Глава 9 КАТОЛИЧЕСКИЕ РУССКИЕ НАРОДЫ

Глава 9

КАТОЛИЧЕСКИЕ РУССКИЕ НАРОДЫ

Познав разумом хотя бы часть Божьего предначертания, я написал этот труд, чтобы показать — в чем и как проявляется божественная мудрость.

Н. Коперник

НАРОДЫ КАТОЛИЧЕСКОЙ РУСИ

Итак, в католической виртуальности просматриваются как минимум три русских государства. А значит, как минимум три разных русских народа. Потому что опыт истории свидетельствует — каждое государство с неизбежностью создает свой народ. Судите сами!

Часть русских оказались во владениях Габсбургов, в Австрии. Возник небольшой народ карпатороссов. В 1914 году руководителей общины русинов пригласил к себе министр внутренних дел Австро-Венгрии граф Черни (сама фамилия, кстати, неопровержимо свидетельствует о славянском происхождении предков графа). Граф Черни предложил русинам объявить себя особым народом, который не имеет ничего общего с русскими и с Российской империей. Тогда они могут рассчитывать на лояльное отношение Австрийского государства и на помощь в организации культурной автономии — создании печати на своем языке, преподавании на русинском языке в школах и так далее.

Граф Черни не скрыл, что правительство опасается — если русины будут считать русских дорогими соплеменниками, то Российская империя легко найдет среди них своих шпионов и агентов влияния. Австрия не допустит, чтобы русины стали «пятой колонной» для Российской империи; если они не согласятся с предложениями австрийского правительства, они подвергнутся репрессиям как жители враждебного государства.

Руководители общины согласились с предложениями австрийцев. Община приняла решение своего руководства. Сегодня этот маленький народ называет себя карпатороссами — потому что они не украинцы, не словаки и не чехи… И не русские. Надо же как-то себя отличать от них!

В Чехословакии карпатороссы имели собственный национальный округ.

С приходом Красной Армии провели референдум — войти ли карпатороссам в СССР или остаться в Чехословакии? Знающие люди уверяли меня, что за вступление в СССР проголосовали 105 % избирателей.

Подкарпатская Русь официально была присоединена к СССР как часть Западной Украины. Почему-то их официально стали считать украинцами…

Ужгород — столица Подкарпатского края. Хустовский район и сегодня населен карпатороссами.

Часть Руси отошла в земли короны, с XVI века была частью Польши — и мы получаем украинцев. Причем те, кто жил под Польшей подольше, — западные украинцы, которые существенно отличаются от восточных. От тех, кто стал жить в Московии с конца XVII столетия.

Великое княжество Литовское и Русское породило белорусов. В XV веке было неясно, отойдет Смоленская земля к Московии или останется в великом княжестве… Если бы Смоленск остался под Литвой, в Смоленской области сейчас жили бы белорусы.

Московия породила великороссов.

В нашей реальности Московия завоевала Новгород и Псков, земли Северо-Запада… И не родился еще один, вполне возможный русский этнос. На русском севере, от реки Нарвы до Архангельска и Холмогор, до XIX века был даже особый язык… Его полагается считать диалектом, но посудите сами: может ли быть так, чтобы различия между диалектами были сильнее, чем между языками?

Диалект — это когда слова и звуки немного другие, но смысл текста понятен без переводчика. А речь поморов для великоросса менее понятна, чем речь серба или украинца.

В католической виртуальности сохраняется Северо-Запад. Славяне Северо-Запада не сливаются с великороссами. Это отдельный народ со своим цокающим говорком, своеобразным поведением, бытовыми привычками и образом жизни. Народ. Не меньше отличный от великороссов, как украинцы или белорусы.

Белорусы тоже могут сложиться на базе герцогства Полоцкого. Особенно если это герцогство завоюет несколько княжеств поменьше, а внутри Речи Посполитой сохранит некоторую автономию… Получится как с великим княжеством в нашей реальности.

Галицийцы сложатся в отдельный народ, аналог западным украинцам, «западенцам» нашей реальности.

А вот великороссы и восточные украинцы образуют особый народ… Не совсем великороссы — народ более южный и с другим говорком, с другими звуками в языке. Не совсем украинцы… Потому что хоть Киевщина и стала центром формирования Российской империи, но подданные киевского короля уже с XIV–XV веков — это и великороссы с северо-востока Руси.

