Глава III КЕЛЬТЫ В ЕВРОПЕ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫС. ДО Н.Э.

Глава III

КЕЛЬТЫ В ЕВРОПЕ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫС. ДО Н.Э.

В истории имя «кельты» закрепилось за многочисленными племенами и племенными союзами, некогда распространившимися на значительной территории Европы. Если пользоваться современными обозначениями, то в период наивысшего расцвета этих племен кельтскими можно было бы назвать нынешнюю Францию, Британские острова, Австрию, Швейцарию, часть Испании, Италии, Германии, Польши, Чехословакии и Венгрии вплоть до западной границы Украины.

Кельтские народы были одними из первых выделены античными авторами из неопределенного понятия «гиперборейцы». Этноним «кельты» употреблял уже Гекатей, а немного позже о них говорит Геродот, повествуя о краях, где лежат истоки Дуная. Греческий историк заблуждался, помещая эти истоки близ Испании, но, как заметил английский ученый Т. Пауэлл, и эта ошибка по-своему показательна. Из нее можно заключить, что греки уже довольно рано осознали единую этническую принадлежность племен, населявших часть Испании и окрестности фокейской колонии Массалия (совр. Марсель), о которых писал Гекатей.

Столетием позже мы находим первые упоминания о том, что кельтские воины участвовали в различных конфликтах в качестве наемников. Так, в 369-368 гг. до н.э. их нанимал Дионисий Сиракузский. Более тесные контакты с кельтами познакомили с их нравами и обычаями, первые упоминания о которых мы встречаем у Платона и Аристотеля. В том же IV в. до н.э. о кельтах сообщает греческий путешественник Пифей, рассказывая о путешествиях по Атлантике (фрагменты его сочинения сохранены у Страбона). В III в. до н.э. вторжение кельтов в Македонию и Грецию привлекло к ним особое внимание античных авторов, которые тогда впервые начинают употреблять новый этноним — «галаты». Приблизительно в это же время или чуть раньше в Италии появляется еще один этноним — «галлы». Все эти три названия, бесспорно, кельтского происхождения, хотя и трудно заключить, насколько широко были они распространены у самих этих народов.

Ближе к рубежу нашей эры сообщения о кельтах множатся. Отдельные данные об их расселении и развернутые описания их быта мы находим у Полибия, Посидония, Страбона, Диодора и Цезаря. Однако все эти источники, как, впрочем, и более ранние, не позволяют ответить на вопрос о происхождении и ранней истории кельтских народов.

Своими корнями она уходит в мир археологических культур, зарождающихся в эпоху проникновения в Центральную и Западную Европу первых индоевропейцев, к которым принадлежали и кельты. Известно, что попытки отождествить первое индоевропейское население Европы с конкретным комплексом археологических памятников пока не дали вполне удовлетворительных и общепризнанных результатов. По наиболее распространенному мнению, ранняя история кельтов связана с распространяющейся в III тыс. с востока на запад культурой шнуровой керамики, одним из признаков которой является также употребление типичных каменных боевых топоров. Бесспорно, что зона бытования этой культуры (от Нижнего Дуная до Франции) совпадает с решающими для этногенеза кельтов территориями. Вычленить же собственно протокельтские памятники из многочисленных вариаций археологических комплексов для этого времени не представляется возможным.

Гораздо более непосредственную роль в предыстории кельтов могла сыграть принадлежащая позднему бронзовому веку культура полей погребальных урн с центрами распространения в Южной Германии и среднем течении Дуная. Новый обряд погребения (грунтовые могильники с прахом, захороненным в урне) около конца II тыс. до н.э. приходит на смену прежнему обычаю курганных могильников. У носителей этой культуры было развитое хозяйство, они овладели весьма совершенными навыками обработки металлов, позволившими создать первые в европейской цивилизации воинские доспехи (находки в Чака, Словакия). Обитали они в укрепленных поселениях, насчитывавших несколько десятков небольших домов квадратной или прямоугольной формы (Бухау, Вюртемберг и многие другие). Основным занятием населения, как можно заключить, было земледелие, дополнявшееся охотой и рыболовством. К IX-VIII вв. культура полей погребальных урн распространяется на юге Франции и в Северо-Восточной Испании, не затрагивая, однако, северо-западных районов полуострова, Бретани и Британских островов, где продолжали жить древние традиции, не связанные с центральноевропейскими линиями развития.

