Глава 1 ЧТО ТАКОЕ «РАЗДРОБЛЕННОСТЬ?»

Глава 1

ЧТО ТАКОЕ «РАЗДРОБЛЕННОСТЬ?»

Оно, пожалуй, с этим

Порядок бы и был,

Да из любви он к детям

Всю землю разделил.

Плоха была услуга,

И дети, видя то,

Давай тузить друг друга,

Кто как и кто во что.

Граф А. К. Толстой

Бедная раздробленная Русь

Все началось с того, что Ярослав Мудрый перед смертью разделил свою землю. Полоцкое княжество отошло потомкам его старшего сына Изяслава. Осиротелому племяннику Ростиславу выделили Ростовский удел. Пятеро же сыновей получили: Киев и Новгород — Изяслав (старший сын); Черниговщину и Муромо-Рязанскую землю — Святослав; Переяславль и Суздальскую землю — Всеволод, третий сын. Четвертый сын Ярослава — Вячеслав получил Смоленск, а младший Игорь — Владимир-Волынский. Уделы сыновей, внука и племянников откровенно не равнозначны.

Права на княжения, разные по значимости и по богатству, определяла «Лествица» — список князей по старшинству. Теория состояла в том, что все князья составляют единый род Рюриковичей. Старший в роду должен «сидеть» в Киеве, «матери городов русских». Этого старшего в роду все остальные должны были почитать «в отца место» и даже почтительно называть «отец». Всеми остальными городами и областями правили остальные князья… По старшинству.

Киевский «старший стол» занимал старший из братьев, и потом он переходил по старшинству — братьям, а не детям старшего. Так же точно перемещались князья по другим «столам». Умер князь? Его место переходит не к сыну, а к следующему по старшинству брату. Так постепенно и «восходит» каждый Рюрикович к Киевскому престолу: из менее богатой и почетной области в другую, побогаче и познаменитее.

Теория хороша, но такой «очередный» порядок знал очень уж много исключений. Если князь умирал, не побывав на киевском княжении, его потомки навсегда теряли право двигаться верх по «лествице».

Кроме того, княжеский род разрастался. Владения каждого князя дробились, мельчали. На престолах оказывались все более дальние родственники, отношения между ними становились все более запутанными.

Дядя всегда ближе на поколение к основателю рода… Но ведь он далеко не всегда старше по возрасту! Даже дети одного отца могут различаться по возрасту на 20 и на 30 лет, принадлежать к разным поколениям. Старший брат Юрия Долгорукого, Вячеслав, как-то сказал Юрию: «Я уже был бородат, когда ты родился». Устанавливать старшинство делалось все сложнее и сложнее.

К тому же князья вынуждены были править, учитывая интересы не одной «лествицы», а земель и городов, в которых сидели. А земли, случалось, и воевали между собой… Не говоря уже о Новгороде и Пскове, которые сами призывали себе князей и плевать хотели на «лествицу».

В общем, сразу же после смерти Ярослава возник грандиозный бардак. Только первые перемещения совершились по воле Ярослава: в 1057 году (через три года после смерти отца) умер Вячеслав. На его место в Смоленск прешел Игорь, а на место Игоря во Владимире-Волынском сел Ростислав.

Но через три года умер уже и Игорь, но Ростислав нового престола не получил! Не сын, а племянник, да к тому же с плохим характером, очень воинственный. Ростислав обиделся, бежал в Тмутаракань и стал оттуда готовиться «навести справедливость». Не успел — греки отравили Ростислава, опасаясь его невероятной воинственности и неуживчивости: Ростислав угрожал и их владениям.

Но ведь Ярославичи нарушили лествицу, попрали справедливость и «очередный порядок»! Полоцкий князь Всеслав, внук старшего сына Ярослава, пошел войной на Киев, чтобы восстановить справедливость. Всеслава разбили, справедливость осталась попранной, а самого Всеслава кинули в тюрьму в Киеве.

В 1068 году на Русть напали половцы. Киевляне собрали вече, потребовали от князей дать им коней и оружие. Изяслав то ли не считал нужным вооружить киевлян, думая, что и сам разобьет половцев, без них. То ли и правда, как полагали советские историки, боялся вооружать народ? Во всяком случае, киевляне восстали, выгнали князей-Ярославичей, а Всеслава выпустили из тюрьмы и сделали своим князем. Что характерно — Всеслав половцев отбил.

