Размышления и воспоминания Хрущевский «еж» против американской «мангусты»

Размышления и воспоминания

Хрущевский «еж» против американской «мангусты»

В ноябре 1961 года президент Дж. Кеннеди подписал директиву о подготовке и проведении подрывных акций, нацеленных на свержение правительства Фиделя Кастро. Ответственным за проведение этой операции, получившей название «Мангуста», был назначен крупный специалист по тайным операциям Эдвард Лансдэйл. Непосредственным куратором операции «Мангуста» Джон Кеннеди назначил своего брата – министра юстиции Роберта Кеннеди.

В соответствии с решением президента для координации проекта «Мангуста» создавалась специальная межведомственная группа из высокопоставленных представителей Госдепартамента, Пентагона, ЦРУ и других ведомств США. Только ЦРУ США в рамках этой операции сформировало специальную группу W, выделив для этого 400 своих штатных сотрудников, а также привлекло около 2 тысяч кубинских эмигрантов и задействовало целую флотилию катеров и малых судов из Майами.

В январе 1962 года Э. Лансдэйл представил на утверждение президенту подробный перечень из 32 проектов и тайных операций в рамках плана «Мангуста». В тот перечень входили «безобидные» операции, например сбор разведывательной информации о Кубе и серьезные провокации, включая убийства кубинских руководителей, диверсии и поджоги, поддержку контрреволюционных сил внутри Кубы.

Роберт Кеннеди занял самую жесткую позицию в отношении Кубы, которую в целом разделял и его брат – президент США. На проведение операции «Мангуста», по словам Р. Кеннеди, «нельзя жалеть ни денег, ни времени, ни усилий». А президент США эту идею в январе 1962 года выразил образными словами: «Последняя глава в отношении Кубы еще не написана. Она должна быть дописана, и это будет сделано».

20 февраля Э. Лансдэйл сформулировал конечную цель операции «Мангуста»: в ноябре 1962 года она должна была привести к «открытому вооруженному восстанию и свержению коммунистического режима» на Кубе.

В соответствии с планом «Мангуста» в январе 1962 года министерству обороны США поручалось разработать план непосредственного использования американских вооруженных сил для оказания помощи подпольным вооруженным формированиям на территории Кубы. Единственным условием являлось инициирование подпольными организациями при активном содействии ЦРУ вооруженного восстания на Кубе и последующее публичное обращение к американской администрации за военной помощью.

Военная операция против Кубы должна была проводиться в два этапа. На первом этапе предполагалось нанесение ударов с воздуха по кубинской территории самолетами ВВС и ВМС США. Второй этап предусматривал пятидневное огневое поражение территории Кубы силами авиации и кораблей флота с последующей высадкой воздушного и морского десантов. Основной удар планировалось нанести в районе Гаваны. В десант включались шесть элитных дивизий вооруженных сил США: 82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии, 1-я бронетанковая дивизия, 1-я и 2-я пехотные дивизии, 2-я дивизия морской пехоты.

После оккупации Кубы на острове предполагалось установление временной американской военной администрации, власть от которой постепенно была бы передана надежным ставленникам из числа кубинского контрреволюционного движения.

В Москве знали об этих планах и приготовлениях, тем более что в самих США и не скрывали серьезность своих намерений в отношении революционной Кубы.

В этой ситуации необходимо было принимать срочные меры. Это отчетливо понимало политическое руководство Советского Союза.

Как принималось решение о размещении Группы советских войск на Кубе? Кому пришла в голову мысль развернуть на Острове свободы советские ядерные ракеты, нацеленные на США? Кто явился инициатором этого шага?

В своих воспоминаниях Н. С. Хрущев приписывает все «заслуги» в этом плане себе лично. «Мы в ЦК решили подкинуть Америке „ежа“ – разместить на Кубе наши ракеты…» – так в своей образной, нарочито простоватой манере охарактеризовал советский лидер решение о размещении ядерных ракет на Кубе в 1962 году. После провала американской операции по высадке контрреволюционеров на Плайя-Хирон, по его мнению, повторение вторжения было неминуемым. Стремясь сорвать, не допустить этого, в Москве было принято смелое и нестандартное решение.

«Стратегический замысел» разместить на Кубе ракеты пришел в голову советского лидера, когда он находился в 1962 году в Болгарии. Вот как он описывал в мемуарах свои размышления того времени:

«Надо было что-то придумать. Что? Очень сложно найти вот это что-то, что можно было противопоставить США. Естественно, сразу напрашивалось такое решение: США окружили Советский Союз своими базами, расположили вокруг нас ракеты. Мы знали, что ракетные войска США стоят в Турции и Италии, а про Западную Германию и говорить нечего! Мы допускали, что, возможно, есть они и в других странах. Они нас окружили военно-воздушными базами, и их самолеты находятся на расстоянии радиуса действия от наших жизненных промышленных и государственных центров. А самолеты эти вооружены атомными бомбами. Нельзя ли противопоставить им то же самое? Однако все это не так просто!

