Время перемен, время реформ

Время перемен, время реформ

После грандиозного пожара прошло без малого два года, в течение которых Иван «переосмысливал» свою предыдущую жизнь и вокруг него формировался кружок единомышленников. О произошедших в нем изменениях Иван заявил на церковном соборе. «От московского пожара, – говорил царь, – вошел страх в душу мою… и припадаю к твоему Первосвятительству и ко всем, кто с тобою Святителем, с истинным покаянием, прося прощения, если зло совершил; и Бога ради великие милости получить от вас мир, благословение и прощение». Церковь простила Ивана и благословила его на проведение реформ. Затем царь «повелел собрать со всех городов людей и в воскресенье взошел на лобное место и стал говорить собравшимся», что бояре бесчинствовали, когда он был ребенком. Хулиганил и он сам. Иван просил прощения у народа и обещал не допускать самоуправства, бесчинства бояр и чиновников.

Реформаторы, возможно с конца 40-х годов, стали собираться на совещания, на которых присутствовали и служилые люди. Основные вопросы, обсуждавшиеся на совещаниях, относились к ограничению власти наместников и земскому устроению, т. е. расширению прав служилых людей, проживавших за пределами столицы. На одном из таких совещаний, 28 февраля 1549 года, помимо Боярской думы, которая пополнилась родственниками Анастасии Захарьиной и их сторонниками, церковного руководства, присутствовали также воеводы и дети боярские. (Исследователи считают, что это был первый земский собор в России, и называют его «Собором примирения».) Был принят ряд законодательных актов об ограничении права наместников вершить суд над детьми боярскими и рассмотрена широкая программа реформ, направленных на укрепление социально-политических основ Русского централизованного государства. Главными целями этой программы стали: во-первых, обеспечение защиты интересов широких слоев служилых людей путем предоставления им земель и, во-вторых (в соответствии с требованиями торговых и посадских людей), коренная реорганизация системы косвенного обложения и приостановление дальнейшего наступления вотчинного, привилегированного землевладения на посады. Здесь нельзя не заметить влияние взглядов Ивана Пересветова, писавшего: «Который воинник лют будет против недруга государева играти смертною игрою и крепко будет за веру христианскую стояти, ино таковым воинником имена возвышати, и сердца им веселити, и жалованья им из казны своея государевы прибавливати; и иным воинником сердца возвращати, и к себе их близко припущати». Тогда же был решен вопрос и о подготовке нового свода законов. Выступая перед участниками собора, 18-летний царь публично заявил о необходимости перемен. Свою речь он начал с угроз в адрес бояр-кормленщиков, притеснявших детей боярских и «христиан», чинивших служилым людям обиды великие в землях. Обличая злоупотребления своих вельмож, Иван возложил на них ответственность за дворянское оскудение, одновременно пообещав: «…я сам буду вам, сколько возможно, судья и оборона, буду неправды разорять и похищенное возвращать». За этим следует правительственный приговор от 28 февраля 1549 г.: «Во всех городах Московьския земли наместником детей боярских не судити ни в чем, оприч душегубства и татьбы и розбоя с поличным». Этот приговор наносил очередной удар по власти наместников. (Ограничивать власть наместников начал дед Ивана Грозного Иван III.) С приговора началось постепенное оформление сословных привилегий дворянства. Они получили соответствующие грамоты.

Реформаторы считали, что на смену наместничеству должна прийти более эффективная система местного управления. Для этого необходимо местные органы власти избирать из местного населения. Выбранные в городах и волостях целовальники (термин происходит от обряда целования креста при вступлении в должность) и старосты становились «чиноначальными» людьми государства. Выборность и сменяемость этих лиц ставила их деятельность в пользу государства и контролировалась как государством, так и местными жителями. Система выборности местных властей, реально сокращавшая масштаб злоупотреблений и произвола, реально увеличивавшая доходы казны и реально улучшавшая правопорядок, была решительным шагом в направлении ликвидации пережитков удельно-феодальной эпохи. Замена многочисленных наместников и кормленщиков – местных «царьков» – прямыми связями между государством и его населением через органы местного самоуправления превращала жителей бывших уделов в подданных государства, подчиненных его законам. Представители местных верхов теперь принимали участие в суде вместе с наместником. «Да устроил по всем землям моего государства, – писал Иван IV, – старосты, и целовальники, и соцкие, и пятидесятские по всем градом, и по пригородом, и по волостем, и по погостом, и у детей боярских; и уставные грамоты пописал».

