Заключение

Заключение

Несмотря на множество общих с индобуддийскими психотехниками подходов и методик работы с психикой людей у китайской цивилизации, психотип китайца всё же сильно отличается от буддийского и индусского психотипов. Несмотря на сильное влияние буддийских ритуалов и психотехник на культуру Поднебесной, конфуцианский имперский порядок и даосское «приземлённое» мышление[817] оказали огромное влияние на формирование психотипа и генотипа среднего китайца. Исследователи утверждают, что на китайской почве рационализм[818] одолевал любую мистику,[819] заставляя её уходить в сторону, забиваться в углы, где она только и могла сохраняться.

Китайский рационализм — система поиска разумного (осознаваемого) решения (либо причинно-следственных связей) с помощью китайской «науки» равновесного взаимодействия «тёмных» и «светлых» сторон рассматриваемого вопроса с одновременным решением задачи о последствиях принятия тех или иных решений в той же двойственной системе мышления, что возможно просчитывается в этой системе на много ходов вперёд.[820] Иначе говоря, китайский рационализм это методика осознанного (интеллектуального) перебора огромного количества вариантов возможного (исходя из китайской системы ценностей)[821] соотношения «тёмных» и «светлых» (Инь-Ян) сторон если возникает необходимость нарушения существующего «равновесия» (того положения вещей, которое нужно изменить) с целью добиться следующего результата (как принято считать — для улучшения существующего положение вещей). В этом состоит духовная и материальная динамика «развития» китайского сознания. Ясно, что выход из системы ценностей в этом случае закрыт границами огромного, но всё же ограниченного набора вариантов, которые по сути «канонизированы» религиозно-идеологической системой. Но каждый китаец считает, что он управляет своей жизнью…

Так китайский рационализм (видимо под воздействием имперского конфуцианства, в условиях рабовладения) одержал верх и над даосской мистикой. В результате чего появилась разветвлённая система суеверий, связанных с конфуцианской этикой и китайское мировоззрение[822] стало формироваться на базе извращённого раннего даосизма в стиле конфуцианских церемоний, охватывающих всю жизнь китайцев. В то же время первооснова такого мировоззрения, его идейная платформа — всё та же, что и в других регионах ведического Востока: уклонение психики от «неприятных» воздействий на неё Языка Жизни на идейно-религиозные имитаторы-стимуляторы. У китайцев это в большей мере занятие интеллекта игрой в управление жизнью в системе общеимперских «игрушек». При этом интуиция также задействована в этой игре мистическим контуром суеверий.

Система общеимперских «церемоний-суеверий» («игрушек»), в которой всю жизнь «варится» среднестатистический китаец, обеспечивает надёжную «защиту» от правильного (естественного для человека) внеритуального реагирования на уроки Языка Жизни. А к ритуальной заорганизованности жизни стреднестатистического китайца естественно добавляется соответствующая эмоциональная составляющая,[823] сопутствующая каждому «правильному» (с позиции культуры) выполнению конкретного ритуала, что лишь мистически укрепляет людей в «правильности» соответствующего ритуалу суеверия.

В принципе всё сказанное в предыдущем абзаце относится к смыслам ритуальной стороны любой религиозной системы, будь то Восток, либо Запад. Так в библейском христианстве ритуально-церемониальная сторона и сопутствующие ей суеверия играют не менее важную роль в формировании мировоззрения верующих — в смысле придание их типу психики «зомбирующей» составляющей. Просто в китайской религиозно-идеологической культуре ритуально-церемониальная сторона доведена до такой степени «совершенства», что она занимает практически всю «жизнь» стеднестатистического китайца: с этой стороной китайской культуры каждый верующий китаец сопоставляет любое решение, касается оно личности, семьи, работы, бизнеса, государства… А в других религиозных системах ритуально-церемониальная сторона играет менее существенную роль, уступая, например, психотехникам (как в буддизме), либо магии нейролингвистического программирования, как в западных религиозных системах. Но вне зависимости от степени доминирования того, либо другого, все религиозные системы поддерживают толпо-«элитаризм»,[824] главным средством чего является изоляция ритуально-психотехнической магией психики людей от вразумляющего воздействия на общество Языка Жизни.