Одни исследователи связывали описанную культуру с кельтами или, во всяком случае, с протокельтами. Другие призывали к осторожности в решении этого вопроса, обращая внимание на то, что всегда есть возможность найти отчетливые признаки археологической культуры там, куда никогда не доходили представители племен, ответственных за ее складывание. Некоторые же ученые в принципе отказываются проводить какие бы то ни было параллели между данными письменных источников и материалами археологии. Такая позиция может быть названа гиперкритической, но исходит она между тем из одного важного обстоятельства.

Исторически известные кельтские племена, как было сказано, обитали на огромных территориях Европы. Однако между отдельными регионами кельтского мира никогда не существовало не только политических связей, но даже общности антропологического типа (о роли культурных традиций будет сказано особо). Главным признаком принадлежности к кельтскому субстрату является язык, некогда с теми или иными модификациями общий всем этим народам. Поскольку, утверждают сторонники третьей точки зрения, язык носителей археологических культур дописьменного времени нам не известен, нет возможности и установить их этническую принадлежность. Подобная точка зрения вряд ли может быть принята, поскольку в тени остаются проблемы прослеживаемой типологической преемственности археологических культур.

Такая преемственность, не всегда очевидная для конца бронзового века, видится совершенно иначе в следующую эпоху — ранний железный век. Этот период именуется гальштаттским — по названию поселения, расположенного на берегу озера в 15 км от Зальцбурга (Австрия). По наиболее распространенному сейчас мнению, техника плавки железа не была самостоятельно изобретена центральноевропейскими племенами, а проникла сюда через посредство эгейского мира, где (как свидетельствуют находки на Крите, в Афинах) она была известна не позже XI в. до н.э. Высказывается также соображение, что появление железа в центре Европы связано с продвижением на запад племен южнорусских и причерноморских степей (киммерийцы).

Случайные раскопки 1824-1831 гг. и более поздние систематические исследования вскрыли в Гальштатте огромное количество погребений VII-VI вв., давших самые разнообразные находки (сосуды, украшения, оружие и пр.). Богатство могильника и соответственно процветавшего здесь некогда поселения было связано с выгодной торговлей добывавшейся в окрестных горах солью. Широта торговых связей поселения обусловила присутствие среди находок предметов, относящихся к двум регионам гальштаттской культуры — восточному и западному. Лишь последний представляет интерес для истории собственно кельтов, так как восточная культура этой эпохи принадлежит иллирийцам, венетам и другим народам. Обилие вещей в могильнике позволило построить достаточно надежную относительную хронологию памятников гальштаттского времени, однако уточнить ее позволяют в основном предметы импорта из районов средиземноморских цивилизаций.

Еще в конце XIX в, немецкий археолог Т. Рейнеке предложил делить гальштаттское время на четыре фазы: A-D. Первые две фазы являются своего рода подготовкой расцвета культуры и сейчас, по мнению большинства ученых, собственно гальштаттской эпохой считаются фазы С и D, а первые две относятся к позднебронзовому веку (А-В: 1000-750 гг., С-D: 750-500 гг.). Работы последнего времени позволили существенно уточнить целый ряд датировок путем сравнения с североиталийскими культурами раннего железного века — Вилланова, Голасекке и Эсте.