Скорее всего именно этот народ будет называть себя русскими.

Белая Русь как дала имя белорусам в реальности, так же точно даст и в виртуальности.

Новгородцы… Очень трудно представить, какое имя они примут. Может, старое название «словене»? Или кривичи — по названию племени кривичей, жителей Псковской земли? Об этом можно только гадать.

Галицийцы могут назвать себя галицийцами. Или русинами — форма слово «русский», но не притяжательное, а имя собственное. Русский — это как бы принадлежащий России. А «русин» звучит как «немец» или «поляк».

Вот какого самоназвания наверняка не возникло бы — так это «украинцы». Ровно потому, что не была бы Киевщина и Полтавщина никакой такой «Украиной» — окраиной. Ни для Польши, ни для Великороссии. Самодостаточный, самостоятельный и даже очень важный регион, центр русской цивилизации. Какая же это окраина? Для кого?

КАТОЛИЦИЗМ-ВОСПИТАТЕЛЬ

Народы сложатся разные. Но цивилизация-то одна — католическая. Какими могли быть эти католические народы? Что у них было бы общего?

Ну, во-первых, рано и бесповоротно исчезнет языческий пласт в культуре. Без шансов на возобновление. Не будет ни народных обычаев типа бросание холстов на крышу поповского дома, ни Деда Мороза и Снегурочки, ни банника и овинника. Не будет соответствующих девичьих гаданий, не будет фольклора, который породил Гоголя.

Не будет и самого Гоголя.

Не будет народовольцев, легко восстановивших язычество.

Не будет современных любителей знаков зодиака, носящих на шее соответствующие значки вместо крестов. И подбирающих брачных партнеров в зависимости от того, Весы он или она или Рак.

Неоязычество будет, разумеется, но в масштабах все же значительно меньших. В современной Италии или в Польше ведь куда меньше неоязычества, чем в России.

У всех народов Руси будет большее значение придаваться договору, и независимо от того, с кем договариваться. Особенно — письменному договору, и другим будет отношение к деловым документам.

В русском фольклоре обманывать животных или бесов — дело обычное, вполне достойное человека занятие. Обманывает медведя человек из сказки про «Вершки и корешки». Обманывает черта кузнец Вакула у Гоголя. «Договор дороже денег» — но дороже в том случае, если договариваются равные. Свои.

А у католиков не так. У них сам договор священен, и нет разницы, кто с кем договаривается. Среди историй про святого Франциска Ассизского есть и история про волка-людоеда. Святой договаривается с волком — он предлагает волку не нападать на людей и на скот, если люди взамен будут снабжать его едой. Волк соглашается, кивает головой… И до конца его жизни люди кормят волка, а тот не трогает их и скотину.

В католическом мире огромное значение имел и имеет не приказ и не традиция, а договор. И договоры между людьми рассматриваются как священные.

Современный правовой беспредел и правовой нигилизм, когда Россия живет не по законам, а по понятиям, невозможен в католической стране.

Католицизм — это другая трудовая этика. С XI века западнохристианская Церковь стала считать труд необходимым для спасения души. Монахи начали не просто уходить от мира, чтобы созерцать себя и Бога в отдалении от людей. Монахи начали трудиться и считали труд средством спасения.

В античное время горные работы считались проклятием даже для рабов. В рудники ссылали закоренелых преступников, политических врагов, захваченных с оружием бунтовщиков. В рудники продавали самых сильных рабов, и за год-два-три раб, если не убегал с полдороги, превращался в никчемную развалину.

В Европе XI–XIII веков горное дело поднимали свободные монахи, давая мирянам пример нового отношения к труду. Европейское общество становилось все более активным, трудолюбивым, деятельным.

Но при этом труд должен приносить результат, быть доходным. В России до сих пор мы часто живем по византийской, православной этике: надо работать, выполнять свой долг, а о плате пусть думает тот, в чьи обязанности это входит. Огромное число «бюджетников», «кинутые» собственным государством в начале 1990-х годов, жили именно так. Учить нужно? Лечить нужно? Выпускать продукцию нужно? Ну и будем лечить, учить, выпускать. А прокормимся и огородами. Сама по себе такая позиция скорее симпатична, но в католической Руси она бы никак не прижилась. Как не приживается в Польше и на Западной Украине.