Я как Председатель Совета Министров СССР и Первый секретарь ЦК партии должен был так решить вопрос, чтобы не вползти в войну. Ума-то никакого особого не требуется, чтобы начать войну. Требуется больше ума кончить ее. Дураки легко начинают войну, а потом и умные не знают, что делать. Существовала и другая трудность. Очень просто поддаться крикам со стороны США и перейти на словесную дуэль, которая в вопросах классовой борьбы мало чего стоит…

И я подумал: а что, если мы, договорившись с правительством Кубы, тоже поставим там свои ракеты с атомными зарядами, но скрытно, чтобы от США это было сохранено в тайне? Надо будет поговорить с Фиделем Кастро, обсудить нашу тактику и цели, которые мы преследуем. Когда все будет обговорено, можно начинать такую операцию. Я пришел к выводу, что если мы все сделаем тайно и если американцы узнают про это, когда ракеты уже будут стоять на месте, готовыми к бою, то перед тем, как принять решение ликвидировать их военными средствами, они должны будут призадуматься.

Эти средства могут быть уничтожены США, но не все. Достаточно четверти, даже одной десятой того, что было бы поставлено, чтобы бросить на Нью-Йорк одну-две ядерные ракеты, и там мало что останется. Атомная бомба, сброшенная США на Хиросиму, имела мощность в 20 тысяч тонн взрывчатки. А нашу бомбу в миллион тонн еще никто не проверил на себе. Но по нашим испытаниям было известно, что разрушения производятся колоссальные. Я не говорю, что все бы там погибли. Нет, не все бы погибли, но трудно сказать, сколько не погибло бы. Одним словом, ученые и военные, которые имеют отношение к атомному оружию, хорошо себе все это представляют. Думалось, что это сможет удержать США от военных действий. Если бы сложилось так, то было бы неплохо: получилось бы в какой-то степени „равновесие страха“, как Запад это сформулировал…»

Через неделю, как пишет Н. С. Хрущев, Политбюро ЦК КПСС вновь собралось в полном составе для обсуждения вопроса о размещении ракет под боком у Вашингтона. Советский лидер вновь изложил свои доводы и соображения в пользу этого шага: «Я-то был против войны. Но если жить только под давлением боязни и в том смысле, что всякая наша акция в защиту себя или в защиту наших друзей вызовет ракетно-ядерную войну, – это, следовательно, означает парализовать себя страхом. В таком случае война возникнет наверняка».

Так ли происходило все, как это описывает Н. С. Хрущев? На этот вопрос сегодня уже вряд ли кто даст однозначный ответ. Не исключено, что сами американцы своими заявлениями подтолкнули советского лидера к такому решению. Хочу привести один малоизвестный факт. Выступая 2 января 1961 года на приеме в кубинском посольстве в Москве, Н. С. Хрущев дословно заявил следующее: «Тревожные вести приходят сегодня с Кубы, вести о том, что наиболее агрессивные американские монополисты готовят прямое вторжение на Кубу. Более того, они стремятся представить ситуацию таким образом, будто на территории Кубы Советский Союз планирует установить или уже разместил свои ракетные базы. Хорошо известно, что это наглая ложь. На Кубе нет советской военной базы».

Может быть, идею создания советской военной базы на Кубе ему подсказал кто-нибудь из военных. Хотя не исключено, что все было именно так, как описал советский лидер. По крайней мере, такое неординарное решение вполне соответствовало характеру и складу личности самого Никиты Сергеевича.

Одно очевидно. Принятие решения об отправке ядерного оружия и средств его доставки на Кубу было процессом чрезвычайно сложным и ответственным. Малейшая случайность, трагический инцидент, необдуманный шаг были чреваты такими последствиями, о которых, наверное, советские лидеры тогда еще и не подозревали. Мне кажется, только после драматических событий октября-ноября 1962 года и советская, и американская стороны окончательно осознали, что оказались на краю ядерной пропасти, атомного армагеддона.

А события тем временем развивались в соответствии с логикой советско-американского противостояния, кризис набирал обороты…

Проблема размещения советских ядерных ракет на Кубе предусматривала предварительную проработку нескольких важнейших аспектов политического, военного и военно-технического характера.

