III. Сопротивление и репрессии в восточных сатрапиях (330-327 гг. до н. э.)

III. Сопротивление и репрессии в восточных сатрапиях (330-327 гг. до н. э.)

Но гораздо более серьезным оказалось яростное сопротивление в восточных сатрапиях после смерти Дария. Только Бактрию и Согдиану пришлось покорять три года; сопротивление там возглавлял сначала Бесс, а затем - Спитамен.

1. Поражение Бесса и партизанская война Спитамена.

Сыграв главную роль в заговоре против Дария, Бесс вернулся в свою сатрапию Бактрию. Он призвал местных жителей к восстанию, «чтобы защитить свою свободу», и провозгласил

66

себя царем, взяв имя Артаксеркс. Он мог рассчитывать на поддержку Сатибарзана, сатрапа Арии, получившего эту должность от Александра. Новоявленный царь Артаксеркс был поставлен в Бактрии Оксиартом и Спитаменом во главе мощного согдианского войска, которое было усилено 7000 всадниками, набранными Бессом.[24]

Бесс разработал план, состоявший в том, чтобы до прихода Александра опустошить Бактрийское плато, а затем дать бой измотанной лишениями македонской армии. Но весной 329 г. до н. э. Александр совершил наступательную операцию, перейдя через горы Паропамис, и застал бактрийского вождя врасплох. Тот отступил за Окс (Оксус; древнее навание Амударьи. - Примеч. ред.), а перед этим сжег корабли, на которых пересек реку. В тот момент от него ушло 7000 бактрийских всадников. А македонское войско переправилось через реку на набитых соломой тюках. Оксиарт и Спитамен предали Бесса и выдали его Александру.

Но пленение Бесса не устранило проблему: началось другое, гораздо более опасное восстание, возглавленное Спитаменом. В отличие от Бесса, военное мышление которого в определенной мере

67

было ограничено ахеменидской традицией (сражение в сомкнутых боевых порядках), согдианский вождь отлично понимал, что должен мобилизовать против Александра все имеющиеся в его распоряжении человеческие и природные преимущества, присущие Согдиане и Бактрии, покрытым естественными укрепленными позициями, в то время как македонскую армию не готовили обходить ловушки и противостоять неожиданным нападениям. Сопротивление многих городов и гарнизонов вынудило Александра поначалу вести изматывающую осадную войну. Так что ситуация здесь отличалась от таковой в западных сатрапиях, где, как правило, падение столицы означало покорение всей территории.

Против македонской армии, вынужденной захватывать с боем и удерживать многочисленные плацдармы, Спитамен решительно применил тактику преследований и неожиданных нападений, исчезая при виде врага и вновь возникая там, где его никто не ждал. Перед лицом такого сбивающего с толку врага царь попытался сделать свою армию более мобильной, выделив отряд, который должен был преследовать Спитамена там, где тот давал о себе знать. Но согдианский вождь завербовал скифов, которых сильно беспокоило продвижение Александра на север и основание Александрии Эсхаты (329 г. до н. э.). И все же постепенно македонские воины адаптировались к

68

партизанской войне, а вскоре Александру удалось набрать конницу из числа бактрийской знати и согдианских союзников.

А союз со скифами был непрочным и двусмысленным, как это можно понять из рассуждений Арриана (IV, 17, 4-5): «Скифы эти жили в крайней бедности; не было у них ни городов, ни оседлого жилья; бояться за свои блага им было нечего, и потому склонить их на любую войну ничего не стоило».

За этой стереотипной картиной кочевой жизни [25] следует видеть, что в действительности не все степные народы выступали против Александра с оружием в руках. Сопротивление саков за Сырдарьей (Яксартом) было недолгим: вскоре (329 г. до н. э.) был заключен мир, и когда согдианские и бактрийские войска перешли на сторону Александра, массагеты зарубили Спитамена, решив таким образом «убедить Александра оставить их в покое». Если добавить, что Александру подчинялось все больше согдианской и бактрийской знати, можно предположить, что происходило постоянное снижение «национального» характера, который обычно придается этому восстанию. И правильнее было бы говорить не об одном вос-

69

стании, а о множестве восстаний, различных по масштабу, продолжительности и целям.