Католицизм освящает частную собственность. Владение чем-то — священно. Посягать на собственность — грешно. У нас до сих пор передел собственности утвержден как норма чуть ли не на государственном уровне.

Католицизм — это другое отношение к личности. В католической Европе практически у всех была хотя бы частица того, что имели граждане в Риме.

Человек в Европе воспринимался как отдельная, особенная личность, вне общины и вне государства. Даже если он лично не свободен, он не свободен именно лично, а не как член какой-то группы.

Церковь и учение Церкви имели колоссальное влияние на общество. И Церковь тоже утверждала идею личности человека. Личность для Церкви — понятие священное. Ведь человек живет вечно, а все государства и империи — временны. Человек, душа которого рано или поздно пойдет к Богу, старше и «главнее» империй, королей и государств — учила Церковь.

Все члены этого католического европейского общества имели хоть какие-то права, и никакая власть над ними не могла быть вполне безграничной.

Даже замордованные мужики-вилланы имели хотя бы отсвет личных прав. Даже по отношению к ним было позволено не все.

Вольные самоуправлявшиеся города, воздух которых делал человека свободным, стали так просто рассадниками идеи личной свободы, рыночных и правовых отношений.

И у дворянства — и у высшего, при королевском дворе, и у мелкого, служилого, в глухой провинции — идея личности была в ряду важнейших.

Католицизм — это другое отношение к женщине. В православии женщина уважаема как мать и как хозяйка в доме. Но нет в православии представления о женщине как о существе, которому необходимо кому-то сильно нравиться. И которое раскрывается только тогда, когда его любят.

Иконопись подчеркивает эту «чисто духовную», отрешенную от плоти красоту. По словам современных иконописцев, икона должна подчеркивать «красоту не любовниц, а матерей».

Поклонение Матери Божьей в православии — это культ защитницы и заступницы, культ общей матери, которая простирает над нами, грешными, свой Покров. И которая молит о нас Своего Сына.

В католицизме культ Матери Божьей — культ вечной женственности, воплощенный в образе розы. В Италии, где он складывался, одни сорта роз отцветают, когда другие только распускаются. Розы цветут практически целый год.

Красота женщины — это и красота самки, привлекательной для мужчин. Она тоже в определенной степени священна: в ней отсвет красоты Божьей Матери, родившей нам всем Христа.

Католицизм — это куртуазная рыцарская культура, и культ прекрасной дамы никак не отделим от рыцарства.

Католицизм — это светские пляски и песни, светская живопись, светское искусство в целом.

Католическая Русь — это страна, где процветают науки и искусства.

РАСЦВЕТ ИСКУССТВ

В католическом мире светская живопись, светская литература — нормативная часть всей жизни. Приняв католицизм, Русь естественным образом приобретает и это богатство.

На современных украинских купюрах нарисованы «портреты» «украинских» князей Ярослава и Владимира. «Портреты» чисто условны — мы не знаем, как выглядели князья Древней Руси. Никаких портретов не сохранилось. Польские купюры тоже украшены «портретами» первых королей Польши. Это такая же выдумка.

Но уже внешность Владислава Ягелло нам известна. Тем более внешность королей и царедворцев XVI–XVII веков нет нужды восстанавливать по черепу. А как выглядел Андрей Курбский? Князь Воротынский? Малюта Скуратов? Мы не знаем… Их современники в Польше, Венгрии и Австрии, в Скандинавии и Германии обычно оставляли свои изображения потомкам.

Бессмысленно угадывать, какие произведения искусства были бы созданы в католической Руси, чем любовались бы и что читали бы мы до сих пор. Во всяком случае, «Слово о полку Игореве» не осталось бы безымянным: мы ведь до сих пор не знаем, кто автор этого гениального произведения.

Во всяком случае, уже в XII–XIII веках появилась бы придворная поэзия. Миннезингеры и барды воспевали походы и приключения королей и герцогов — участников Крестовых походов. Бертран де Борн так прославился своей поэзией, что его помнят до сих пор.

На Руси тоже были барды — память народа сохранила вещего Бояна. А потом как-то это творчество почти иссякло. То прорвется в традициях «жестокого романса», то бардами нашего времени… Но придворных миннезингеров в эпоху православия не стало.

В католической виртуальности без них никак не обойдется. Как они будут называться? Да пусть и называются боянами! Ведь бард — слово кельтское, миннезингер — с юга Франции, менестрель — западногерманское, скальд — скандинавское.