Но Изяслав тоже был большой любитель восстанавливать справедливость и восстановил ее с помощью польского короля Болеслава II и его войска. В 1069 году он захватил Киев, а гадкого Всеслава выгнал не только из Киева, но и из Полоцка — пусть знает, как обижать Ярославичей.

Всеслав уже не смог отбить Киев, но Полоцк он отбил, сел на «отеческом столе», а Изяслав волей-неволей был вынужден начать с ним переговоры.

Но тогда против Изяслава выступили два других сына Ярослава: Святослав и Всеволод. Они заставили Изяслава уйти из Киева, и в Киеве сел Святослав.

Святослав умер в 1076 году, и опять возникла междоусобица. Всеволод войны не хотел и без боя уступил Киев вернувшемуся Изяславу. Сам Всеволод остался в Чернигове.

Получалось: дети Святослава, Игоря и Вячеслава стали изгоями! Раз их отцы не побывали на Киевском престоле, они сами не имели право его занимать. А это ведь тоже несправедливо…

Не виноваты же дети, что их папы такие недолговечные!

Эти изгои бежали в Тмутаракань, по примеру троюродного брата Ростислава. То ли греки их не опасались, то ли всех не перетравишь, но ничего худого ни с одним из них не приключилось.

В 1078 году Олег Святославич пошел войной на Изяслава, требуя себе престола и справедливости. С собой он пригласил половцев — наверное, тоже алчущих справедливости и «очередного» порядка княжений. Родной дядя Олега, Изяслав, погиб в битве, но Олег потерпел поражение. И опять бежал в Тмутаракань.

Великим князем Киевским стал последний еще не убитый сын Ярослава — Всеволод. Он сидел на престоле долго, до своей естественной смерти в 1093 году.

После смерти Всеволода опять возникла междоусобица: кому сидеть в Киеве? Сын Всеволода, Владимир Мономах, не стал вести войну, уступил княжение сыну Изяслава, Святополку.

В этом же 1093 году на Русь в очередной раз напали половцы. Напали вполне безыдейно, по степному обычаю пограбить.

Но в 1094 году половцев привел на Русь все тот же Олег Святославич! Он осадил Владимира Мономаха в Чернигове и потребовал себе этот город — ведь раньше в нем сидел его отец!

То ли Владимир Мономах признавал логику лествицы, то ли очень уж не хотелось ему войны с близким родственником, но он уступил Олегу Чернигов, а сам перешел в Переяславль.

Но это — все только войны за киевский, за верховный престол. Одновременно на Волыни шла война между сыновьями Ростислава и Давыдом Игоревичем. В конце концов Давыд захватил и удержал Владимир-Волынский, а в остальных городах Червонной Руси засели Ростилавичи и точили оружие, выжидали удобного момента.

На северо-западе Всеслав Полоцкий тоже теснил Ярославичей.

В общем — сплошной мрак, междоусобица на междоусобице, по всей Руси полыхало.

Формула Любечского съезда

Тут-то мудрый Владимир Мономах и предложил всем князьям собраться на съезд, договориться по-хорошему. Стрелку забили в 1097 году, местом для княжеского толковища выбрали город Любеч.

Приехали: Святополк Изяславич, Владимир Всеволодович, Давыд и Олег Святославичи, Давыд Игоревич и Василько Ростиславич.

Князья долго сокрушались и рвали на себе рубашки, что вот, воюют они между собой, а земля от этого оскудевает, и раздорами князей пользуются для своих набегов половцы.

После чего князьями было договорено: «Есть всего один способ блюсти землю Русскую. Кождо да держитъ Отчину свою» [9. С. 467]. Формулу эту, по многим данным, предложил боярин Ратибор, но все князья с нею легко согласились.

Тут надо сразу отметить — эту формулу упоминают далеко не во всех учебных пособиях и популярных книгах по истории. В учебнике 1980 года ее вообще нет. Отмечается только, что князья «пытались прекратить усобицы», но «прекратить феодальные усобицы не удалось» [132. С. 43].

А даже если она и упоминается, то не полностью. Первая половина фразы удивительным образом исчезает из всех книг, доступных массовому читателю [2. С. 62; 133. С. 131].