Сформировавшаяся под многовековым «господством» идеологии конфуцианства и мистики даосизма, китайское мировоззрение основано на даосском принципе, который гласит:

«Нужно сосредоточиться только на настоящем моменте времени. Мир такой, какой он есть, и если существует совершенство, оно вокруг нас, а не в нашем воображении. Исходя из этого, любая попытка изменить мир является посягательством на его совершенство, обнаружить которое можно только, находясь в состоянии естественного покоя. Возврат к совершенству — это движение от неестественного к естественному».

В этом ещё одна важнейшая сторона китайского рационализма. Эту сторону можно разбить на два аспекта. Первый: в нашем воображении искать совершенство бесполезно. Второй: мир и так совершенен, поэтому изменять его, нарушая сложившееся «совершенство» — нельзя.

Такой «рациональный» подход к миру — следствие «космогонической» теории о непознаваемости первозданного Хаоса, «естественность» которого, согласно даосизму, можно лишь ощутить, слившись и ним (символ Дао). Нетрудно догадаться, что «существующее совершенство» мира (которое предлагается не трогать) — это система идейно-религиозных ценностей и связанные с ними «науки», рационализму которых следуют китайцы.[825] Также нетрудно увидеть на практике развития Поднебесной, что китайская цивилизация всё же изменяет мир (и не только в своих пределах, но и за пределами Поднебесной — особенно в последние несколько десятков лет). Следовательно, «совершенством» (которое кажется «зомби» — неизменным)[826] всё же кто-то управляет, выходя по своему произволу за пределы принятого ранее «совершенства», чтобы устанавливать новое. Таким образом китайский имперский рационализм уже широко шагнул за пределы империи, распространяя весьма привлекательный[827] опыт подхода к жизни на соседствующие с Поднебесной цивилизации.

Таким образом принцип «сосредоточения только на настоящем моменте времени» предназначен для толпы «зомби», но для хозяев иерархии действует долгосрочный и «гармонично» рационализированный (также в системе рационального дуализма — Инь-Ян) план расширения имперского порядка за пределы Поднебесной с помощью программно-адаптивной схемы управления множеством «зомби» на основе древнейшей общекитайской системы имперских ценностей. Хозяева китайского толпо-«элитаризма» мыслят по меньшей мере категориями внешней политики, а то и глобальными категориями, предоставляя своим подданным новые и новые «совершенства», которые в наше время согласуются с возможностями технократии и возможностями тех цивилизаций, куда распространяется китайская культура.

Многочисленные возможности и недостатки цивилизаций, куда распространяется китайская культура учитываются как «светлые» либо «тёмные» стороны в системе общекитайского рационализма — но уже не со стороны простых подданных Поднебесной, а со стороны тех, кто мыслит глобальными и внешнеполитическими категориями — современными китайскими мудрецами. Исследователи считают, что «принцип Инь-Ян распространяется далеко за рамки упрощенного взгляда, к которому многие привыкли. Он живёт на уровне восприятия духовного мира, взаимоотношений человека и общества, китайца и «варвара»-иностранца.[828] Даже в политике Китай — одна из немногих стран, которая по всем договорам неизменно требует «дуйдэн» — паритета взаимоотношений, мер и шагов».

Имперский толпо-«элитаризм» китайской цивилизации самое позднее до середины XX века держался на внутренних факторах, описанных нами выше. В настоящее время «благополучие» имперского толпо-«элитаризма» китайской цивилизации напрямую зависит от успехов глобализации по-китайски. Имперский толпо-«элитаризм» шагнул за пределы Поднебесной и остановка его движения неизменно приведёт к катастрофе китайской культуры.[829] Те региональные цивилизации, куда со второй половины XX века стал распространяться китайский толпо-«элитаризм» (в основном через экономический уровень обобщённых средств управления)[830] и которые поддерживают его распространение на свои территории — способствуют во-первых продлению агонии культуры имперского толпо-«элитаризма» и, во-вторых, переносят на свои территории опыт китайского рационального «зомбирования». Этим региональным цивилизациям нужно учитывать, что по мере освоения китайцами их территорий опыт рационального толпо-«элитарного» подхода к жизни будет распространяться и на население этих цивилизаций: тип психики «зомби» устойчивее, чем тип психики «животный» (более присущий западному и особенно российскому обывателю).