Так пусть вещий боян Всеволод Переяславльский воспоет подвиги католического короля Юрия Долгорукого в Палестине. Другой, и тоже вещий, боян, Владимир из Мурома, в прекрасных стихах расскажет о Крестовом походе графа Игоря на язычников, о приключениях графа и его дружинников, о Крестовом походе королей Ярослава и Даниила, гнавших язычников до Волги.

А дамы пусть растрогаются, слушая «Песнь о Ярославне» — еще один вещий… нет! Вещая боянесса Ирина Путивльская подслушала плач своей княгини по мужу и сложила эту песнь.

Светский роман на Древней Руси тоже намечался. Фольклор ее становился все более разнообразен и сложен. Известно до двадцати списков разных былин — про Ильюшу Муромца, Алешу Поповича и других богатырей. Есть списки? Значит, фольклор записывают, начинают добавлять что-то свое, рождается авторское творчество.

Но ни романы, ни эпические сказания так и не возникнут. В XIX веке этнографы соберут фольклор в глухих уголках Российской империи, кое-что найдут специалисты в старинных рукописях… И это будет все.

В Новгороде, особом городе Руси, рождаются вполне городские по стилю истории про богатого купца Садко, про хулигана и разбойника Ваську Буслаева — тоже до двадцати списков каждой. В Новгороде ходят списки историй и про героя с говорящим именем Хотин Блудович. И уж что вытворяет этот персонаж — не приведи Господи. Валит членом забор — это еще так… В числе самых приличных историй.

В XIII–XIV веках этот фольклор еще дышит, еще пересказывается… Но православная культура даже в Новгороде не дает ему развернуться, превратиться в полноценные авторские книги. А там Московия завоюет Новгород, и фольклор практически исчезнет, сохранятся только старинные рукописи… Несостоявшиеся зародыши повестей и романов.

А ведь XIII–XIV века — это время, когда творили Данте в Италии и Чосер в Англии! Хулиганские «Кентерберийские рассказы» Чосера ничем не лучше похождений Садко и Блудовича, фантазия Алигьери, поместившего ад в пещере, ничем не превосходит фантазии новгородских мореплавателей, рассказывавших, как однажды приплыли к некоему острову… А остров-то и оказался адом.

Но Чосер, Алигьери, чуть позже Петрарка, де Борн и создатель вызывающе непристойного «Декамерона» Боккаччо жили в странах католической культуры. А в Киеве и Новгороде не нашлось своих де Борнов и Чосеров. Жаль…

РАСЦВЕТ НАУК

Советские пропагандисты «научного» атеизма обожали обвинять Католическую церковь в том, что она боролась с наукой, сжигала ученых на кострах и отрицала шарообразность Земли.

Про шарообразность Земли: читатели могли видеть статую императора Константина. В одной руке император держит скипетр — то есть, говоря попросту, палку, чтобы пасти свое человеческое стадо. В другой руке он держит державу. Круглую такую, шарообразную державу, в которую воткнут крест. Что это такое за шар?! А это, между прочим, земной шар. Империя объявляется всемирной, император — владыкой земного шара. Цель Империи — стать христианской империей, христианизировать весь мир. Что и символизирует крест.

Держава была символом власти и византийских императоров, и германских… И русских великих князей, потом царей… К ним она попала из цивилизованной Римской империи. В ней, в империи, еще Еврипид в III веке до Р.Х., а Страбон еще в I веке по Р.Х. писали о шарообразности Земли. Другой вопрос, что дикие народы не знали этого, и смысл символики державы от них вполне мог ускользать…

Про ученых: то, что Земля вращается вокруг Солнца, доказал католический епископ города Торуни Николай Коперник.

Церковь признавала учение Коперника и вовсе не считала его враждебным католической вере. Но, с ее точки зрения, все расчеты следовало еще не раз проверить, а выводы переосмыслить: ведь открытие-то эпохальное. Если Коперник прав, придется пересматривать всю картину мира…

Ну и еще опасалась Церковь, что учение Коперника смутит очень уж многие умы, вызовет волну сомнения уже не в картине мира, а в религиозных догматах и в правилах общежития. Если Земля вращается вокруг Солнца, так, может, и в политике нас ждут не меньшие открытия? Может, и с королями…. а то и с самим Папой что-то так же неясно, как и с вращением Земли?