Гальштаттская эпоха, характеризующаяся широким применением железа, геометрической керамикой (в ее западном варианте) и ростом количества курганных погребений, постепенно доходящих до запада Франции, отмечена невиданным до тех пор расцветом торговых связей между заальпийскими территориями и развитыми областями Средиземноморья. Импорт оттуда попадает к представителям все более могущественной знати, которая стремится обосноваться во всех ключевых пунктах торговых путей. Именно в это время большое значение получают альпийские перевалы (Сен-Готард, Сплуга), через которые шли дороги в Швейцарию и долину Рейна. Товары попадали сюда, в частности, из греческих и этрусских поселений Адрия и Спина по реке По. В VI в. до н.э., после основания фокейской колонии Массалия (совр. Марсель), торговые отношения получают новый мощный импульс: по Роне движутся самые разнообразные товары в глубь континента, а в обратном направлении перевозится британское олово. Конечно, продукты средиземноморского производства встречаются в наибольшем количестве в непосредственной близости от побережья, однако многие из самых замечательных находок сделаны в Восточной Франции, на верхнем Дунае и на Рейне. Это прежде всего дорогая и прекрасно выполненная керамическая (чернофигурная) и бронзовая посуда, а также амфоры, в которых поставлялось в довольно значительных количествах вино, потребление которого быстро распространилось среди местной знати. Находки подобных предметов являются типичными для погребений ее представителей. Знаменитые захоронения знатных женщин в Виксе (Франция) и Рейнхейме (Германия) в этом смысле не отличаются от множества погребений мужчин той же эпохи.

Основными предметами обмена, шедшими из глубины континента, были британское олово, медь из альпийских районов, янтарь Балтики и золото из рейнских областей и богемских золотоносных песков. Нельзя исключить, что здесь фигурировали и другие товары — кожи, меха и пр. В отдельных случаях можно заметить интересные влияния средиземноморских центров на местное производство, в частности керамическое. Раскопки в Пеге (Южная Франция) дали многочисленные образцы местной керамики, которая с течением времени стала столь похожа, на экспортируемые из Массалии товары, что ей было присвоено название псевдоионийская.

В позднегальштаттское время в обществе происходят немалые, хотя и не вполне понятные, перемены. На смену прежним грунтовым могильникам снова приходят курганы и курганные группы, содержащие погребения знати. С VII в. до н.э. под курганами начинают появляться погребальные камеры, часто обложенные деревом, в некоторых находят пышные погребения на четырехколесной повозке, многочисленные детали конской сбруи, оружие и керамику. Повозки, употреблявшиеся в таких случаях, изготовлялись специально для ритуала и существенно отличались от изобретенных много раньше и использовавшихся в качестве транспортного средства. Подобные захоронений дают очень много устойчивых черт сходства на огромной территорий от Богемии до Франции, а некоторые совершенно идентичные детали устройства повозок исключают возможность их более или менее независимого появления в разных районах центра и запада Европы. Ряд исследователей полагают, что районы Богемии и Австрии дают нам наиболее ранние захоронения этого типа и, следовательно, памятники южногерманской (баварской) и французской групп являются итогом постепенно распространявшегося обряда. Это согласуется с установленным фактом контактов гальштаттской культуры с фрако-киммерийскими Племенами и предположениями о той роли, которую образ жизни этих кочевников-всадников мог сыграть для центральноевропейских народов. Не преуменьшая значения возможных заимствований и миграций, некоторые ученые думают, что здесь, по всей видимости, мы имеем дело с более сложным явлением — внутренним и не вполне равномерным развитием гальштаттского общества.

Вопрос о том, в какой мере можно использовать материал описанных погребений для установления социальной структуры гальштаттского общества, остается спорным. Дело прежде всего в том, что следы жизни рядового населения сравнительно с погребениями и жилищами знати археологически прослеживаются несравненно хуже. Именно поэтому существует точка зрения, согласно которой кельтская знать явилась лишь узкой господствующей прослойкой, подчинившей, себе местное население. По-видимому, прав В. Крута, полагающий, что между этой и противоположной точками зрения нет противоречия, ибо в обширной области гальштаттской культуры могли иметь место различные типы развития. Так или иначе резкая противоположность между верхушкой общества и его низами остается для этого времени определяющим фактором.

