ТЮРЬМА ВО ВЛАДИМИРЕ — ОСОБЫЙ ИНТЕРЕС

ТЮРЬМА ВО ВЛАДИМИРЕ — ОСОБЫЙ ИНТЕРЕС

Особое внимание было уделено Владимиру. Причины в том, что многие-сокамерники Рауля Валленберга после осуждения поочередно пересылались в эту тюрьму, где были достаточно хорошие возможности для изоляции заключенных, и что большинство свидетельств о Рауле Валленберге поступило именно оттуда.

Свидетельства из Владимира заставили Швецию в 1959 г. послать в СССР просьбу о срочном поиске с целью установить, не был ли там Рауль Валленберг. Два шведских советника юстиции, которых просили изучить сведения из Владимира, выразили свое мнение в I960 г. с определенной осторожностью: «По нашему мнению, согласно шведскому праву данное расследование — хотя оно не представляет собой полного доказательства — свидетельствует о вероятности того, что Валленберг был жив по крайней мере в начале 50-х годов и находился тогда в тюрьме во Владимире». Дальше вероятности они не хотели идти. Однако, когда речь шла о свидетельствах военнопленных в Москве в 1945-1947 гг., утверждалось, что они имеют полную доказательную силу в суде.

Международная комиссия под руководством профессора Ги фон Дарделя, которая уже упоминалось во введении, провела первую работу во Владимире еще в 1990 г. Тогда были просмотрены и сняты на видеокамеру многие регистрационные карточки, прежде всего иностранцев и известных советских свидетелей. Был сделан вывод, что большинство свидетельств в общем и целом были правильными, когда речь шла о времени и номерах камер их собственного пребывания в тюрьме и пребывания там большей части сокамерников. Можно было сделать еще один интересный вывод о том, что никакого настоящего поиска во Владимирской тюрьме относительно нахождения там Рауля Валленберга советская сторона вообще никогда не проводила.

На заключенных, содержавшихся под номерами, вопреки действовавшим правилам, были найдены регистрационные карточки с номерами до 33. Среди обнаруженных регистрационных карточек с номерами полная идентификация оказалась возможной во всех случаях, кроме трех. Однако двое из заключенных были арестованы в 1941 г. (эстонец и грузин), а третий был венгром 1910 г. рождения. Небольшая часть карточек в серии с номерами отсутствовала, и мы не знаем с уверенностью, были ли найдены и удалены карточки с номерами свыше 33.

Были проведены беседы с тюремным персоналом во Владимире, в частности с бывшим тюремным врачом Бутовой, которая приобрела известность в связи со свидетельством Абрахама Калинского. Она отрицала, что лечила заключенного по фамилии Валленберг. Один человек — медсестра — опознала по фотографии Рауля Валленберга как заключенного, который в 50-х гг. сидел в одиночной камере.

Медсестра Владимирской тюрьмы №2 Варвара Ларина была опрошена при посещении Владимира в декабре 1993 г. и позднее Марвином В. Макиненом, в присутствии также представителя тюремной администрации. Ларина сообщила, что во время своей работы она не знала фамилий заключенных и не имела доступа к каким-либо справкам о них. Ее собственный непосредственный контакт с заключенными происходил тогда, когда она случайно следовала с какой-либо группой врачей в камеры. Она рассказала о заключенном, который содержался изолированно в камере 49 на третьем этаже в так называемом «корпусе 2». Рост заключенного составлял примерно 170 см, у него были темные волосы и вытянутое лицо. Ларина предположила, что он пребывал в тюрьме с середины 50-х гг. и был там часть 60-х гг. Она была уверена, что этот заключенный находился там в то время, когда умер заключенный Осмак в камере напротив. Она особо запомнила заключенного, поскольку он говорил по-русски с типичным акцентом, и она предположила, что он иностранец (но не немец). Заключенный был щепетильным и жаловался, в частности, на то, что суп был холодным. Когда Ларина увидела ряд фотографий, она выбрала фотографию Рауля Валленберга (которая никогда ранее не публиковалась) и тут же сообщила, что на них изображен упомянутый заключенный. При последнем контакте с Лариной она твердо придерживалась своего рассказа.

Бывший тюремный охранник во Владимире сообщил в 1992 г., что заключенный-иностранец (не немец), похожий на изображенного на фотографии Рауля Валленберга, длительное время содержался изолированно в тюрьме.

Другие свидетельства из тюрьмы во Владимире, которые представляют некоторый интерес, таковы.

Первое свидетельство поступило от советского заключенного Шульгина, который, по словам передавшего его швейцарского гражданина Хоэшли-Вильмана, сообщил, что в июле 1947 г. его вместе с Раулем Валленбергом везли во Владимир и там поместили в корпусе 2.