Видимо, авторам популярных книг слишком важно показать, какие князья были плохие, сварливые и как воевали друг с другом. А показать, что князья тоже хотели мира и согласия, не хотят.

Теоретически князья обо всем договорились — согласились прекратить междоусобицы, но порешили, что каждый должен оставаться в своем уделе…

Но, как всегда, теория отступила перед практикой: в 1113 году умер киевский князь Святополк Изяславич. Киевляне его не любили, как человека несправедливого, корыстного и жадного. Князь опирался на ростовщиков, угнетал киевлян, приблизил к себе еврейских торговцев.

Восстать? Указать князю, что «путь перед ним из Киева чист»? Нет, Киев — это вам никак не Новгород. Киевляне восстали… уже после смерти Святополка. Восстали своеобразно: разграбили двор тысяцкого Путяты, за излишнюю близость к Святополку, и устроили еврейский погром.

По одной версии, киевляне ударили в вечевые колокола и, пока одни грабили еврейские дома, занялись делом несколько более полезным: позвали на княжение популярного Владимира Мономаха.

По другой версии, Владимира позвали «лучшие мужи» из киевлян, в обход веча.

По третьей версии, Владимир Мономах пришел сам.

По четвертой, его позвали избиваемые евреи, просили защитить и прекратить безобразие.

Что здесь правда — до конца трудно разобраться, но вот что факт — Владимир Мономах в Киев вошел. Он подавил бунт, прекратил погром и стал великим князем Киевским — в обход старшинства.

Так решения Любечского съезда оказались нарушены всего через 16 лет после его созыва. И нарушил их не кто иной, как инициатор съезда.

Мономах оказался прекрасным князем. Железной рукой он навел порядок среди князей. На Новгородскую землю его власть фактически не распространялась, но все остальные земли он сумел объединить. Авторитет Владимира Мономаха был громаден, его слушались почти все. А редких ослушников Мономах карал быстро и жестоко. Объединив Русь, Мономах нанес несколько поражений половцам, набеги на Русь прекратились. После этого авторитет Владимира Мономаха взлетел на еще большую высоту.

После Владимира Мономаха великим князем стал его сын, Мстислав Великий. Кое-кто из князей решил, что раз Мономах умер, можно и побезобразничать. Напрасно! Железной рукою (весь в отца!) Мстислав изгнал из Полоцка Всеславичей. При нем ослабели и черниговские Святославичи: Муромо-Рязанская земля выделилась из Черниговской, стала отдельным самостоятельным княжеством.

Русь прожила как единое государство до смерти Мстислава в 1132 году…

После его смерти распри начались уже между потомками самого Мономаха. Ольговичи тут же воспользовались этим, и сразу после смерти Мстислава Владимировича в 1132 году «Древнерусское государство окончательно расчленилось» [132. С. 131].

Поэтому время наступления феодальной раздробленности на Руси разные ученые называют разное: то со смерти конунга Ярицлейва (Ярослава Мудрого) в 1054-м, то с Любечского съезда 1097 года, то с 1132 года.

Почему раздробилась Русь?

Уже в XIX веке историки совершенно справедливо говорили, что причина раздробленности — вовсе не вражда и не властолюбие князей. Просто каждая земля стала сильнее и меньше нуждалась в остальных.

«Как ни парадоксально, политическая слабость Руси в этот период явилась частично результатом ее экономического и культурного развития», — писал уже Г. В. Вернадский [35. С. 238].

Полнее всего эта идея выражена все в том же школьном учебнике, выдержавшем чуть ли не 20 переизданий в 1960-1980-е годы: «Основными причинами образования самостоятельных феодальных княжеств Древней Руси являлись: натуральный характер хозяйства и слабость экономических связей между различными частями страны; дальнейшее развитие крупного феодального землевладения; обострение классовой борьбы… создание аппарата принуждения в каждом крупном феодальном владении; рост и укрепление городов, превратившихся в политические и культурные центры больших феодальных владений. Шел закономерный процесс экономического усиления, а вместе с этим и политического обособления отдельных княжеств и земель Киевской Руси» [132. С. 51].

Если убрать откровенную идеологию насчет классовой борьбы — картина получается очень последовательная и четкая. Феодальная раздробленность выступает как «историческая необходимость», к которой распри князей имеют косвенное отношение. Все логично… Да только вот беда: эта логика не имеет прямого отношения к действительности. Потому что «феодальная раздробленность» Руси и вообще любого государства мира — не более чем исторический миф. Миф, придуманный историками.