Дистанция более всего подчеркнута жилищами знати. Прекрасным образцом их является Гейнебург в верхнем течении Дуная, рядом с которым найдены и великолепные захоронения (среди прочих знаменитый курган Хохмишеле). Поселение занимало стратегически важную позицию на скрещении идущих на север, запад и юг торговых путей и располагалось, что обычно для этого времени, на возвышенности. Оно было укреплено сначала традиционным способом — при помощи деревянных опор, земли и камня, а затем, при перестройке, — стеной кирпичной кладки. Это уникальный пример влияния средиземноморской техники, применение которой, возможно, предполагало участие выходцев из южных областей. На поселении была найдена импортная керамика, пользование которой было привилегией знати, а также в большом количестве типичные гальштаттские полихромные сосуды с геометрическим орнаментом. Следует отметить, что, как и большинство укрепленных поселений знати гальштаттского времени, Гейнебург не возник с началом этой эпохи: корни его уходят в средний бронзовый век. Это еще одно из подтверждений преемственности развития на интересующих нас территориях.

Во второй половине гальштатта их центром, несомненно, становится Бавария. Одним из наиболее известных памятников более северной зоны является поселение Хохен Асперг, западной — Викс во Франции и восточной — Либенице, Завист, Горовички в Чехословакии. Заметим, что к северу и востоку от французской и южногерманской зон продукты средиземноморского импорта становятся все более редкими: в Богемии известен сейчас лишь один фрагмент привозной керамики. Напротив, в Восточной Франции количество гальштаттских памятников со временем постоянно растет — в их контексте встречены такие уникальные произведения средиземноморских мастеров, как знаменитый бронзовый сосуд из захоронения в Виксе.

Проблема распространения гальштаттской культуры на север и запад от ее исторического центра постоянно дискутируется. Памятники этих районов не всегда дают достаточно ясную и однозначную картину, чаще всего демонстрируя комбинацию различных культурных традиций. В ряде случаев — это касается севера Германии и Дании — легко установить, что найденные предметы, принадлежащие гальштаттской культурной традиции, не произведены на месте, ибо их обнаруживают исключительно в составе кладов или приношений. Сложнее обстоит дело с западными территориями Франции и Британскими островами, где, по наиболее распространенному мнению, мы имеем возможность проследить процесс постепенного проникновения носителей гальштаттской культуры в среду более раннего населения, принадлежащего культуре полей погребальных урн. По всей видимости, это движение совпадает с распространением собственно кельтского этноса.

Влияние гальштатта в Британии и Ирландии становится заметным с VII в. до н.э. Как проникали сюда носители этой культуры, сказать трудно, но, во всяком случае, гальштаттская традиция континентального образца постепенно сделалась на островах важным, хотя и далеко не единственным, компонентом культурной и хозяйственной среды. Существует одно обстоятельство общего порядка, которое затрудняет сравнение континентального и островного археологического материала: в Британии и Ирландии в противоположность Центральной Европе большинство находок происходит не из могильников, а из поселений, остатков которых на континенте (не считая укрепленных жилищ знати) найдено относительно немного.

Гальштатт в Британии до самого конца не смог вытеснить традиций культуры полей погребальных урн, сильное влияние которых чувствуется в керамике, оружии и других элементах материальной культуры. Отдельные поселения (Ол Каннинг Кросс в Уэссексе) и в гальштаттское время сохраняют облик, характерный для позднебронзового века, в то время как современные им другие поселения (Лин Фаур в Уэльсе, Уэйнбридж и пр.) типичны для раннего железного века. Давно известно, хотя лишь в сравнительно недавнее время убедительно продемонстрировано, то влияние, которое имели для развития Британских островов морские пути вдоль Атлантического побережья Европы, бесспорно использовавшиеся уже в VIII в. до н.э. По ним на крайний запад Европы проникали средиземноморские влияния, отчетливо заметные на примере многих предметов из бронзы. Таким образом, на Британских островах мы сталкиваемся с той же комбинацией компонентов (традиции поздней бронзы, гальштатт, средиземноморские элементы), определявших культуру центральной и западной части континента в VIII-V вв., но выступающих в ином, самобытном сочетании.

Несколько отличается от центра гальштаттской области район среднего течения Дуная, куда средиземноморские влияния проникали по древним каналам так называемого «янтарного пути». Находки в Куффене (в Южной Германии) и в самом некрополе Гальштатта, относящиеся, правда, к самому концу раннего железного века, говорят о прекрасном знакомстве местных мастеров с традициями ремесла севера Италии.