Во-первых, международно-политическое обеспечение этого шага. Вопрос состоял в том, насколько опасным может быть это решение для Советского Союза, для мира в целом. Как оценит этот шаг руководство США, которое рано или поздно неизбежно узнает о размещении ядерных ракет у себя под боком? Как оценит мировая общественность такой шаг СССР? Повредит ли этот шаг международному имиджу Москвы, выступающей за мир во всем мире?

Куба, бросившая вызов самой мощной империалистической державе мира – США, объективно стала стратегическим союзником Советского Союза в Западном полушарии. Политическое руководство СССР исходило из неизбежности военного вторжения США на Кубу, причем в ближайшее время. Задача состояла в том, чтобы в кратчайшие сроки создать мощную и эффективную оборону Острова свободы, что невозможно было сделать стандартными средствами и методами. Размещение на Кубе советского ракетно-ядерного оружия идеальным образом способствовало решению этой задачи.

Советский Союз, следуя логике непримиримого идеологического и военно-политического противостояния Вашингтона и Москвы в эпоху холодной войны, не мог не прийти на помощь Кубе. Классическая формула «враг моего врага – мой друг» действовала с неумолимой силой. За судьбой Кубы и ее борьбой с США внимательно следили во всех уголках мира. Вопрос стоял так: или Вашингтон «наведет свой порядок», стерев Кубу с политической карты мира, или Москва окажет Гаване такую поддержку и помощь, которая гарантирует безопасность последней. Советское политическое руководство понимало, что от ответа на этот вопрос зависела привлекательность социалистической, советской модели развития для стран третьего мира.

Таким образом, любые шаги, самые неординарные и нестандартные (а скрытное размещение на острове советских ядерных ракет как раз и было таким шагом), считались в Москве допустимыми, целесообразными и необходимыми.

Решение о размещении ядерных ракет на Кубе было необходимо, естественно, согласовать с руководством самой Кубы. Именно для этих целей в середине мая 1962 года в Гавану было решено направить советскую делегацию в составе Ш. Р. Рашидова, С. С. Бирюзова, А. И. Алексеева, генералов С. Ф. Ушакова и П. В. Агеева. Маршал С. С. Бирюзов, незадолго до того назначенный главнокомандующим Ракетными войсками стратегического назначения, был главным переговорщиком с Фиделем Кастро и его соратниками.

Во-вторых, отправка ядерных ракет на Кубу ставила перед советским военно-политическим руководством проблему допустимости и возможности применения ядерного оружия.

В Москве исходили из объективной реальности: в США действовала стратегия «массированного возмездия», в соответствии с которой Вашингтон оставлял за собой право применять ядерное оружие – естественно, против СССР – в любое время и в любых условиях. Шла ожесточенная холодная война…

В определенном смысле ответ Москвы на эту стратегию был адекватным. В Программе КПСС, принятой на XXII съезде партии в 1961 году, допускалось применение ядерного оружия. Более того, в ней указывалось на неизбежность поражения «всей системы капитализма» в результате войны. Советская военная теория активно разрабатывала вопросы ведения военных действий в условиях широкомасштабного применения ядерного оружия. Другими словами, советское военно-политическое руководство на рубеже 50-60-х годов XX века не только допускало применение ракетно-ядерного оружия для достижения политических целей, но и делало ставку на него как фактор сдерживания возможной агрессии со стороны США.

В-третьих, существовала проблема легитимности размещения ядерного оружия за пределами национальной территории. У политического руководства нашей страны этот вопрос никаких сомнений не вызывал. Соединенные Штаты к тому времени уже разместили в Европе и Турции 105 ракет «Юпитер» с дальностью полета 3 тысячи километров, поэтому идея размещения советских ракет в странах Восточной Европы неоднократно обсуждалась задолго до рассматриваемых событий. Еще в 1959 году два ракетных дивизиона 72-й инженерной бригады РВГК в составе 12 ракет Р-5М с ядерными головными частями были скрытно размещены на территории ГДР и около шести месяцев несли там боевое дежурство. Первая советская баллистическая ракета средней дальности Р-5, созданная в 1956 году, имела стартовую массу около 30 тонн и дальность полета 1200 километров.

В-третьих, переброска одной-двух ядерных ракет была бы опасной и бессмысленной операцией. В Москве исходили из того, что уж если размещать ракеты, то в достаточном для выполнения боевых задач количестве. Проведенные военными специалистами расчеты необходимых сил и средств для обеспечения защиты Кубы выявили необходимость создания группировки ракетно-ядерных средств и группировки сил и средств других видов и родов войск, призванных обеспечить безопасность ядерных ракет. Для прикрытия ракет с воздуха требовались силы ПВО, для предотвращения возможной высадки десанта противника на остров требовалась группировка сухопутных войск, сил береговой обороны, флота и авиации. Таким образом, речь шла о создании Группы советских войск на Кубе. Это, в свою очередь, требовало проработки и согласования огромного количества технических и организационных вопросов.

