта мера дала в результате вместо 40 000 — 63 000 человек солдатского набора; продолжила вдвое (т. е. всего до 4 лет) срок двухгодичной службы в резерве, а службу в ополчении (ландвер), напротив, сократила. Тем самым последняя мера представляла собой неоспоримую выгоду: при последующих мобилизациях можно было ограничить предельный призывной возраст лишь 27-ю годами. Из-за вышеупомянутых мер, целесообразность которых доказали на деле военные события следующего десятилетия, завязалась многолетняя борьба, давшая лишь тот определенный результат, что палата разрешила либеральному министерству произвести затраты на «приведение войска к боевой готовности».

Кончина Фридриха Вильгельма IV, 1861 г. Вильгельм I

2 января 1861 года скончался в Сан-Суси Фридрих Вильгельм IV и на прусский престол вступил Вильгельм I, царствовавший с 1861 по 1888 год.

Король прусский Вильгельм I в 1862 г.

Литография работы Зюсснапа с коронационного портрета кисти Винтергальтера

Ему был в то время уже шестьдесят шестой год и хотя в эти годы естественнее было бы думать об отдыхе, король Прусский деятельно принялся за дела управления, главным из которых он считал организацию войска. Его программа по германскому вопросу была весьма проста: «Мои обязанности по отношению к Пруссии совпадают с моими обязанностями к Германии», — говорил он, и первейшей из них являлась в его глазах организация армии. Но партия либералов отказывалась принять эту меру, потому что возможное ограничение военного бремени вошло как бы в догмат либералов. В противоположность так называемой старо-либеральной партии, действия которой казались слишком умеренны и медлительны, на основании программы, установленной в Берлине в июне 1861 года, образовалась новая, более решительная передовая партия. Она выступила прямо против планов короля и военной реформы, в то время как консервативные и реакционные элементы, оправившись от толчка (каким являлось для них их временное поражение), все надежды свои возлагали на столкновение, по недальновидности своей полагая, что эти надежды оправдываются восстановлением их управления и устранением конституции. Когда возобновились заседания палаты, большинство членов палаты допустили грубую ошибку, спровоцировав правительство предпринять неверные действия в финансовом вопросе. Это повлекло за собой роспуск Палаты депутатов и смену министерства, либеральные члены которого — фон Ауэрсвальд, Патов, Шверин и Вернут — вышли в отставку, а консервативные: фон дер Хейд, фон Роон и граф Бернсторф — остались.

Военный министр фон Роон. С фотографии, снятой в 1863 г.

Однако на новых выборах большинство голосов оказалось на стороне передовых; старолиберальная партия проводила разъяснительную работу и, хотя правительство и действовало в духе примирения, большинство все же было против. На правительство не произвели никакого впечатления последствия этих мер в Гессенском курфюршестве и в вопросе о французском торговом договоре, с которым мы ознакомимся ниже. После больших прений, на которых впервые парламентарные средства и способы применялись в важном для государства вопросе, сверхсметные затраты на организацию армии были отвергнуты. Это поставило государство в невозможное положение, потому что новую военную организацию и новоучрежденные полки нельзя было отменить. Палата хотела добиться того, чтобы в пехоте был введен лишь двухгодичный, а не трехгодичный срок службы; но этому положительно противился король, как знаток военного дела, а также и все другие знатоки его. Ошибка была сделана: благодаря ненадежному согласию были созданы учреждения, которых нельзя было уничтожить. Произошло столкновение: министр фон дер Хейд подал в отставку и его заменил реакционер «чистейшей воды» (или так, по крайней мере, казалось) бывший посол при императорском дворе в Париже — Отто фон Бисмарк-Шенгаузен, которого сам король поставил во главе правления.

Министр-президент фон Бисмарк-Шенгаузен.

Литография работы Энгельмаха, 1863 г.