Земское устроение вызывало необходимость проведения и судебной реформы. «Собор примирения» принимает решение о том, чтобы исправить Судебник (1497 г.) «по старине». Приказы приступили к делу немедленно и, год спустя, передали на утверждение Думы новый Судебник. Дума утвердила Судебник в июне 1550 г. и передала его на рассмотрение церковного собора. В феврале 1551 г. Стоглавый церковный собор также утвердил Судебник. (Название «Стоглавый» собор получил от принятого документа, который содержал сто глав). Судебник предоставил право суда, кроме бояр и окольничих, ряду чиновников, как высшей, так и местной власти. Это четко прописано в первых строках Судебника: «Как судити боярам и окольничим, и дворецким, и казначеям, и дьяка, и всяким приказным людям, и по городам наместникам, и по волостям волостелям, и тиунам, и всяким судьям». Из 99 статей нового Судебника 37 оказались совершенно новыми, а в остальных текст предшествующего кодекса подвергся кардинальной переработке. Составители Судебника не внесли изменений в те законы государства, которые определяли взаимоотношения феодалов и крестьян. Нормы Юрьева дня сохранялись без больших перемен. Крестьяне по-прежнему могли покинуть землевладельца в течение двух недель на исходе осени, уплатив своему господину необходимую сумму (пожилое): «А дворы пожилые платят в поле рубль и два алтына, а в лесах, где десять верст до хоромного леса, за двор полтина и два алтына. А который крестьянин за кем живет год да пойдет прочь, и он платит четверть двора; а два года поживет, и он платит полдвора; а три года поживет, и он платит три четверти двора; а четыре года поживет, и он платит весь двор, рубль и два алтына». Между тем, барин для крестьян теперь становился «государем», и на него возлагалась ответственность за крестьянские преступления.

Новый Судебник ускорил формирование государственных исполнительных органов власти – Приказов (от слова приказать). Первые учреждения, которые выполняли общегосударственные функции, появились в конце XV столетия. К середине XVI ст. приказная система оформляется окончательно. Создаются специальные учреждения, которые руководили военными, иностранными, земельными, финансовыми, судебными и прочими делами с постоянным штатом дьяков и подьячих. Приказы были функциональные и территориальные, дворцовые и общегосударственные. Внешней политикой, например, занимался Посольский приказ. Некоторое время, начиная с 1549 по 1570 г., по указанию Ивана IV «ведать посольское дело», этот Приказ возглавлял Иван Михайлович Висковатый. По характеристике протестантского пастора Павла Одерборна: «Муж искусством красноречия значительный более прочих». Составитель Ливонской хроники Б. Руссов писал: «Иван Михайлович Висковатый – отличнейшей человек, подобного которому не было в то время в Москве: его уму и искусству как московита, ничему не учившегося, очень удивлялись иностранные послы». Разрядный приказ ведал войском, назначением воевод, определял дворянское жалованье, собирал дворянское ополчение. Поместный – землевладением феодалов. Разбойный приказ разыскивал и судил «лихих людей». А. Ф. Адашеву был поручен Челобитный приказ: там принимались жалобы на имя царя и проводилось расследование по ним. Это был, таким образом, высший орган контроля.

В приказах постепенно формировался слой профессиональных чиновников из незнатных служилых людей – знатоков своего дела, со временем начавших оказывать влияние на решение государственных вопросов.

Интересна судьба многих чиновников, которых царь Иван ставил на высокие должности. Иван Висковатый, например, привел в порядок всю документацию Посольского приказа, принимал участие в написании летописного «Лицевого свода». Он – участник всех дипломатических переговоров как глава дипломатического ведомства вплоть до своей опалы. События развивались следующим образом. В июле 1570 года царь возвращается в Москву после Новгородского погрома. В Москве затевают «московское дело» высших приказных чинов, по которому, среди прочих, арестовали и казнили родного брата Висковатого Третьяка.

Иван Михайлович резко объяснился с царем, убеждая его прекратить кровопролитие. К этому времени уже болезненно подозрительный царь решил, что против него сложилась оппозиция. Висков атый настойчиво советовал царю, чтобы он «…в особенности же не истреблял своего боярства, и просил его подумать о том, с кем же он будет впредь не то, что воевать, но и жить, если он казнил столько храбрых людей». В ответ на слова Висковатого царь разразился угрозами: «Я вас еще не истребил, а едва только начал, но я постараюсь всех вас искоренить, чтобы и памяти вашей не осталось». Вскоре было предъявлено более 300 обвинений, в том числе почти всем главам московских приказов. И. М. Висков атому инкриминировали заговор с целью сдать Новгород и Псков польскому королю, посадить на трон В. А. Старицкого, обвинили в изменнических сношениях с турецким султаном и крымским ханом, которым он будто бы предлагал Казань и Астрахань. 25 июля 1570 г. И. М. Висковатого казнили.

Не менее печальна судьба начальника Челобитного приказа, как мы уже говорили выше, Алексея Адашева. Интересно, что царь, который совсем недавно давал «положительную характеристику» Адашеву, в письме А. Курбскому пишет: «Был в это время при нашем дворе собака Алексей Адашев, ваш начальник еще в дни нашей юности, не пойму каким образом возвысившийся из телохранителей; мы же, видя все эти изменения вельмож, взяли его из навоза и сравняли его с вельможами, надеясь на верную его службу. Каких почестей и богатств не удостоили мы его, и не только его, но и его род! Какой же верной службой он отплатил нам за это…».

Несмотря на жестокое отношение Ивана IV к руководителям приказов, создание таких органов государственного управления, безусловно, способствовало более четкому и оперативному руководству со стороны правительства деятельностью местных органов управления.