В-четвертых, развертывание ядерных ракет на Кубе предполагало решение целого ряда конкретных военно-технических проблем и в первую очередь – скрытную транспортировку ракет за тысячи километров от территории СССР. Как это сделать?

Переброска ракет на Кубу могла быть обеспечена только морским транспортом. Однако в ВМФ СССР не существовало специальных судов для перевозки ракет и другой тяжелой техники РВСН. Выходом могло быть только привлечение транспортных судов гражданского Морского флота СССР. Еще в 1957 году в Севастополе была проведена опытная перевозка на теплоходе «Фролов» ракеты Р-12, головной части к ней, а также компонентов ракетного топлива и агрегатов наземного оборудования. Результаты этого эксперимента позволили сделать вывод о возможности перевозки таких ракет на морских судах.

Всего по расчетам Генерального штаба в период с 15 июля по 15 ноября 1962 года предстояло перевезти морем 230 тысяч тонн грузов и около 50 тысяч пассажиров. Такой объем грузоперевозок неизбежно сказывался на планах морских перевозок между СССР и другими странами. При таких масштабах грузоперевозок обеспечение скрытности и секретности становилось невозможной задачей. И все же она была выполнена!

Малоизвестный факт: военные специалисты проводили серию экспериментов по транспортировке ракетно-ядерного оружия силами транспортной авиации. В сентябре 1962 года министр обороны СССР Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский доложил Председателю Совета обороны СССР Н. С. Хрущеву о возможности переброски ядерного оружия авиацией. Текст документа, в частности, гласил:

«1. О перевозках специальных боевых частей к ракетам „Луна“ и Р-11М на самолетах.

На полигоне проведена проверка и отработаны практические рекомендации по транспортировке специальных боевых частей ракет Р-11М на самолете Ан-8 – по 2 шт. и на самолете Ан-12 – по 4 шт.

Что касается транспортировки боевых частей к ракете „Луна“, то варианты их загрузки будут практически аналогичными по отношению и к ракете Р-11М.

Перевозка специальных боевых частей на самолетах Ту-114 из-за отсутствия грузового люка и средств крепления невозможна.

2. О перевозках на самолетах боевых ракет Р-11М и „Луна“.

Практически проведена загрузка, крепление и транспортировка учебно-боевых ракет Р-11М и „Луна“ на самолетах Ан-8 и Ан-12, с загрузкой на Ан-8 – двух ракет „Луна“ или одной ракеты Р-11М, на Ан-12 – двух ракет „Луна“ или одной ракеты Р-11М.

3. Габариты грузовых кабин и грузоподъемность самолетов Ан-8 (5–8 т) и Ан-12 (7-16 т) не позволяют транспортировать по воздуху пусковые установки, специальные машины наземного оборудования и ПРТБ к ракетам Р-11М и „Луна“.

Самолет Ту-114, несмотря на большую грузоподъемность (до 30 т) и дальность полета (до 8 тыс. км), для транспортировки ракетной техники не приспособлен, так как в транспортном варианте он не отработан».

В результате проведенных практических испытаний от идеи перебросок тактического ядерного оружия и средств его доставки по воздуху пришлось отказаться.

В-пятых, размещение советских ядерных ракет за тысячи километров от своей территории предполагало огромную работу по рекогносцировке местности, выбору и оборудованию позиций ракет, размещению личного состава, материально-тыловому и техническому обеспечению разворачиваемых войск и сил. Все это необходимо было делать в тесном взаимодействии с кубинскими товарищами, вооруженными силами и органами безопасности Кубы. Эта деятельность была совершенно новой и незнакомой для командования советской группы войск. Причем все работы на территории Кубы должны были проводиться скрытно, чтобы ни американская разведывательная авиация, ни многочисленные американские агенты внутри самой Кубы не смогли бы заподозрить крупномасштабное советское военное присутствие.

К чести советского командования надо признать, что американцы так до конца и не смогли вскрыть состав советской группы войск на Кубе. Только через 30 лет бывший министр обороны США Р. Макнамара узнал, что численность советских войск была не 10 тысяч солдат, а более 40 тысяч.

Официально главной задачей Группы советских войск на Кубе было «обеспечение совместной обороны против возможной агрессии в отношении Республики Куба и Союза ССР». В инструкциях войскам говорилось о необходимости «превращения Кубы в неприступную крепость» и недопущении высадки противника на территорию острова ни с моря, ни с воздуха.