Министерство Бисмарка. Конституционное столкновение

В Германии того времени лишь поверхностно знали этого человека, да и то судили о нем, как, впрочем, обо всем вообще, с точки зрения партийности, т. е. пристрастно, а именно: он составил себе известность в соединенном сейме, в Нижней прусской палате, в Эрфуртском парламенте, где заявил себя ревностным представителем консервативных и старопрусских воззрений, и это наименование утвердилось за ним, как однозначащее с реакционным и антиреволюционным духом убеждений, которые ежедневно можно было встретить на столбцах газеты «Kreuzzeitung». Но о том, что Бисмарк, которому в это время минул 47-й год, успел выделиться своими убеждениями из общей узкой формы воззрений своей партии, что он, благодаря горячей партийной полемике того бурного времени, созрел для высшей государственной деятельности, о том знали или догадывались лишь немногие, за исключением, конечно, близко стоящих к нему людей. Он был высокого древнего рыцарского рода; родился 1 апреля 1815 года и лишь в 1851 году достиг на государственной службе некоторого более высокого положения: он был послан в преобразованный сейм (Bundestag) в качестве представителя; послал же его туда сам его начальник, министр фон Мантейфель, выбор которого оказался весьма удачным. Во-первых, Бисмарк убедился здесь на деле, что значила австрийская дружба, за которую он до сих пор готов был ручаться, и чего Пруссия может ожидать от Австрии и от других смежных государств. «Эти люди готовы бы гвозди всадить нам в голову!» — говорил он. Он уже поборол эти былые предрассудки, когда его послали в Петербург, в апреле 1859 года. Его вмешательство еще более обострило недоверие, которое вызвано было уже одним его именем и вызвало столкновение. Честная умеренность и гений поневоле должны были столкнуться и вскоре (19 сентября 1862 г. он прибыл из Биаррица в Берлин) сессия палат была закрыта, несмотря на то, что три главных фактора государственной власти не пришли в финансовом вопросе к обоюдному соглашению, как того требовала конституция. Правительство и Верхняя палата были единодушны, а последняя к тому же еще и оформила документом свое противозаконное решение. Превышая тем самым свои права, которые допускали принятие или непринятие бюджета в ценности, палата приняла требования правительства; но это решение палата депутатов еще успела отвергнуть и признать недействительным. Между тем правительство смотрело на это дело так, что, если что и не предписано законом в данном случае, ответственность в том должно принимать на себя правительство и «исправить этот пробел в законах», — как говорилось в консервативной печати, последователи которой были бы не прочь и вовсе изгнать все эти законы из пределов Пруссии.

Положение Германии. 1863 г.

Таким образом военный конфликт обратился в конституционный. Он захватил интересы всей страны и заставил ее пережить страшно тяжелое, безотрадное время, угрожавшее разрушить весь строй народной жизни. Новая сессия в январе 1863 года, еще более ухудшила положение дел: король не принял депутатов от Нижней палаты, а правительство не обращало внимания на их речи. Противоречия их поведения с горячим польским вопросом Бисмарк презрительно не замечал, так как оно было недостаточно доказательно и ему не хотелось углубляться в этот вопрос. Самые умные из членов этой партии, против своей воли, должны были признать, что противника их (короля прусского) нелегко побороть; да и вообще во всей остальной Германии в этом скоро все убедились. Та форма, в которой выразилось его назидание курфюрсту Гессенскому, что «государственные требования в большой стране не имеют ничего общего с деспотическими прихотями незначительного принца» — достаточно доказала населению, что с консервативным правительством в Пруссии нельзя было шутить. Еще раз сессия была распущена без определенного результата: все-таки в финансовых законах соглашения не были достигнуты. Высшей же степени своего разгара достигла эта злополучная борьба приказом от 1 июня 1863 года. Он опирался на статью закона, в которой говорилось, что в случаях настоятельной надобности допускаются правительственные распоряжения, имеющие силу закона, пока не соберутся обе палаты; приказом же 1 июня, по образцу французской системы порядков печати, свобода печати была подвергнута предостережениям и запрещениям. Все это время Пруссия чувствовала себя под гнетом правительства, тем более, что приказ этот шел вразрез с законом. Даже и те немногие друзья, какие были у Пруссии в южногерманских государствах и которые во все времена возлагали на нее непоколебимые надежды, теперь начали колебаться. Но эти худшие из худших времен скоро для Пруссии миновали, и на этот раз спасение пришло к ней из Австрии.

Вопрос объединения Германии, с 1859 г.