Самый последний период гальштаттского времени отмечен некоторой переориентацией отношений континентальной Европы и средиземноморского мира. С начала V в. до н.э. в заальпийской области начинает все больше чувствоваться влияние этрусской торговли, следы которой для более раннего времени случайны и свидетельствуют об опосредованных контактах. В упомянутое время в связи с экономической изоляцией на море и все возрастающей конкуренцией Массалии в Южной Франции этруски ищут новых рынков и в значительной степени находят их в заальпийской области. Более широкое проникновение в кельтский мир этрусских товаров (бронзовых сосудов, фибул и пр.), примером которых могут быть вещи из погребения в Альтрире на территории Люксембурга, дают дополнительный импульс внутренним сдвигам, намечавшимся в кельтском ремесле и искусстве. Их первые признаки — начинающийся упадок безраздельно господствовавшего прежде геометрического стиля и утверждение в кельтском искусстве многих средиземноморских мотивов, а также фигуративных изображений.

Однако описанные новшества касаются в это время лишь узкого высшего слоя населения. Что же касается основной массы, то археологические свидетельства ее жизни тоже позволяют говорить о назревавших переменах, однако совсем иного свойства. Эти перемены связаны с серьезными, хотя еще не вполне понятными, социальными сдвигами. Они заметны прежде всего в периферийных районах, мало затронутых средиземноморскими влияниями, и лишь затем проявляются в центре кельтского мира. Относительно богатые курганные захоронения постепенно сменяются на этих территориях бедными грунтовыми могильниками, в которых, как правило, встречаются предметы вооружения и исчезают внешние атрибуты высокого положения знати, ранее весьма типичные (конская сбруя и пр.). Несмотря на локальные вариации, сходные явления наблюдаются на большом удалении друг от друга — в Богемии и Шампани (комплекс в Жогасс около Эперне, типологически связанный с более поздней марнской культурной областью). Постепенно дробится и сокращается зона пышных захоронений знати, что лишь частично компенсируется ее продвижением на северо-запад, к среднему течению Рейна. Известная нам совершенно новая зона богатых погребений военных вождей — так называемая марнская — возникает уже в совершенно новых исторических условиях.

С движением племен на юго-восток гальштаттская культура распространялась на Дунае и Адриатическом побережье Далмации. Ее зона охватывает территорию Австрии, Югославии, Чехословакии, Румынии и Болгарии и совпадает с областями, связываемыми древними авторами с иллирийскими, скифскими и с фракийскими племенами. В странах Прикарпатья, Среднего и Нижнего Подунавья в IX-VIII вв. еще переживали расцвет культуры позднебронзового века. Начало железного века на Дунае отмечено большими перемещениями племен, войнами, возведением укрепленных поселений. Бедный инвентарь находок контрастирует с богатыми погребениями знати и вождей. Влияние культур средиземноморского мира стало более непосредственным, возросли культурные и торговые связи племенного мира Европы с Грецией и Италией.

Иллирийские племена были известны грекам уже в VIII в. до. н.э. Они занимали обширную территорию на Адриатике, от Истрии до Албании и далее на восток вплоть до Боснии. В описании древних, племена иллирийцев были многочисленными и воинственными. Немалую часть своих доходов знать приобретала в войне с греческими колониями и соседними племенами. Их укрепления, окруженные стенами, находились в горах и труднодоступных местах. В V в. до н.э. на побережье Адриатики и на островах возникли греческие колонии, влияние которых на иллирийские племена было весьма значительным.

Одной из наиболее характерных культур, относимых к иллирийской, считается культура Глазинац (близ Сараево). Эта культура распространилась на запад до р. Дрины. Она известна по могильникам, насчитывающим около 20 тыс. курганов времени бронзового века (XII-VIII вв.) до эпохи среднего латена (300-100 гг.). Большинство погребений гальштаттского времени. Особого внимания заслуживает четырехколесная бронзовая повозка в виде двух птиц (голубей), представлявшая собой культовой предмет. В культуре Глазинац отчетливо прослеживается греческое влияние, а также северо-востока Италии.