Хорст Теодор Мулле, родившийся в 1911 г. в Эссене, журналист, находился во Владимирской тюрьме с 24 февраля по 22 сентября 1956 г. Он сидел в одной камере с грузином Гогиберидзе, который после публикации коммюнике по итогам визита премьер-министра Эрландера в СССР рассказал Мулле, что он был в тюремной больнице и слышал от других заключенных, что Рауль Валленберг в то время находился в одиночной камере. Дела как Мулле, так и Гогиберидзе были изучены, но их сведения подтвердить не удалось. На Гогиберидзе ссылаются также другие косвенные свидетели. Тот якобы жаловался в 1956 г. охранникам, поскольку знал, что Рауль Валленберг был жив и находился в камере. В личном деле Гогиберидзе отсутствуют 27 страниц, относящиеся к тому периоду.

Отто Шеггл, родившийся в Вене в 1921 г., сообщил в консульстве Швеции в Цюрихе в 1956 г., что он находился в больнице тюрьмы во Владимире с 16 апреля по 28 мая 1955 г., где и встретил Рауля Валленберга. В последующих беседах Шеггл рассказал, что поступил из Воркуты во Владимир в 1952-м или 1953 г. и что встретил Валленберга в январе или феврале 1955 г. Швед сообщил ему, что сидит в тюрьме с 1945 г., сначала в Москве, вероятно на Лубянке. Пересылка во Владимир должна была произойти примерно в 1949-1950 гг. Однако Шеггл не был уверен в сроках и сказал, что это также могло быть в 1948-м или 1951 г. Дела Шеггла не содержат ничего о Рауле Валленберге.

Юсиф Тереля сообщил во время беседы в Канаде в 1987 г., что примерно 10 апреля 1970 г. в коридоре корпуса 2 он столкнулся с заключенным, который, как он понял позднее, мог быть Валленбергом. Сокамерником Тереля был Огурцев. Однажды эти двое попросили охранника дать им тумбочку из камеры, где якобы находился Рауль Валленберг. На тумбочке имелись две надписи: во-первых, «Sverige» (Швеция), «Raoul Wallenberg» (Рауль Валленберг), а также адрес, во-вторых, «Miranda Martina» (Миранда Мартина) и адрес. По словам Тереля, Валленберг был переведен из камеры 43 на втором этаже корпуса 2 в камеру 53 на третьем этаже в конце января 1985 г.

Однако в 1987 г. Огурцев сообщил в беседе, что не стоит полагаться на Тереля и что он сам в течение 15 лет пребывания в советских тюрьмах никогда не слышал о Рауле Валленберге. Но уже в следующей беседе он охарактеризовал данные Тереля как достоверные, несмотря на его слабую память на подробности. Сведения Тереля повторил латыш Розкальнс, который сказал, что получил их от Тереля в советском лагере. Розкальнс указал на камеру под номером 32 и утверждал, что Рауль Валленберг находился там под другой фамилией, принадлежавшей лесничему из Катыни. Влада Шакалисс сообщил шведской полиции в 1980 г., что в 1964 г. он находился в одной камере во Владимире с вышеупомянутым лесничим, которого звали Меншагин. Тот сообщил, что в тюрьме лично встретил Валленберга, но швед умер в 1954-1955 гг.

Макинен в 1962 г. получил во Владимире сведения от З. Круминьша, что тот встретил в тюрьме шведа, который был арестован за разведывательную деятельность; позднее в лагере Макинен слышал от Воробьева-Воробья, что Круминьш во Владимире сидел вместе со шведским заключенным «ван дер Бергом» (Круминьш, вне всякого сомнения, был «стукачом»; он был помилован после отбывания лишь половины срока наказания).

Лазарь Бергер также получил сведения от упомянутого Воробьева-Воробья о том, что шведский дипломат Рауль Валленберг содержался в корпусе 2 в камере 2-53 вместе со «сталинским генералом» Гогиберешвили.

Упомянутый Калинский сообщил, что Рауль Валленберг находился в одной камере (2-23) с сотрудником Берии Мамуловым и затем в той же камере с Шария. Источником информации якобы был Гогиберидзе.

Дополнительное, очень широкое и кропотливое изучение картотеки Владимирской тюрьмы и важных личных и следственных дел провели рабочей группе американские эксперты Марвин Макинен (который сам был заключенным во Владимире в течение нескольких лет в 60-х гг.), Ари Каплан и Сузан Месинаи.

Данные из более чем 10 тысяч регистрационных карточек заключенных (за период 1947-1972 гг.) были обработаны на компьютерах и проанализированы с учетом размещения по камерам, в частности, с целью установления камер, которые казались пустыми, руководствуясь тем, что информация на регистрационных карточках может придать достоверность некоторым свидетельствам о Рауле Валленберге, исходя из предположения, что он находился во Владимире не под своей фамилией, а его регистрационная карточка была изъята впоследствии. Были также изучены перемещения из одной камеры в другую с целью определения тех, казавшихся пустыми, камер, в которых не было заключенных из-за ремонта и т.п. или в связи с амнистией. Были также проведены неполные исследования, касающиеся данных о поступавших заключенных и номерах их дел, однако регистрационные журналы за 1954-й и 1955 гг., как сообщается, были уничтожены, хотя сохранились обрывочные данные за 1947 г.