Во-первых, она не феодальная.

Во-вторых, она не раздробленность.

А в-третьих, ее никогда не было.

Почему она не феодальная

Феодальной раздробленности никогда не было потому, что никогда не было самой феодальной формации. Феодальную эпоху в истории придумал Карл Маркс в середине XIX века. У него все получается логично: после рабовладельческого строя начинается феодальный и продолжается аж до капиталистического.

«В Зап. Европе Ф. С. просуществовал со времени падения Зап. Римской империи (5 в.) и вплоть до буржуазных революций в Англии (17 в.) и во Франции (18 в.); в России — примерно с 9 в. до крестьянской реформы 1861… в Средней Азии — с 7–8 вв. вплоть до победы пролетарской революции в России (1917); в Китае Ф. сложился в эпоху династии Хань (206 до н. э. — 220 н. э.) и просуществовал св. 2 тысяч лет, вплоть до 20 в. С теми или иными особенностями Ф. С. существовал почти во всех странах» [134. С. 609].

Мою книгу прочитают десятки тысяч людей, которых учили примерно вот этому вот… написанному выше. Наверное, это очень непросто и неприятно понять: что учили тебя чепухе. Но давайте попробуем разобраться.

Название феодальному строю дали по феодальной системе землевладения; долгое время никому и в голову не приходило, что это вообще-то какая-то особая эпоха в истории.

Феодальную систему ввел майордом — то есть всесильный, сильнее королей, управитель Франкского королевства Карл Мартелл: необходимо было создать боеспособную армию против арабов.

Карл Мартелл стал раздавать государственные земли с условием, что всякий получивший землю должен был выставлять определенное число воинов и служить определенное время.

Больше земли — больше и армия.

Крупные владельцы земель тоже стали раздавать свои земли с условием нести за них службу.

Система оказалась удачной: в октябре 732 года под городом Пуатье Карл Мартелл окружил и уничтожил войско мусульман, вторгшихся из Испании, остановив мусульманские завоевания в Европе. Большинство ученых полагают, что в этом сказалось преимущество нового вида вооруженных сил: рыцарской конницы.

Есть, правда, и другие мнения: с точки зрения некоторых историков, кроме организации войска большое значение имел его дух. Останавливая атаку мусульман, «франки «стояли как неподвижная скала», «как ледяной пояс». К тому же «уверенность придавало им сознание своего превосходства перед Арабами в силах физических» [135. С. 59]. В общем, есть у европейцев такое народное поверье: будто они физически сильнее мусульман… Случается и с умными людьми.

С этого времени рыцарская конница становится очень важным, хотя и не единственным видом вооруженных сил в Европе, она перестала играть решающую роль только веке в XIV–XV.

Но самое главное — феодальный уклад вовсе не был чем- то ведущим, исключительным, определяющим жизнь Европы между VIII и XV веками. Во многих странах Европы вообще не было феодальной системы. Ее не было в Норвегии, в Ирландии, на большей части Италии, в значительной части Германии, совершенно не было в Швейцарии.

Даже там, где она была, кроме феодальной конницы существовали ополчения горожан, и уже в XIV веке они были ничем ее не хуже. В странах Северной Европы, где господствовал северный тип экономики, и крестьянские ополчения сохраняли свою силу.

Во время Столетней войны 1337–1453 годов английские лучники превосходно справлялись с французскими рыцарями: лук из английского тиса с такой силой выпускал стрелу, оперенную гусиными перьями, что она пробивала любые латы, а с близкого расстояния дырявила рыцаря навылет.

История любит пошутить: у Пуатье произошли и первое, и одно из последних сражений, в которых участвовала рыцарская конница. 19 сентября 1356 года под Пуатье войска английского Черного принца наголову разбили французское войско и взяли в плен короля Иоанна II Доброго. «Исход сражения был обусловлен превосходством англ. лучников над тяжеловооруженными франц. рыцарями» [136. С. 214].

А уж стоило появиться огнестрельному оружию, и рыцарская конница окончательно становится неэффективной.

В общем, феодальная система сыграла очень незначительную роль в жизни и в истории той эпохи, которую Карл Маркс с буйной фантазией всю целиком наименовал «феодальной».