В областях севернее Альп культуры раннего железа связываются с племенами ретов, иллирийцами, а также с венетами. В восточном Тироле и на юго-западе Каринтии известна высокоразвитая культура венетов. Ее центр находился на северо-востоке Италии, где с венетами связана культура есте VI-I вв. Эта культура известна в памятниках из долины верхнего течения р. Гайль. Здесь в долине Вюрмлах были найдены прочерченные на скале надписи, а также надписи на надгробных стелах и урнах. Они написаны на венетском языке, близком к латинскому, и содержат около 450 личных имен — венетских, этрусских, кельтских. Считают, что эти имена были оставлены лицами, следовавшими по торговой дороге древности, служившей для купцов и торговцев. В поселении на Турине были найдены бронзовые надписи на пластинках, которые, как считают, имели культовое значение: ими обкладывались деревянные ящички с приношениями богам. Местоположение Гурины свидетельствует о том, что она была политическим, хозяйственным и культурным центром племени.

В Словении существовала культура, близкая по характеру к культуре венетов. Из Вача (близ Любляны) происходит бронзовая ситула, датируемая IV в. до н.э. Ситула имеет три ряда изображений — всадников, лошадей, повозок, праздника, зверей-хищников, оленей, горных козлов, отражающих быт иллирийских племен, их занятия и религиозные верования. Иллирийские племена сохранили свой собственный характер в материальной и духовной культуре в период латена.

На юго-западе Австрии находился и Гальштатт, близ Зальцбурга, в области, занятой иллирийцами. С железным оружием было найдено здесь также множество бронзового оружия, бронзовой посуды и украшений. Гальштатт и Дюрнберг были также центрами по добыче соли в Европе. Оба поселения лежали на торговой дороге древности, по которой доставлялась соль отдаленным племенам.

Более разнообразны в своих вариантах керамики культуры гальштатта, относимые к областям Австрии. Так, большие крашеные глиняные сосуды из Гемайнлеберна (Нижняя Австрия) содержат прикрепленные к их стенкам фигурки лошадей и животных, В числе находок известен керамический сосуд, на стенках которого были помещены глиняный всадник, олени, танцующие женщины, маленькие птички. Для культуры Календерберг (у Мадлинга, Нижняя Австрия) характерны амфоровидные сосуды в виде глиняных ситул, имеющих изображение маленьких фигур животных, людей, всадников. Некоторые поселения этой культуры указывают на то, что Календерберг был местом производства керамики и распространялась она широко, учитывая потребности других поселений.

В областях Чехословакии существовали в VII в. до н.э. культуры курганных погребений. Характерной чертой в обряде погребения является захоронение под курганом с деревянными срубными камерами, когда умерший был погребен вместе с четырехколесными повозками, конскими ярмами и богатыми деталями конской сбруи. В такой камере обычно был похоронен вождь с бронзовым или железным мечом в ножнах, с большим количеством керамики, расписанной геометрическим орнаментом. Погребение совершалось одновременно с погребением множества слуг и женщин, обслуживавших вождя. Наиболее известна гораковская культура VII в. до н.э, в Моравии, развившаяся на основе подольской культуры бронзового века. Свое название она получила по курганному могильнику, открытому в деревне Гораково, близ Брно. В пещере Бычья Скала середины I тыс. до н.э. было совершено погребение племенного вождя, было найдено множество разбитой керамики, а также 40 человеческих скелетов, в большинстве случаев женских, сопровождающих захоронение. Некоторые предметы относились к культовому ритуалу умерших. Поселение было известно как кузница раннегальштаттского времени: в пещере были найдены молоты, клещи, наковальни, каменные литейные формы.