В общем и целом данные о номерах камер и сроках перемещения (за некоторыми очень незначительными отклонениями, естественными с учетом прошедшего времени) подтвердили свидетельства Шульгина/Хоэшли-Вильмана, Лазаря Бергера/Воробьева-Воробья, Круминыш, Калинского, Лариной и Терели. Кроме того, во всех случаях удалось установить, что для прочих периодов наличие казавшихся пустыми камер нехарактерно, что, видимо, подтверждает, что изолированный заключенный мог находиться там.

Итак, Шульгин, который сообщил, что его привезли во Владимир вместе с Раулем Валленбергом, но поместили в разные камеры, находился в корпусе 2 с 1947-го до 1956 г. В ходе исследования было установлено, что согласно картотеке камера 2-2 была пустой с 24 июля 1947 г. до 1 июня 1948 г. Другая камера, 2-3, пустовала в течение 281 дня начиная с 28 июля 1947 г. Далее отсутствуют записи о поступающих заключенных в течение нескольких дней до и после даты поступления Шульгина — 25 июля. В начале лета 1947 г. имеется также разрыв примерно в 1000 заключенных в текущей нумерации новых дел, поступивших во Владимир.

Относительно полученных от Воробьева-Воробья данных Бергера о том, что Рауль Валленберг сидел в камере 2-53 со «сталинским генералом» Гогиберешвили, удалось установить следующее. Заключенного с такой фамилией найти не удалось; однако существовал генерал Берешвили, который сидел «один» в камерах 2-50 и 2-52 осенью 1954 г. (его не подвергали изоляции в некоторых других случаях). Камера 2-52 была особенно удобной для того, чтобы изолировать заключенного и воспрепятствовать контактам с другими камерами, например путем перестукивания. Воробьев-Воробей находился также в одной камере с Мамуловым, как и с заключенным по фамилии Муха, который говорил Макинену, что слышал разговоры о шведском заключенном во Владимире.

Согласно регистрационной карточке, Круминьш якобы был изолирован в течение более одного года в 1956-1957 гг. Очень маловероятно, чтобы он, сидевший так часто вместе с другими важными заключенными, действительно был изолирован столь долго; Макинену он сообщил, что был изолирован лишь в течение первых месяцев после своего прибытия. Еще одно наблюдение: два заключенных, которые раньше знали Рауля Валленберга, были переведены 16 октября 1956 г. в камеру 2-36, но уже на следующий день — в камеру 2-23, хотя она была пуста еще днем ранее. Не могло ли первое размещение быть ошибочным с учетом того, что в соседней камере 2-37 сидел Круминьш, вероятно, вместе с Раулем Валленбергом? Странно также, что Круминьш сидел, видимо, один в большой камере с 28 января до 17 апреля 1957 г. в корпусе 1 (в это время «меморандум Громыко» был передан Швеции).

По поводу сведений Калинского о том, что Мамулов был сокамерником Рауля Валленберга по камере 2-23, было установлено, что Мамулов в разное время сидел «один» в трех камерах в корпусе 2.

Ларина сообщила, что Рауль Валленберг, вероятно, сидел в камере 2-49, когда заключенный Осмак скончался в камере напротив. Установлено, что Осмак умер 16 мая 1960 г. в камере 2-49, в которой он тогда находился с Берешвили и еще одним заключенным. В этом случае наиболее вероятно, что Рауль Валленберг мог сидеть в камере 2-44 или 2-41, пустовавших тогда согласно картотеке.

Наконец, относительно свидетельства Тереля (он сидел в камерах 2-21 и 2-30) можно отметить, что хорошо изолированная камера 2-33 была «пустой» со 2 сентября 1969 г. по 27 мая 1970 г.

Таким образом, мы не можем исключить, что Рауль Валленберг находился во Владимире. Можно сказать, что свидетельство Лариной позволяет предположить реальную возможность его нахождения там. Если все же его там не было, то как можно объяснить свидетельства оттуда? Над этим можно только размышлять. Во-первых, к тому времени Рауль Валленберг был в тюрьме известным лицом; большинство сидевших там заключенных сталкивались с Раулем Валленбергом в 1945-1947 гг. в Москве и говорили о нем (однако никто из сокамерников Рауля Валленберга по московским тюрьмам не сообщал, что Рауль Валленберг был во Владимире). Другие заключенные слышали о Рауле Валленберге из других источников. Уже упомянутый Томсен/Гроссхейм-Криско, который работал в шведской миссии в Будапеште, при перестукивании во Владимире выдавал себя за секретаря шведской миссии, а это еще один возможный ошибочный источник свидетельств. Гроссхейм-Криско был доставлен во Владимир в феврале 1952 г. и выпущен на свободу уже в июне 1953 г. Конечно, он не слышал ничего о том, что Рауль Валленберг якобы находился во Владимире, но утверждает, что тот мог оказаться в большой группе заключенных, включая его самого, которая в марте 1950 г. была переведена из Лефортова в Бутырку. Гроссхейм-Криско якобы относился к особой категории, поскольку он был связан с «особо важным заключенным».

Важное замечание было сделано в 1991 г. двумя членами «Мемориала», которые принимали участие в поисках во Владимире. Оно состояло в том, что все заключенные поступали туда после вынесения им приговора, за исключением некоторых заключенных под номером.