Глава австрийского правительства, Шмерлинг, рассчитывал на то, чтобы воспользоваться положением Пруссии, по-видимому, обессиленной внутренними распрями, для того, чтобы решить германский вопрос в пользу Австрии и таким образом сделать дело, выгодное для ее отношений с Богемией, Польшей, Венгрией и Италией. Стремление Германии к объединению, конечно, было несколько задержано ее неурядицами, но оно не было ни на минуту приостановлено. Сила свободного духа в народе даже еще решительнее стала развиваться: безгранично стало разрастаться число собраний и торжеств, на которые сходились то фехтовальщики и охотники, то юристы и преподаватели, то естествоиспытатели, портные, содержатели гостиниц, аптекари, стекавшиеся в известный, определенный срок со всех концов Германии, то в тот, то в другой город, где и проводили вместе несколько дней подряд. Но и в этом отношении был сделан шаг вперед: основания и правила этих съездов были представлены в сентябре 1862 года депутатам германской палаты, а в октябре 1863 года и представителям германских городов, и с тех пор был установлен день съезда для депутатов и для горожан, как уже были и до того дни юристов или филологов. Хотя конституционный конфликт в Пруссии и не изменил ничего в программе национального ферейна, но он наиболее здесь пострадал. Чувствительные болтуны снова всплыли на поверхность и затмили ясные политические воззрения, которых держалось первоначально собрание. Сначала явилось новое, так называемое, противособрание, соединившееся с великогерманской партией, а затем германское реформенное собрание, которое снова отчасти возвратило этим убеждениям их прежнюю ясность. Враждовавшие партии разделились на малогерманскую и великогерманскую, причем к последней, т. е. к австрийской партии (против Пруссии) примкнули те же элементы, которые еще во Франкфурте замяли вопрос объединения Германии: ультрамонтаны, дворяне из различных земель и демократы.

Великогерманская и малогерманская партии

Однако на почве хозяйственных интересов скорее всего пошло дело объединения и тяжкий кризис миновал благополучно. Торговый договор, после долгих переговоров состоявшийся между прусским правительством и Францией, через посредство и от имени таможенного собрания, 29 марта 1862 года, помешал планам австрийцев, о которых мы говорили выше, и повлек за собой оживленные возражения Австрии. Она была настолько наивна, что, ссылаясь на параграф 19 союзных актов и на связанные с ним обещания, вызвала горячую скорее политическую, нежели хозяйственную оппозицию со стороны средних сословий. Но Пруссия держалась твердо, в то время как «отдельный союз», вызванный Баварией, потерпел поражение, благодаря невозможному хозяйственному положению. После того, как все достаточно нашумелись в обиду Пруссии, каждое государство, одно за другим, поспешило, пока его еще не успели остановить, заключить таможенный союз на основании прусско-германско-французского договора и установило его тариф. 12 октября того же 1862 года Вюртемберг, дольше других споривший и колебавшийся, сложил оружие. Кроме того, на почве торговых интересов, как наиболее доступной для единения людского, явился еще один прекрасный результат: выработанный и составленный комиссией из знатоков торгового дела «Свод германских торговых законов», введенный во всех государствах, принадлежавших к таможенному союзу.

Проекты союзных реформ. Саксонский проект

Между тем все что ни предпринималось или имелось в виду предпринять, не двигалось с места. По окончании войны в Италии, Бавария, Вюртемберг, оба Гессена, Нассау и некоторые другие государства, из которых состояла Вюрцбургская конференция, много хлопотали с предложениями насчет союзной реформы. Многие подобные проекты вызваны были страхом перед Пруссией: в октябре 1861 года Ганновер ухватился за инициативу или подобие проекта в виде восстановления союзного флота; а в том же месяце выдвинулся вперед саксонский министр, барон фон Бейст, со своим особенно тонко выработанным званием «делегационного проекта» (Delegiertenprojekt). Этот проект состоял в том, чтобы образовать из делегатов народа так называемое соединенное народное представительство на поддержку союзного сейма. Тогда Германия пользовалась бы также и известной исполнительной властью, которая находилась бы в руках императора австрийского, короля прусского и еще одного — г третьего государя — представителя всех остальных. Но как ни были глубокомысленны все эти или подобные проекты, все они пали перед открытой политикой Пруссии, о которой, в своем ответе на саксонский проект, граф Бернсторф выразился, что она стремится к сохранению союза свободных народных прав и еще более тесного единения на почве свободного согласия его отдельных членов. На этот путь Пруссия постепенно вступила при посредстве «военных конвенций» с некоторыми небольшими государствами, как то: Кобург-Готским, Саксен-Альтенбургским и Вальдекским.