Курганы гальштаттского времени свидетельствуют об имущественном расслоении и необычайной роскоши, которой окружала себя знать. Многие из погребений содержат находки изделий из золота, а также янтаря, средиземноморских кораллов, стекла, слоновой кости, которая использовалась для украшения рукояти мечей и кинжалов. В поселении Велем-Сентвид на западе Венгрии (близ нынешнего города Сомбатхея), который в период бронзового века был одним из центров по производству металлических изделий и сохранил это свое значение в период гальштатта, существовали специальные ремесленники, работавшие также по золоту. В большинстве своем такие вещи, как клад золотых вещей, состоящий из диадемы, золотых тарелок с орнаментом, имитирующим золотые нити, принадлежал вождю.

Культуры раннего железа в Венгрии, Румынии и Болгарии обнаруживают влияние культур Северного Кавказа и Кубани. Археологические памятники, происходящие из Северо-Восточной Венгрии, принадлежат киммерийцам, оставившим степи Северного Причерноморья и Северного Кавказа около VIII в. до н.э. под давлением скифов. Присутствие неизвестного народа, отождествляемого с киммерийцами, устанавливается на основании находок бронзовых предметов конской сбруи, а также железных уздечек для лошадей, бронзовых котлов, оружия.

С середины VI в. до н.э. заметны тесные связи стран карпато-дунайского региона с причерноморскими областями. Считают, что в VI в. до н.э. на территорию Восточной Венгрии пришли скифы. Скифы достигли также Румынии, Словакии и Болгарии.

В бассейне Тисы были открыты большие могильники, определяемые как скифские (Тапиосель, Сентеш-Векерзуг). Здесь найдены предметы скифского стиля (стрелы, мечи, украшения, зеркала) и захоронения лошадей, как правило, отдельно от людских погребений. Этой группой, обнаруживающей связи с материальной культурой скифов Северного Причерноморья, была культура, определяемая одними авторами как «скифская группа Большой Венгерской низменности». Находки памятников этой скифской группы на запад прослеживаются от Словении до побережья Адриатики. Существует и другое мнение о принадлежности этой культуры. Считают, что ее носителями были сигинны, народ скифского происхождения, принадлежавший к родственным ираноязычным племенам. Сигинны имели торговые связи с венетами. Они действовали в качестве посредников в торговых сношениях придунайских племен со средиземноморским миром.

Сигинны стали известны грекам уже в раннем железном веке. По свидетельству Геродота, лигии, которые живут к северу от Массилии, сигиннами зовут мелких торговцев. Сингидун (совр. Белград), расположенный при слиянии Савы и Дуная, неоднократно упоминаемый римскими и византийскими авторами, был сначала племенным центром сигиннов. Осевшее позднее при слиянии Савы и Дуная кельтское племя скордисков назвало город Singidunum; на кельтском языке -dunum означает крепость.

Области Задунавья были населены племенами, которые говорили на языке, близком иллирийскому. В областях вдоль Дравы существовала культура, обнаруживающая связи с венето-иллирийской культурой. Уже упоминавшийся ремесленный центр на западе Задунавья Велем-Сентвид снабжал в течение нескольких веков металлическими изделиями из бронзы, а затем из железа культуры Задунавья. Его производство было рассчитано и на потребности сигиннов.

В Румынии культура раннего железа VII в. до н.э. получила название «фракийского гальштатта» в связи со своеобразием развития фракийских областей в раннем железе. Одной из наиболее известных культур фракийского гальштатта является культура басарабь (на юго-западе Олтении у с. Басарабь). Эта культура в нескольких вариантах известна из многих районов Румынии. Для нее характерны бронзовое оружие и орудия труда, но в ней присутствует много железных предметов. На юго-западе Олтении около VII-V вв. существовали культуры, связываемые с иллирийцами. Преобладают характерные иллирийские однолезвийные мечи с рукоятью. Во второй половине VI в. — начале V в. в Молдове и Северной Олтении существовала культура Бырсешти-Фериджиле, отмеченная иллирийским и скифским влиянием. На поселении Александрия (на р. Ведя близ Бухареста) в V в. до н.э. известна керамика, сделанная от руки и на гончарном круге. Изделия этой культуры были железными — оружие и орудия. Эта культура отмечена влиянием греческих городов Западного Понта. Считают, что поселение Александрия принадлежало местному населению северофракийских племен.

