О ЧЕМ РАССКАЗАЛИ НАЦИСТСКИЕ АРХИВЫ

О ЧЕМ РАССКАЗАЛИ НАЦИСТСКИЕ АРХИВЫ

Мог ли я не вспомнить давнюю сделку винницких сионистов с петлюровскими погромщиками, скажем, в мае 1945 года, когда капитулировал фашистский гарнизон Берлина?

Ведь после первого же, самого беглого осмотра архивов "дома Гиммлера", как называли в Берлине здание гитлеровского министерства внутренних дел близ моста Альт-Моабит, наши офицеры обнаружили документы, раскрывающие первый этап кощунственных переговоров агентуры международного сионизма с руководителями министерства. Хранились в "доме Гиммлера" и пространные обозрения сионистской прессы в предвоенные годы.

На том этапе кельнский банкирский дом "Заломон Оппенгеймере унд К°" вел переговоры с гитлеровцами об "окончательном решении еврейского вопроса" путем массового террора против еврейского населения. И вот документированные результаты: во время войны сионистские агенты успешно выкупали у гитлеровцев и переправляли за границу еврейских коммерсантов и промышленников, которые обладали солидными текущими счетами в банках нейтральных стран и могли щедро оплатить посредничество сионистов. Выкупалась и нужная для переброски в Палестину молодежь. А десятки тысяч "обыкновенных" евреев были брошены сионистскими заправилами на произвол гитлеровцев.

Обо всем этом рассказали мне наши офицеры после падения фашистского Берлина в полуразрушенном "доме Гиммлера".

Совсем за другим пришел туда я, военный корреспондент. Хотел своими глазами увидеть этот важнейший опорный пункт отборных гитлеровских войск, преграждавших нашим частям путь к рейхстагу. И, записывая рассказы наших офицеров о содержании разрозненных остатков гиммлеровсмих архивов, я видел на другом берегу Шпрее-канала пламеневшее над рейхстагом Красное знамя Победы. Оно красноречиво говорило: армия Советской страны, разгромив гитлеризм, спасла десятки миллионов людей разных национальностей, в том числе и еврейской, от порабощения и физического уничтожения немецким фашизмом! А офицеры показывали мне все новые и новые документальные свидетельства обагренных кровью сделок между нацизмом и сионизмом.

Тогда, в "доме Гиммлера", я впервые услышал много имен сионистских агентов, якшавшихся с Гиммлером и его подчиненными. Назову хотя бы Луи Хагена (Леви). Его активная антисемитская деятельность была отмечена не только гитлеровцами, но даже и Ватиканом: Хагена наградили папским орденом святого Сильвестра. Об откровенно противоеврейском характере деятельности этого нацистского разведчика можно судить по такому его донесению своим нацистским хозяевам: "В национальных еврейских кругах очень довольны радикальной германской политикой в отношении евреев (имеются в виду жестокие преследования немецких евреев, заставившие многих бежать из гитлеровской Германии. — Ц.С.), потому что с ее помощью увеличивается еврейское население в Палестине, так что в недалеком будущем можно будет рассчитывать на перевес евреев над арабами".

Обвинительным приговором немецким сионистам звучит это циничное признание одного из их агентов, связанных с гитлеровцами!..

В "доме Гиммлера" в те часы дежурил наш связист, молодой сержант. В своем берлинском блокноте я нашел такую запись о нем:

"Комментарии офицеров к найденным в архиве документам и выдержкам из сионистских газет слышит и сержант Зиновий Мильруд. От внезапного волнения он то бледнеет, то багровеет и нервно потирает лоб. Вопрошающе смотрит на меня лихорадочными глазами. Его родители убиты в черновицком гетто, и мне кажется, он сейчас не понимает, как я способен по нескольку раз переспрашивать офицеров и методично записывать их рассказы о таких ужасах.

Другой радист сменяет Зиновия Мильруда у рации, и он уходит вместе со мной. После длительного молчания говорит:

— Я думал, у сионистов одна забота — выполнять религиозные обряды и бывать в святых местах Палестины. А получается, они оплачивают свою политику еврейской кровью, еврейскими жизнями! Сейчас я, наконец, понял, почему евреи у Вислы проклинали сионистов…

У Вислы?!

Оказывается, рота младшего лейтенанта Хайретдинова из 47-й дивизии, сражавшейся в Польше вместе с частями Армии Польской, наткнулась в лесу под Вислой на четырнадцать умиравших от голода евреев. Они чудом вырвались из варшавского гетто и очутились в самом пекле боя.

Старший из беженцев, седобородый старик, обращаясь к младшему лейтенанту Хайретдинову, то и дело повторял:

— Клянусь, гитлеризм в тысячу раз хуже татарского ига! В те давние годы татарам и присниться не могло то, что сегодня творят с людьми немецкие фашисты!

Командир роты приказал Зиновию и двум рядовым укрыть беженцев подальше от передовой и обеспечить их продовольствием. Когда советские воины прощались с беженцами, старик спросил Мильруда:

— Кто ваш командир?

— Младший лейтенант Красной Армии, — услышал он в ответ.

— А по национальности?

И узнав, что Хайретдинов — татарин, старик опустил голову и тихо сказал своим спутникам:

— Хоть бы мои внучата не повторяли ошибки их деда и не судили о людях по национальности. — И добавил, обращаясь к Мильруду: Передайте вашему командиру, что сегодня, на шестьдесят четвертом году жизни, я понял, как нас обманывали и обманывают сионисты. Никогда я больше им не поверю, что другие народы — враги евреев! Я проклинаю сионизм!"

В августе 1945 года мне снова довелось попасть в Германию в составе писательской бригады, работавшей над документальным сборником "Штурм Берлина". Именно тогда в нацистском государственном архиве Потсдама были найдены подлинники почтительных и весьма деловых донесений сионистских активистов руководителям гестапо.

Эти донесения не оставляют никакого сомнения в том, что просионистские организации в третьем рейхе, особенно "Палестинское бюро в Германии" и "Организация евреев Германии", были полномочными филиалами палестинской сионистской верхушки и сотрудничали с нацистскими разведывательными учреждениями.

Столь же благосклонны были палестинские сионисты к гитлеровским резидентам на своей территории, в частности к Райхерту — он орудовал под вывеской "Германского бюро информации в Палестине".

Поводов для взаимных контактов было немало. Скажем, такой, как совместные заботы гитлеровской разведки и сионистских организаций о создании в Германии "еврейских лагерей перевоспитания". По замыслу, согласованному с руководителем отдела гитлеровской разведки по еврейским делам фон Миндельштайном, питомцы таких лагерей — еврейские юноши должны были впоследствии широко использоваться в Палестине. Для чего?

По смыслу достигнутого соглашения ответ может быть только один: для проведения вооруженных операций по захвату земель палестинских арабов. Видимо, это был один из первых практических шагов, приведших к тому, что широкое распространение получил печально известный термин "сионистский штурмовик".

Словом, после разгрома немецкого фашизма у меня, совершенно не проявлявшего тогда особого интереса к теории и практике сионизма, помимо моей воли появилось немало реальных поводов вспоминать то и дело предательские деяния украинских сионистов в двадцатые годы. Правда, те деяния могли показаться невинными забавами в сравнении с дикарскими акциями мирового сионизма, творимыми в странах Европы в годы второй мировой войны и тотчас после нее.