Церковь опасалась последствий популяризации учения Коперника. Но книга его была опубликована, а сам Коперник пользовался всеобщим уважением. И в наше время ведь существуют «закрытые» темы исследований.

Об отречении Галилео Галилея писали много… Якобы озверевшие попы заставили беднягу отречься от мысли, что шарообразная Земля вращается вокруг Солнца. Якобы 12 июня 1633 года Галилей вынужден был отречься от учения Коперника как еретического. А встав с колен, воскликнул:

— А все-таки она вертится! Имея в виду Землю, конечно.

Красивая история, да только вот беда… Высокопоставленный и знатный человек, личный друг двух Римских Пап, Галилео Галилей пострадал не за учение Коперника. И не за вращение Земли.

Галилео Галилей пал жертвой интриг, борьбы двух кланов кардиналов. Выдвиженец одной из групп, он стал способом насолить своим друзьям, политическим противникам другой группировки. Основанием для нападок на Галилея стали его утверждения, будто «на Солнце есть пятна». Папу Римского сравнивали с Солнцем. А! Этот ужасный Галилей намекает, будто у Папы могут быть недостатки!!! В общем, Галилею шили политическое дело, шла отвратительная грызня вокруг папского престола. Но вот подавления науки — чего не было, того не было.

Джордано Бруно… Самый тяжелый случай. Потому что сам Джордано никогда ничего не открывал и не исследовал. Он как раз из тех, кто только выводы делал. Очень смелые. И про множество миров, которые вращаются вокруг Солнца и других звезд, он писал, и про разумных существ на этих звездах и планетах. Что ж, за это его и сожгли? Ничего подобного.

Одновременно с Джордано жил еще такой Сирано де Бержерак. Писал он много и бойко, был широко известен как писатель. Среди всего прочего описывал он и приключения своего героя не где-нибудь, а на Луне, среди тамошних разумных существ, селенитов. Никто никогда Сирано де Бержераку претензий не предъявлял и жить ему никак не мешал. С точки зрения Церкви вовсе не было преступлением думать, что могут жить другие разумные создания на других космических телах.

Кроме идей множества обитаемых миров, Джордано Бруно писал еще о том, как плохо устроил Бог этот конкретный мир. Насколько лучше устроил бы мир дьявол, и выражал надежду — может быть, в других мирах сатана сильнее Бога и правит там по своему усмотрению.

Есть легенда, которую невозможно ни опровергнуть, ни подтвердить. Если верить легенде, Папа Римский сказал, что не утвердит приговор, если найдется в Европе хоть одно сообщество сатанистов, к которому Джордано Бруно не имеет отношения. Такого сообщества не нашлось, и Папа приговор утвердил.

Но вообще любопытная деталь: ругая Церковь за «войну с наукой», советские пропагандисты просмотрели важнейший факт: в католическом мире по крайней мере было с чем бороться. С XI века в Европе работали университеты. К XIII веку их 12, к XV — больше 40. В XVI–XVII веках в Европе рождалась наука. А в православном мире — не рождалась! Университетов на Руси не было до XVIII века. В XVII, правда, пытались вырастить некие высшие школы, «академии» — нечто подобное западным университетам.

Это полагалось списывать на «отставание России», да только вопрос: а с чего это она вдруг отставала? В IX–XI веках в Киеве, Чернигове, Полоцке, Новгороде, Пскове открываются школы. В них учится заметный процент городского населения. В разных частях Руси с грамотой обстоит дело по-разному… На севере и западе — получше, в XII–XIII веках жители Новгорода и Пскова грамотны практически поголовно. В Киеве и Чернигове до этого далеко. Еще меньше грамотных на Северо-Востоке… Но они есть! Ничто не мешает Руси стать не хуже… ну, не Италии, конечно, но давайте сравним с Польшей… с Чехией… с Германией… Со странами, тоже лежащими за пределами старых культурных земель Римской империи.

Допустим, Мюнхен и Кёльн лежат еще в пределах бывшей Римской империи. Но не испытали влияния Рима ни Гейдельберг, в котором университет основали в 1386-м, ни Лейпциг, в котором университет основан в 1409 году. В Вене университет основан в 1365 году, в Праге — в 1347 году, в Кракове — в 1364 году. В 1400 году Краковский университет полностью перестраивается по образцу парижской Сорбонны. Инициатором этого благого дела выступает король Владислав Ягелло, русский на три четвертых. В его честь университет называется с тех пор Ягеллонским.