Ни в средние века, ни в XVII–XVIII веках никто в Европе не считал, что после падения Западной Римской империи в 476 году на Западе установился какой-то особый строй: феодализм. Даже в XX веке про «феодальную формацию» говорили в основном господа марксисты.

А вот Артур Конан-Дойль, описывая реалии Столетней войны, грустно констатирует: «…и вся феодальная система, пошатываясь, брела к гибели» [137. С. 139]. При том, что сэра Артура можно обвинить во многих грехах, но только не в незнании истории.

На Руси

Рассказывая про «феодализм» во всем мире, марксистам приходилось туго: все время они вынуждены были придумывать. Если очень хочется, увидеть можно все что угодно и где угодно. Академик H. H. Конрад в Китае, Индии и в Африке находил не только феодализм, но даже варварские нашествия, губившие ихнюю китайскую античность [138. С. 89].

Академик Лурье нашел феодализм даже в Древнем Вавилоне. Академику не позавидуешь: ведь пользоваться дикой терминологией марксистов он был вынужден… Приятнее всего было бы найти в Вавилоне «рабовладельческий строй»… Но слишком очевидно, что не было никакого рабовладельческого строя в Вавилоне. Пришлось «откопать» там феодализм…

По мнению господ марксистов, феодализм был везде, во всем мире. Но всякий раз, «находя» феодальный строй в разных странах, приходилось оговаривать, в чем его особенности и почему он такой странный. Существовал даже термин «кочевой феодализм» — потому что находить феодализм полагалось даже у монголов, арабов и казахов.

Везде феодализм упорно «оказывался» какой-то не такой… С местными особенностями… Феодализм — но «почему-то» без феодальной системы.

На Руси тоже с феодализмом дело обстоит неважно: какой-то он на Руси весь «неправильный»… Да и вообще в разных областях Руси совсем разный.

И потому если раздробленность даже была — то это не феодальная раздробленность. Так же точно, как Древняя Русь, Господин Великий Новгород и более поздняя Московия — не феодальные государства.

Впрочем, и раздробленности не было — даже не феодальной.

Почему она не раздробленность

Термин «раздробленность» тоже неверен, — даже если применять его к Западной Европе. Можно подумать, раньше было что-то единое, а оно потом взяло и «раздробилось». Но ведь после падения Западной Римской империи появляется не другая единая империя, а множество варварских королевств.

В VII–IX веках на их месте возникает несколько более крупных, но непрочных государств. Карл Великий собрал воедино часть бывшей Римской империи и даже короновался императором. Иногда говорят: соединил Францию, Италию, часть Германии.

Это глубоко неверно! Не было в IX веке даже подобия этих современных стран! Сами названия Австразии или Нейстрии прозвучат дико для современного читателя: а ведь на эти области делилась Северная Галлия, страна франков. К югу же от Луары простирались области, на которых формировались совершенно другие народы, с другими обычаями, нравами, правительствами и языками.

Италия? Множество карликовых государств и вольных городов, враждующих друг с другом. Везде разные то ли языки, то ли по крайней мере диалекты.

Германия? Баварцы вовсе не считают себя сородичами жителей устья Рейна. Племя саксов воюет и с Карлом, и с баварами, и с фризами. Везде разные языки, разные нравы и понятия.

Все это земли, которые только через сотни лет станут Францией, Германией и Италией, и все они связаны между собой крайне слабо, все зависит буквально от любой случайности. Пришел могучий король Карл Великий, сильный организаторскими способностями, умом и авторитетом, объединил эти чужие друг для друга земли… А после его смерти все и развалилось.

В XII–XIII веках появляется множество разных государств, вложенных друг в друга, как матрешка. Где-где, а во Франции феодальная система была!

Но в те же столетия очень хорошо видно — на месте враждующих племен и чужих друг другу областей возникают народы. Еще в XVI и XVII веках провансальцы, бургундцы и лангедокцы вовсе не считали себя французами… Но это были именно родственные друг другу народы, общности единого языка и культуры.

Раздробленность? Очень сомнительно.

И на Руси то же самое. По официальной версии, Древняя Русь распалась на разные государства… А раньше она была единая.

Но ведь внимательный читатель давно знает: Древняя Русь вовсе не была единым государством-монолитом. Как раз до XII–XIII веков — до «раздробленности» — существовало племенное деление.