Такой вариант взаимодействия возможен лишь потому, что те региональные цивилизации (в первую очередь Россия), куда активно распространяется глобализация по-китайски — сами уже находятся в режиме катастрофы культуры (это — библейская культура) при доминировании в них «животного» и типа психики и его «опущенной в противоестественность»[831] разновидности. На таком фоне, который сопровождается массовым паразитизмом населения,[832] китайский рационализм (который можно сравнить с рационализмом клира, прошедшего саентологические процедуры)[833] одерживает верх. Поэтому те мировоззренческие «пустоты» (так можно назвать российско-западную шизофрению, возникшую в психике большинства людей вследствие катастрофы библейской культуры), которые образовались в сопряжённых с китайской империей цивилизациях заполняются рациональной упорядоченностью, которой умело и незримо управляют с вершины иерархии Поднебесной…

Есть над чем подумать. Что касается России, то пока мы не выйдем из катастрофы библейского имперского толпо-«элитаризма»,[834] который по управляемости всегда уступал восточному толпо-«элитаризму», то наше положение (в смысле безопасности цивилизации и государства) будет лишь усугубляться — дополняющимся опытом китайского толпо-«элитаризма», который управляется в интересах китайской цивилизации.

Но именно этот опыт нам сейчас дан Свыше как урок очередного «татаро-монгольского» нашествия с тем смыслом, что «не можете выбраться из библейского толпо-«элитаризма» — вот вам наказание». И это — Язык Жизни. Все попытки вписать китайский толпо-«элитаризм» в российский толпо-«элитаризм» обречены: китайский сильнее. А вот преобразовать китайский толпо-«элитаризм» в Русскую Всечеловечность на своей территории можно: но для этого нужно прежде всего менять себя, одновременно преодолевая катастрофу библейской культуры и связанный с последней имперский толпо-«элитаризм», противный Русскому Духу.

Конечно у этого процесса есть свои плюсы, которые имеют глобальный уровень значимости. Сейчас в моде у политиков лозунг «однополярный мир не состоялся». Но почему он не состоялся — политики как правило либо молчат, либо не договаривают.

Однополярный мир (имеется в виду — глобализация по-библейски, локомотивом которой во второй половине XX века были США)[835] не состоялся по двум главным причинам. Первая: интересы глобального (межнационального) толпо-«элитаризма», базирующегося преимущественно в Европе и США, столкнулись с интересами национальных толпо-«элитаризмов», самым крепким из которых оказался китайский имперский толпо-«элитаризм».[836] Вторая: благодаря дальновидной политике И.В.Сталина в СССР план библейской глобализации в светском варианте Л.Д.Троцкого не состоялся, по какой причине его поддержка из СССР[837] была прекращена ещё до Второй Мировой войны XX века. Последнее ослабило многочисленные «коммунистические» режимы (наместничество «мировой закулисы») в региональных цивилизациях (в том числе и в Поднебесной), что позволило им через некоторое время вернуться (в разной мере) к своим привычным имперским толпо-«элитаризмам», адаптированным к возможностям западной технократии.[838]

Здесь нужно сказать несколько слов китайском освободительном движении «низов» общества и его связи с китайским пониманием «справедливости». Начнём с глубокой древности. Следующий за Конфуцием «мудрец» Мэн-Цзы (4–3 вв. до н. э.) в своих высказываниях допускал даже мысль о том, что народ имеет право свергнуть путём восстания жестокого правителя. Эта уловка определялась в конечном счёте сложностью социально-политических условий, наличием сильных пережитков первобытнообщинных отношений, острой классовой борьбой и распрями между существовавшими тогда в Китае царствами.

В такой обстановке в конфуцианстве, направленном на укрепление существующего общественного строя, целенаправленно допускалась иногда критика отдельных правителей с противопоставлением им «мудрых» и «добродетельных» государей отдалённых времён (т. е. родоплеменных вождей) — Яо, Шуня, Вэнь Вана и др. В этой связи находится и проповедь конфуцианством социальной утопии об обществе Да Тун («Великого единения»), «золотого века» в истории Китая, во времена которого якобы не было войн и распрей, существовали равенство людей и подлинная забота о народе.