Через образование в университетах проходит все более значительное число молодых людей. Рациональное знание, рациональный подход к явлениям и природы, и жизни, становится чем-то все более обычным, по крайней мере для дворян и бюргерства. В университетах по крайней мере с XIII века рождается наука как новая форма общественного сознания.

На Руси — и во всех православных странах — не идет подобной работы. Начало — великолепное. Древняя Русь выглядит ничуть не хуже всей остальной Европы. А потом — стоп! Не идет созидательная работа по совершенствованию образования. Не рождается система высшего образования. Не формируется наука.

В XVI–XVII веках злые иезуиты, ославленные в России на тысячу ладов врагами Руси, стали учить русских юношей и отправлять их в университеты Европы. Да еще и основали (злодеи! мракобесы! совратители!) университет в Вильно… Католический университет. Православных юношей в него тоже порой принимали, но ведь никаких православных университетов не было и в помине, верно? И дежурными разговорами про отсталость тут совершенно ничего не объяснишь.

Причина же проста и неприятна. Православие в лучшем случае безразлично к рациональному знанию. Причем русское православие относится к рациональному познанию хуже, чем византийское. Московитская версия русского православия хуже, чем православие Западной Руси.

В католицизме знание, ум, книжное учение — это очень важно. Бога надо познать, как познается объект изучения в науке. Ученый, который изучает священные книги, — это очень уважаемый, очень значительный человек. Ученый, который изучает материальный мир, постигает Господне творение, проникается пониманием его гармонии. Он тоже совершает богоугодное дело, познает Бога через одну из сторон его творения.

Поэтому накапливать, систематизировать, передавать знание, работать с информацией, использовать рациональное знание во все новых и новых сферах жизни — дело благое и священное. Богоугодное занятие.

Крупными учеными своего времени были многие епископы, функционеры Католической церкви. Практически все основатели духовных орденов и любых движений в католицизме — тем более.

А ученых монахов, преподававших в университетах, быстро дополнили ученые миряне, чьи занятия науками уж по крайней мере не осуждались, а часто и поддерживались Церковью, обществом и государством.

Православие выработало совсем другие, чисто мистические способы богопознания. Рациональное знание для них не священно, не осмысленно. Можно учиться — а можно и не учиться. Знание не священно, не свято. Ученость даже лишнее, потому что будит грех гордыни и мешает смирению духа.

Отношение к просвещению в Московии прекрасно выражено в одном письме протопопа Аввакума к одной его духовной дочери, Евдокии. Эта самая Евдокия захотела учиться… И вот отповедь: «Евдокея, Евдокея, почто гордого беса не отринешь от себя? Высокие науки исчешь, от нее же отпадают Богом неокормлени, яко листвие… Дурька, дурька, дурищо! На что тебе, вороне, высокие хоромы? Грамматику и риторику Васильев, и Златоустов, и Афанасьев разумом обдержал. К тому же и диалектику, и философию, и что потребно, — то в церковь взяли, а что непотребно — под гору лопатой сбросили. А ты кто, чадь немоч-ная? И себе имени не знаешь, нежели богословия себе составляет. Ай девка! Нет, полно, меня при тебе близко, я бы тебе ощипал волосье за грамматику ту».

Католическая Русь — это Русь, в которой протопопа Аввакума посадят в сумасшедший дом (где ему самое и место).

Это Русь, в которой в 1300 году откроют университет в Новгороде, в 1350-м — во Пскове, а к 1400-му — еще по университету в Киеве и в Полоцке.

Опять же — бессмысленно даже пытаться представить, какое богатство мы потеряли вовек. Какие философские труды остались никогда не написаны, опыты не поставлены, идеи не оформлены.

Фантасты любят задавать вопрос: а что мог делать гениальный кинорежиссер, живший до появлений кино? Задам почти тот же вопрос: сколько россиян прожили жизнь и умерли, даже не узнав, что они талантливые ученые? Кости скольких коперников, абеляров и галилеев тихо тлеют на кладбищах, давно позабытые всеми?

Всегда жаль бывает тех, кто имел шанс, воспользовался им — и кому не повезло.

Но особенно жаль тех, у кого и не было шанса. Кому его не дали под какими-то шизофреническими лозунгами.