Подданные Киева и Новгорода говорили на разных, и не только на славянских, языках. Разные области Руси не были связаны между собой ни хозяйством, ни языком, ни культурой, ни осознанием своего единства. Даже слово «Русь» еще в X веке применялось только к части территории, а тиверцы и вятичи вовсе не называли и не считали себя русью.

В XII–XIII веках на место племен приходит хотя бы единое самоназвание. Теперь Русь — единый народ, осознающий себя все более и более целостным. «Слово о полку Игореве» — это просто гимн национальному объединению — в X веке просто немыслимый психологически.

Междоусобия князей производят тяжелое впечатление. Но можно подумать, их никогда не было раньше! В эпоху «раздробленности» князья не начали, а продолжили воевать друг с другом. А сколько воевали в Древней Руси!

Междоусобий не было только тогда, когда а еще не стало кому их устраивать. Игорь не отнимал силой власть у Олега, и Ольга вполне мирно растила Святослава после гибели мужа. И Святослав, единственный сын Игоря, он при самом пылком желании не мог бы устроить междоусобицу с самим собой.

Но вот Владимир уже отбивал княжение в Киеве у своего брата Ярополка.

В следующем поколении сыновей Владимира, Владимировичей, было двенадцать. И никаких сложившихся традиций наследования престола! В католическом мире хотя бы очевидно было, что именно старший сын наследует престол. И там старших сыновей, законных наследников, свергали, изгоняли и оттесняли — но хотя бы подобие законности имело место быть. В православном мире не было даже подобия.

Ярослав пришел к власти после междоусобной войны и с собственным отцом, и со всеми братьями. Последним из братьев, по одному перерезанных Ярославом, был Судислав; последний брат, добитый им в Пскове в 1036 году.

Можно установить твердую закономерность, даже своего рода строгий закон: «как только число князей превышает 1 (одного) человека, на Руси начинается междоусобица».

Разница между резней X и XII века очень проста: в X веке режут друг друга князья над конгломератом диких, враждующих между собой племен. В XII веке — князья огромной, рыхлой, везде разной, но единой страны.

Раздробленность?! Нет, объединение!

Да! И еще разница — в XII веке княжеские распри осуждаются. Сами князья в Любече в 1097 году рвут на себе рубахи. Каждый съезд князей, — крик людей, которые честно пытаются объединиться хотя бы против внешнего врага.

В XII веке «Слово…» осуждает князей за вражду, а половцев — за жестокость. Мол, уводят в плен, а то и убивают детишек.

Но ведь в XII веке нравы если и изменились по сравнению с X веком — то в лучшую сторону, к исправлению.

Владимир и Ярослав воевали с братьями точно так же, как Ольговичи с Ярославичами. Даже хуже — в XII–XIII веке хотя бы старались братьев не убивать. Это князья «единой» Древней Руси резали братьев до единого человека. Не только теснили и свергали — но убивали.

В X веке не нашлось поэта, который осудил бы поступки Ярослава и Владимира.

В X веке поляне резали древлян тысячами — и никто, никакой скальд, боян, сказитель — никто не сказал слова осуждения и отвращения. Летописец же пишет об истреблении древлян с явным удовлетворением; ему приятна гибель племени, жившего «звериным обычаем», — например, не носивших сапог, хотя кожи в их земле много.

В XII веке убийство ребенка воспринимается уже совсем иначе.

Почему ее никогда не было

К XII веку на Руси устанавливается представление о единстве Руси: единство языка, народного самосознания, православной веры.

Русь видится как область похожих вечевых обычаев, область правления рода Рюриковичей. Веча играют разную роль в городах Руси, Рюриковичи враждуют между собой… Но в Германии правят Габсбурги, а в Англии — Плантагенеты. Магистраты заседают в ратушах городов, управляемых по Магдебургскому праву. У нас — как-то вот веча и Рюриковичи.

Русских из других земель называли «иногородними» или «иноземными», тогда как нерусских иностранцев — «чужеземцами».

Новгородец жил в государстве с иным политическим строем, нежели житель Суздальского княжества. Но суздалец в Новгороде был «иногородним», а немец из Любека — «чужеземцем». Очень четкое различие!

В XII–XIII веках на Руси было даже единство денежной системы! И гарантировали ее именно князья.