Для того чтобы осознать масштабы опасности, грозившей македонянам в 329-327 гг. до н. э., следует уточнить, что царь и его военачальники вынуждены были сражаться на несколько фронтов. Стремясь скорейшим образом настичь Бесса, Александр, в сущности, оставил позади себя только что покоренные территории на попечение персидским сатрапам, верность которых была еще очень ненадежной. Бесс тоже смог назначить сатрапа в Парфии. В Арии Сатибарзан восставал дважды; еще два персидских сатрапа, Арсак в Арии и Оксидат в Мидии, уклонялись от содействия. Волнения закончились лишь в 328 г. до н. а, то есть гораздо позже пленения Бесса в Согдиане (середина лета 329 г. до н. з.).[26]

2. Александр и непокоренные.

Но окончательный провал Спитамена объясняется также и примененными Александром методами, направленными на то, чтобы сломить население и нравственно, и в военном плане. Мы не будем подробно останавливаться на спорном взгляде, возникшем с легкой руки Блаженного Августина и развитом

70

христианином Орозием в IV в. н. э., представляющем собой негативную оценку деятельности Александра: «Пучина несчастий и самый страшный из циклонов, прошедший по всему Востоку» (III, 7, 5). Следует признать, что македонский царь не колеблясь безжалостно карал противников, в том числе массовых. [27] Осадная война против городов Согдианы велась с неслыханной жестокостью. В Газе он приказал «изрубить всю молодежь... город Кирополис был снесен с лица земли». Мобильные колонны, которые Александр сформировал для ускорения продвижения армии, были очень похожи на «адские колонны» (так назывались карательные военные колонны, отличавшиеся особой жестокостью, во время Французской революции. - Примеч. ред.). В отместку за уничтожение македонского войска в 328 г. до н. э. Александр, разделив армию на части, отдает им приказ поджечь деревни и изрубить молодых людей... чтобы за предательство все одинаково пострадали от ужасов войны» (Квинт Курций. VII, 9, 22). Цель Александра ясна: лишить Спитамена поддержки сельского населения. Результаты не

71

заставили себя ждать. На следующий год при известии о приближении македонян крестьяне выгнали из своих деревень воинов Спитамена, устроившихся было там на постой.

Таким образом, поведение Александра было далеко от «рыцарского», которое античные авторы наперебой восхваляют, начиная с войны против Дария. Просто изменились условия. Александра все больше беспокоила вызванная этими волнениями задержка задуманного Индийского похода. С другой стороны, он понимал, что жестокость войны и ненадежность положения победителей не могли серьезно не повлиять на моральный дух войска. Он уже не ведет классическую войну против объявленного официально неприятеля. Это уже война против разрозненных групп бунтовщиков, которых Квинт Курций симптоматично именует «разбойниками» (latrones). Впрочем, отбывая в Индию, Александр отдавал себе отчет в том, что покорение этих двух сатрапий все еще непрочно, поэтому подстраховался, захватив с собой заложников: «Чтобы избежать у себя в тылу любого восстания, способного помешать его планам, Александр вербует во всех провинциях 30 000 молодых людей, которые должны встать под его знамена. Они служат ему одновременно заложниками и воинами» (Квинт Курций. VIII, 5, 1).

72

Позже Александр применил те же методы в Индии, когда после сражения в сомкнутых боевых порядках против Пора он вновь столкнулся с внушительными очагами сопротивления. Кампания против маллийцев (326 г. до н. э.) была настоящей войной на уничтожение - до такой степени, что Арриан (VI, 14, 3) называет назначенного Александром сатрапа «сатрапом выживших маллийцев». Согласно Диодору (XVII, 104, 6-7), то же самое произошло в Гедросии.