Австрийский союз. Франкфуртский сейм государей, 1863 г.

Ясно было, что этот путь был самый правильный и действительный, потому что разом раздались на него протесты со стороны Австрии, Баварии, Вюртемберга, Ганновера, Гессен-Дармштадта и Нассау, выразившиеся в нотах соответствующего содержания в феврале 1862 года. Эти ноты служили возражением на ноту Бернсторфа. Пруссия была (или казалось, по крайней мере) не в состоянии придавать значение положительным воззрениям, выраженным в этой ноте. Воздействие Пруссии на Германию было пока приостановлено и этим удобным случаем решил воспользоваться Франц Иосиф, поспешивший вступить в переговоры с королем прусским, посетив его, с этой целью, лично в Гаштейне. Затем император пригласил главнейших германских государей на конгресс во Франкфурте-на-Майне, 16 августа 1863 года. На этом съезде высочайших особ, заинтересованных в вопросе объединения Германии, император предложил им «акт реформ» довольно запутанного характера; по этому акту в Германии должен был состояться союзный совет (Bundesrat), союзная директория (Bundesdirectorium), собрание государей (Furstenversammlung) — государей независимых и равноправных — которые, однако, подчиняли бы свое мнение известным законам, а отчасти и отдельным корпорациям представителей тридцати пяти германских государств. Предлагалось также учредить союзный суд наряду с обыкновенными судами; для союзной войны считалось необходимым, чтобы потребность в ней признавалась большинством двух третей голосов; то же условие было обязательным для права принимать участие в войне какого-либо из членов Союза, — у которого, кроме того, есть еще и особые владения (отдельные от Союза) — с какой-либо внешней державой. Предложение Австрии, придуманное там каким-то патером Ламорменом, в последнем случае ограничивалось лишь «простым», обыкновенным большинством голосов. В первую минуту особенно внушительное впечатление произвел поступок Франца Иосифа на общественное мнение и настроение в Южной Германии. Его путешествие во Франкфурт было настоящим триумфальным шествием, а высочайший конвент быстро справился со своей задачей и решил принять предложенную императором реформу; а между тем в ней не хватало главного: присутствия и согласия короля прусского. Вильгельм I отклонил не только приглашение императора на съезд, но даже и саму, уже утвержденную, реформу. Еще 22 января 1863 года прусское правительство уже высказалось по поводу делегационного проекта Союза, в том смысле, что настоящим органом для взаимного воздействия германских государств Германии могут быть лишь непосредственные выборы в народные представители. То же самое повторил и Бисмарк 15 сентября 1863 года в своей критике на акт реформы. Ему хотелось, чтобы Пруссия вышла самостоятельно (при этом удобном случае) из противоречий, которые ее обессиливали. Палату депутатов распустили, чтобы дать народу возможность высказаться в том, новом для него положении, в какое его поставили: проект союзной реформы и «сейм государей». Но эта надежда на новые выборы оказалась обманчива. Как ни трудно допустить, что немцы, которым национальное объединение было необходимо, поддались обещаниям, — этой приманке новой реформы, — но факт тот, что она была принята, несмотря на то, что в ней скрывалось совершенно обратное, т. е. разъединение и лишь кажущийся конституционный блеск. А между тем среднее сословие, руководившее выборами, не могло настолько возвыситься умственно, чтобы понять необходимость поддержки своего короля и министра в их союзной реформе, которая всецело соответствовала либеральной программе, — программе народного собрания, и что, кроме того, необходимо решить военный вопрос в его же духе. Ноябрьские выборы опять-таки дали значительное оппозиционное большинство голосов.

Кончина Фридриха VII датского, 1863 г.

Не прошло, однако, и двух недель, как случилось событие, которое принесло германскому народу большое испытание и повлекло за собой неизбежные последствия: 15 ноября 1863 года внезапно скончался король датский Фридрих VII. С ним вместе угасла на датском престоле королевская династия Ольденбургского дома по мужской линии, и вследствие Лондонского протокола 1852 года ему наследовал принц Христиан, в качестве короля соединенной Датской монархии, — Христиан IX.