В общем-то это и все проявления хоть каких-то воспоминаний о социальной справедливости в недрах конфуцианства — как утопии даже не будущего, а прошлого. Ностальгия о «золотом веке» в том или ином его исполнениях присуща многим религиозным системам и конфуцианства в этом не одиноко. Оборотной стороной такой ностальгии являются утверждения (либо умолчания) о том, что в современном мире справедливость невозможна. На этой мировоззренческой основе и воспитывались китайцы.

Если конфуцианство это имперское мышление и ему можно «простить» такой подход к справедливости, то от «национальной религии», коей является даосизм следовало бы ожидать более правильных взглядов. Но эти ожидания тщетны. Мы уже говорили в первом разделе этой главы, что максимум на что вдохновлял китайскую цивилизацию даосизм это — освободительная борьба от иноземной власти, что как правило заканчивалось восстановлением имперского национального толпо-«элитаризма». Борьба за общественную справедливость обычно ограничивалась требованиями всеобщей примитивной уравниловки, суть которой сами китайцы понимали весьма смутно (какое качество и присуще даосской первооснове — Хаосу).

Большинство исследователей синологов считают, что «китайцы лишь недавно стали верить в социальную утопию», и это следует понимать как естественную рационалистическую реакцию на долгие годы оккупации, анархии и крайней бедности «низов» китайского общества. Необразованные «низы» общества в даосизме прельщали социальные утопии с уравнительным распределением имуществ при жесточайшей регламентации жизненного распорядка. В даосизме существовали подобные теории и они играли свою роль в качестве знамени в ходе средневековых крестьянских восстаний, проходивших под даосско-буддийскими лозунгами. Кроме того, с народными массами даосизм был связан обрядами, практикой гадания и врачевания, суеверий и оберегов, верой в духов, культом божеств и патронов, магией и лубочно-мифологической иконографией. Но, как мы уже знаем, заканчивались подобного рода восстания восстановлением имперского толпо-«элитаризма», чему способствовали иерархи даосизма и даосская доктрина «бессмертия» (в чём верующие и привыкли искать «справедливость»).

Таким образом в китайской цивилизации ни один из идейно-религиозных её пластов (конфуцианство, даосизм, буддизм), на базе которых издревле из века в век формировалось китайское мировоззрение и «нравственный кодекс» — не содержит близко ничего содержательно полезного для понимания праведного жизнестроя:[839] каким он должен быть. Иными словами, китайцам неоткуда брать «эталон» праведности (как и большинству других региональных цивилизаций Востока и Запада): его нет ни в теории, ни в практике Жизни. А значит — нет и ни в генетике, ни в вещественной, ни в духовной культуре Поднебесной. Мало того, все идейно-религиозные учения Китая мягко говоря не способствуют жизненному поиску «эталона» праведного жизнестроя, а грубо говоря — препятствуют этому.

Выйдя из очередного имперского кризиса конца XIX — начала XX вв.,[840] после ряда неудачных крестьянских восстаний (имевших основную цель — национально-освободительную войну против чужеземцев) — в 1911 году под руководством Сунь Ятсена была восстановлена независимость империи и имперский порядок в форме Китайской Республики.[841] С этого момента в китайской цивилизации начинается борьба «национальной парадигмы» уже не с чужеземной оккупацией (капиталистический Запад + маньчжурская династия), а — с интернациональной глобализацией по Троцкому.

Борьба национального китайского толпо-«элитаризма» с интернациональным масонским толпо-«элитаризмом» выразилась на политическом уровне Поднебесной борьбой между правящей партией гомильдан (создана Сунь Ятсеном в 1912 году) и КП Китая (КПК, созданной в 1921 году). В период ослабления СССР подготовкой и началом войны, а также войной с Японией (1937–1945 гг.) борьба между партиями гомильдан и КПК обострилась. Это не трудно объяснить, поскольку в этот период положение СССР, как мирового главного форпоста распространения масонского «социализма» стало неопределённым. После того, как СССР победил во Второй Мировой войне, в Китае победу одержала КПК и в 1949 году была провозглашена КНР. После чего был взят курс на создание советской модели «социализма».