В Трансильвании скифы появились около VII в. до н.э. Они захватили верхнее течение р. Муреш. Отсюда происходят скифские находки (акинаки, трехперые стрелы, колчаны, бронзовые зеркала с зооморфными ручками). Влияние скифской культуры явилось значительным фактором в истории племен карпато-дунайского региона. Оно захватило также нижнее течение Дуная, где скифы обосновались в IV-III вв. Область Добруджи в римское время получила у древних название «Малой Скифии».

Южнофракийские племена, занимавшие области на юго-востоке Болгарии, стали известны грекам уже в IX-VII вв. Общество южных фракийцев находилось под сильным влиянием греческой цивилизации. Уже в VIII в. до н.э. южнофракийские племена стояли на более высоком уровне общественного развития, чем многие племена тогдашней Европы. У южнофракийских племен существовало социальное и имущественное расслоение, выделились племенная знать и вожди. Южнофракийские племена имели также тесные связи со скифами, которые оказали влияние на культурную и политическую историю этих племен. Воздействие Греции, а также поход в 513-512 гг. Дария против скифов через фракийские земли способствовали тому, что у южных фракийцев оформилось государство. В первой половине V в. до н.э. возникло государство одрисов, объединившее под своей властью многие южнофракийские племена. Племенная чеканка начинается у них в VI-V вв. с именами царей или племен. Большого развития достигли бронзолитейное, ювелирное и кузнечное ремесла, а также керамическое производство. В конце VI в. до н.э. у южных фракийцев появился гончарный круг. У них существовало рабство. Были укрепленные города, возникшие вокруг резиденции племенного вождя или царя.

Фракийская культура оказала большое влияние на культуру Греции и, в свою очередь, сама подвергалась сильному воздействию греков. Одним из наиболее известных памятников южных фракийцев является купольная гробница из Казанлыка (близ г. Севтополя), датируемая IV в. до н.э. Гробница была ограблена уже в древности, но сохранившаяся до сих пор роспись, как и масштабы гробницы, свидетельствует о ее великолепии. Выполненная мастером, который был хорошо знаком с греческим монументальным зодчеством, гробница отражает также фракийское искусство в росписях фигур, в их одежде, в предметах убранства и быта фракийской знати. Богатое декоративное и живописное убранство гробницы свидетельствует о том, что здесь был похоронен царь со своей женой.

Таким образом, V век до н.э. является эпохой социальных перемен, затронувших гальштаттское общество во всех его местных вариантах. В связи с тем что, как уже сказано выше, характер взаимоотношений высшего и низшего социальных слоев в гальштаттское время является спорным (противоположность социальная или еще и этническая?), высказывались и разные мнения о характере этих перемен. Некоторое время назад они объяснялись проникновением на заальпийские территории собственно кельтов. Теперь такая точка зрения не может быть принята, ибо стало ясно, что переход от раннего к позднему железному веку связан не с миграциями, а с какими-то внутренними процессами. Поскольку новый тип захоронений появляется прежде всего на наименее плодородных землях и лишь затем продвигается в удобные земледельческие местности, бывшие наряду с холмистыми скотоводческими районами опорой знати, была высказана мысль о том, что события V в. до н.э. — итог социальной борьбы ранее подчиненного населения. Хотя сам по себе факт общественных противоречий не может не учитываться, большинство ученых полагают сейчас, что он не может дать происшедшему единого удовлетворительного объяснения.

Итак, в V в. до н.э. происходит перемещение укрепленных центров на северо-запад от прежней области их расцвета в верхнем течении Дуная, причем некоторые из них не просто приходят в упадок, но явно разрушаются, появляются однообразные и массовые грунтовые могильники, а типично гальштаттский художественный стиль постепенно уступает место иным вкусам и традициям. С этого времени более заметным становится и разнообразие в развитии кельтских областей, ибо широкое распространение определенных стилистических мотивов (объяснимое разветвленными связями между прежними центрами развития на больших территориях) в начале новой эпохи все меньше скрывает варианты их укорененности в местных традициях. Этими моментами характеризуется конец гальштаттского времени и начало позднего железного века — так называемой латенской эпохи.