Абу Хамид ал-Гарнати писал о том, как действуют на местах представители князя. Напомню, что в эту эпоху беличьи шкурки были платежным средством, своего рода мягкими монетами. Так вот, в местах торга Гарнати наблюдал такие сцены: купцы сдают приказчикам князя беличьи шкурки с дефектом; ведь если оторвалась лапка или хвост, вытерся мех — беличьей шкурке уже другая цена, она не годится для расчетов.

Приказчики собирают порченые шкурки в мешки, завязывают их, ставят княжую печать. А вместо 18 порченых шкурок выдают купцам 17 новых и целых.

Позволю себе небольшой тест на знание экономики: о чем напоминает это соотношение: 18 и 17 шкурок? Да- да, Вы совершенно правы, мой просвещенный читатель — это очень напоминает сдачу в банк испорченных банкнот. Банк выдает целые вместо испорченных, удерживая традиционные 6 % за ведение этой полезной операции.{94}

Белки и куницы на всей Руси были платежным средством, меховыми монетами. И получается — на Руси существовала единая экономическая система с общей валютой. Говоря современным языком: единое экономическое пространство с единой протобанковской системой. И поддерживали эту систему не кто иные, как князья из рода Рюриковичей. Кстати, кредитные деньги (а шкурки — лысые, вытертые, но платежеспособность сохраняющие) на Руси появились задолго до появления кредитных денег в Европе. Разве что в Китае кредитки стали применяться раньше.

Кроме того, «даже с точки зрения психологической, в период разъединения Руси оставалось нечто вроде федерации, очень непрочной федерации конечно, но… это не было просто механическое скопление совершенно независимых государств» [35. С. 236].

Уточню лишь одно: не такая уж и непрочная она была, эта федерация. Как только появлялся внешний враг, государства федерации мгновенно находили общий язык. Половецким набегам княжества Руси противостояли сообща.

Культурная, психологическая, духовная связь между землями и княжествами Руси XII–XIII веков была сильнее, чем между германскими княжествами и землями.

Существуют просто поразительные польские аналогии с «феодальной раздробленностью» на Руси: «После смерти Болеслава III (1138) польское королевство стало свободным объединением местных областей, имевших полное сходство с объединением русских земель» [35. С. 343].

Болеслав III — современник Владимира Мономаха (1053–1125)! Польская «раздробленность» началась примерно тогда же, когда русская, и с того же самого: король Болеслав III разделил польскую землю между своими пятью сыновьями.

В романо-германском мире полагалось передавать престол только старшему сыну. На «праве первородства» настаивала и католическая церковь. Поляки были верными детьми папы Римского, но в Польше отец мог выбрать и не только старшего сына. Сам Болеслав Кривоустый, кстати, старшим сыном своего отца тоже не был.

Но в Польше король по старинным польским обычаям, оделяя владениями всех сыновей, одному из них давал больше других. Настолько больше, что если даже наступала междоусобица, выиграть мог заведомо только один.

Болеслав нарушил обычай, дав сыновьям примерно поровну. То ли он рассудил, что тогда ни один из его сыновей не сможет покорить остальных, то ли права легенда о том, что у смертного одра короля стояла его вторая жена, требовала, чтобы младшие принцы получили побольше.

Естетвенно, после смерти короля началась свара, жестокая династическая война, и в этой войне принимали участие не только поляки. Восточные германские княжества, особенно Саксония, имели в Польше свои интересы, а к тому же один из сыновей Болеслава Кривоустого, Генрих — немец по матери. В Саксонии он был своим человеком. Другой сын Болеслава, Казимир — женат на русской княжне Елене. Ему помогали князья Галича.

К 1173 году в живых осталось двое из пятерых сыновей Болеслава, в 1194 году неожиданно умер и последний, Казимир (подозревали отравление).

Междоусобица продолжалась и после смерти младшего сына Болеслава — за польскую корону воевали внуки и правнуки Болеслава (в точности, как за киевский великий стол воевали потомки Ярослава, а потом Мономаха).

Междоусобие и «раздробленность» продолжались до воцарения новой полурусской династии Ягеллонов. Владислав Ягелло воссел на престол польских королей в 1386 году и сидел на нем до смерти в 1434-м, после него Польша осталась единой.

Но никому ведь не приходит в голову, что Польша в 1125 году распалась и перестала существовать как единое государство, а собралась заново в начале XV века!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.