Из китайского опыта периода «социализма» видно, что в Поднебесной имперские власти рассматривали «советский строй» всего лишь как светскую разновидность китайского толпо-«элитаризма» с новейшими церемониями и ритуалами. Мало того, китайское простонародие даже не пыталось использовать предоставленную (можно сказать Свыше) возможность (в период с 1945 по 1976 гг.) преобразить толпо-«элитарный» «социализм» в справедливое общество: если нет бессознательного «эталона» справедливости, то и сравнивать не с чем. Именно поэтому «социализм» в Китае возглавил Мао Цзэдун, а не китайский аналог И.В.Сталина.

Таким образом, вся китайская цивилизация в период вынужденного (но весьма удобного для «правящей» верхушки) «социализма» занимала выжидательную позицию, наблюдая за распространением «социализма» в мире делая вид, что «легла» под масонский мировой порядок — что весьма свойственно китайскому менталитету. Как только система мирового «социализма» стала чахнуть, китайский имперский порядок восстановил свою независимость от мирового масонства, оставив удобную форму псевдосоциализма и либерализовав религиозные отношения в пользу исконно национальных религиозных систем. Одновременно с этим в 1976 году был взят курс на «социалистическое рыночное хозяйство», а, как мы уже знаем, китайским «зомби» к «рыночным отношениям» не привыкать: в этом суть их простонародного подхода к «жизни» («рыночные отношения» Инь-Ян). Так что переплюнуть прагматичных китайцев в этом плане весьма трудно…

После тридцатилетнего заигрывания с мировым масонством в КНР вновь был восстановлен имперский порядок в форме «социализма».[842] Национальный толпо-«элитаризм» оказался гораздо сильнее интернационального толпо-«элитаризма». Идеи «справедливости», выдвинутые КПК и её поддержка мировым интернационалом обеспечили ей политическую победу в Поднебесной. Однако дальнейшая история КНР показала, что китайской толпе в общем-то всё равно под какими лозунгами обслуживать сильную государственность и соответствующий ей национально-цивилизационный курс, претендующий на роль мирового полюса глобализации по-китайски. Опыт имперского конфуцианства как никогда кстати «лёг» на новую «социалистическую» основу имперского толпо-«элитаризма».[843] А плюрализм вероисповедания обеспечил закрепление имперского толпо-«элитаризма» (все религиозные системы поддерживают толпо-«элитаризм» на уровне мистики, суеверий и «канонов»).

Столкновение двух имперских толпо-«элитаризмов» на территории современной России (которое неизбежно грядёт в будущем, поскольку жители Поднебесной видят в наших территориях сферу распространения глобализации по-китайски) может закончиться весьма трагично для пока активно вымирающих россиян. Уровень противостояния — явно выражен пока экономически. Но в имперском противостоянии китайцы психологически крепче. Экономическая война уже началась, что давно сказывается на российских производителях. Виноваты в этом сами россияне, поскольку, молчаливо и безвольно поддерживая имперский толпо-«элитаризм» под религиозной вывеской православия, они ослабляют реально существующий потенциал Русской цивилизации.

В то же время, нежелание россиян трудится вызвано тем, что на бессознательных уровнях у большинство простонародия присутствует ностальгия по общинному жизнестрою, которым Русь жила более 1000 лет до крещения: ни у одной региональной цивилизации мира нет подобного практического опыта жизни вне рабовладения. Это и есть бессознательный протест против имперского толпо-«элитаризма».[844] Так что трудиться лучше предприимчивых прагматичных китайцев мы не сможем: стимул обслуживания имперского толпо-«элитаризма» даже ради противостояния с чужими толпо-«элитарными» режимами[845] нас не устраивает. Единственный выход — преодоление катастрофы толпо-«элитарной» культуры (в России это библейская культура) в пользу истинно справедливого жизнестроя.[846] Лишь в таком случае мы обеспечим себе полную безопасность перед любыми нашествиями чужих имперских толпо-«элитаризмов» и, мало того — научим пришельцев Русской справедливости.

3 декабря 2006 г. — 30 марта 2007 г.