Вместе с тем, оказывая самую решительную помощь Кубе, советское руководство не могло не учитывать важнейший фактор – военно-стратегический баланс на международной арене. К середине 1962 года Советский Союз имел лишь 30 межконтинентальных баллистических ракет, способных достичь территории США. В это число входили 26 ракет Р-16 с дальностью полета 13 тысяч километров и 4 ракеты Р-7А с дальностью полета 8,5 тысячи километров. Общее превосходство США над СССР в количестве носителей ядерных зарядов, достигающих территории противника, выражалось соотношением 3,4:1, а общее соотношение количества ядерных зарядов было 17:1.

В создавшихся условиях идея Хрущева о размещении ядерных ракет на «выдвинутых рубежах», в непосредственной близости от территории США, должна была сломать сложившуюся асимметрию в советско-американском военно-стратегическом балансе.

В ходе операции по развертыванию своих ракет на Кубе Советскому Союзу не удалось достичь количественного паритета с США в стратегических ядерных средствах. Это стало возможно лишь спустя 10 лет. Но тогда, в том тревожном октябре 1962 года, мы добились «паритета страха», при котором ни одна из сторон не сочла вправе рассматривать себя победителем в возможной ракетно-ядерной войне. Оказавшись в положении «равной опасности» с СССР, в Вашингтоне пришли к выводу, что огромный ракетно-ядерный потенциал, в принципе обеспечивающий разгром любой страны, не может защитить свой народ. Обнаружив советские ядерные ракеты вблизи от Флориды, в Соединенных Штатах осознали реальность угрозы стать объектом ракетно-ядерного удара. Это мгновенно охладило головы многих американских «ястребов».

В случае обмена ядерными ударами с Советским Союзом людские потери США, по оценкам экспертов, составили бы 80 миллионов человек. Оценив возможный ущерб как «неприемлемый», руководство США отказалось от варианта силового разрешения противоречий.

Возвращаясь к мемуарам Н. С. Хрущева, мне хотелось бы привести его систему аргументации в отношениях с американским руководством: «Политические деятели США, конечно, могли допустить, что мы имеем и крайне агрессивные цели непосредственно в отношении США. А самое главное, им было выгодно вытеснить нас с Кубы. То, что они давно уже сделали в отношении Советского Союза, окружив нас своими военными базами, вооружив их ракетной техникой и построив аэродромы, этого они не принимали во внимание. Империалисты Америки считали, что тут все в порядке вещей, что это их право защищаться от Советского Союза при своем удалении от него в тысячи километров. Но здесь – Куба, буквально у них под носом. И они как бы лишали ее права иметь защиту. Вот их мораль.

Всякая мораль только тогда учитывается империалистической буржуазией, империалистическим лагерем и лишь тогда они придерживаются морали, если мораль подкрепляется силой, возможностью противостоять. Если такой силы нет, то мораль не принимается во внимание. Американцы опирались не на мораль и не искали аналогий в оправдание своих акций. Они это делали и продолжают делать сейчас, но сами никогда за свою историю не переживали подобного, страшно были взволнованы и напуганы.

Поэтому они использовали все средства для того, чтобы ликвидировать наши ракеты и устранить угрозу, которую эти ракеты представляли. Причем довольно серьезную угрозу».

Итак, политическое решение о размещении советского ядерного оружия и средств его доставки на Острове свободы было принято. Решение очень смелое, хотя и чрезвычайно опасное. Можно ли назвать его авантюристичным, провокационным и безответственным?

Некоторые авторы склонны считать его таковым. На мой взгляд, критиковать решение советского политического руководства в отрыве от военно-политической ситуации того времени, от реальностей холодной войны ни в коем случае нельзя.

По большому счету, Москва разместила ядерные ракеты на Кубе не для того, чтобы нанести упреждающий удар по территории США. Нигде, ни в одном документе, ни в каких материалах нет даже и намека на это. Советский ядерный щит заслонил Кубу, обеспечив ей возможность независимого и самостоятельного развития, и не более того.

В этом смысле советская операция по развертыванию на Кубе группировки своих сил и средств по своему характеру является оборонительной. В определенном смысле это было «профилактической» мерой против возможных безответственных агрессивных акций Вашингтона против Острова свободы. Никита Сергеевич Хрущев с глубоким чувством самоудовлетворения писал: «Карибский кризис является украшением нашей внешней политики, в том числе моей как члена того коллектива, который проводил эту политику и добился блестящего успеха, не сделав ни единого выстрела».

С этой точкой зрения я как непосредственный участник тех событий, как военный руководитель не могу не согласиться.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.