Вскоре последовали меры и по реформированию системы управления на местах. (Губная реформа проводилась в годы правления Елены Глинской.) В феврале 1551 г. крестьяне Плесской волости Владимирского уезда получили уставную грамоту, согласно которой они могли с помощью выбранных ими «излюбленных голов» и «целовальников» собирать дважды в году оброк – «кормленный окуп» – и отвозить его в Москву. Должность наместника для них упразднялась. Грамота подробно перечисляла все поборы с населения, которые поступали в казну государства.

В 1552 г. такая же грамота была дана населению Важского уезда, а в 1555–1556 гг. реформа проводилась повсеместно.

Все должностные лица земского самоуправления избирались на неопределенный срок, и население могло их «переменить». Позднее выборы проводились ежегодно. В ведении земских органов находились: сбор подати – «окупа»; разбор гражданских и второстепенных уголовных дел среди черносошных крестьян и посадских людей. В центральных уездах с развитым землевладением, где население к этому времени фактически потеряло свободу, земские органы нередко отсутствовали, а управление осуществлялось городовыми приказчиками и губными старостами, которые практически выполняли административно-полицейские и финансовые функции. Земская реформа наносила очередной удар по кормленной системе. На смену власти наместников приходили местные органы власти, избранные из зажиточных кругов черносошного крестьянства (крестьяне, которые не находились в зависимости от дворян-помещиков, а жили самостоятельной общиной) и посадских людей.

Губная и земская реформы по мере их осуществления приводили к созданию сословно-представительных учреждений на местах, отвечавших интересам дворянства, верхов посада и зажиточного крестьянства. Феодальная аристократия уступала некоторые свои привилегии, однако острие реформы направлялось по преимуществу против трудящихся масс в деревне и городе, против социальных возмущений, с которыми наместнический аппарат был уже не в состоянии вести эффективную борьбу.

«Избранная рада», или, как называют ее исследователи, «кружок Адашева», одновременно с преобразованием внутри страны разработала обширную программу внешнеполитической деятельности.

Дело в том, что XVI век стал переломным в истории народов Старого Света. На западе Европы сложились национальные государства англичан, французов, испанцев и голландцев. Каждое из этих государств стремилось утвердиться на Европейском континенте и завоевать мировые торговые пути. Англия, например, в XVI в. и позже вела упорную борьбу с Испанией и Голландией за морское господство. Франция стремилась расширить свои владения на юге и востоке, вступив в длительную, тянувшуюся почти два столетия борьбу с Габсбургами. Соперники создавали коалиции и вовлекали в военно-политическую борьбу другие страны Европы и Азии.

Центр Европейского континента от Северного и Балтийского морей до берегов Средиземного моря занимала «Священная Римская империя германской нации». Габсбурги, собрав под своими знаменами все силы Европы, проводили великодержавную политику и препятствовали образованию национальных государств. На севере Европы в XVI в. в число могущественных стран выдвинулась Швеция. На Балканском полуострове, по берегам Черного и Азовского морей, на Северном Кавказе и по части Закавказья прошла граница Османской империи – крупнейшего государства средневекового Востока. Внешняя политика Османской империи оказывала серьезное влияние на международное положение Священной Римской империи, Польши и России.

К востоку от Карпат и Одры до Днепра, от Балтийского моря на севере до Запорожья на юге раскинули свои владения Королевство Польское и Великое княжество Литовское, объединившиеся в 1569 г., согласно Люблинской унии, в одно из крупнейших государств в Европе – Речь Посполитую. Сложилось многонациональное государство, в состав которого вошли территории современных Украины, Белоруссии и части России. На востоке, на среднем и нижнем течении Волги располагались татарские ханства: Казанское, Астраханское, а далее, за Уральскими горами, – Сибирское.

Перед внешней политикой России в XVI ст., как и раньше, стояли три первоочередные задачи, решение которых являлось целью всех дипломатических акций того времени. Надо было, во-первых, сломать барьер на пути к Балтийскому морю, воздвигнутый Ливонским орденом и Швецией; во-вторых, остановить польскую феодальную агрессию на восток, отвоевать русские земли, захваченные польскими и литовскими феодалами; в-третьих, пресечь агрессию турок и татар, ликвидировав осколки Золотой Орды. От исхода борьбы с внешней опасностью зависело само существование и развитие молодого единого государства. Решение каждой из этих задач требовало огромного напряжения сил страны и искусной дипломатии, так как все они были тесно переплетены между собой и задевали интересы не только ближайших соседей России, но и большинства стран Европы. К тому же развернувшееся со второй половины XVI в. соперничество на Европейском континенте между Францией и империей Габсбургов оказывало серьезное влияние на ситуацию в Восточной Европе и осложняло для России проблему потенциальных союзников. Центральное место в этой программе занимала восточная политика.

Одной из первоочередных задач внешней политики России в XVI в. была борьба с остатками Золотой Орды, и прежде всего с Казанским и Астраханским ханствами, продолжавшими совершать грабительские набеги на русские земли. Для казанских князей, мурз, уланов военная добыча была престижной, материально значимой и привычной частью повседневного существования. (По некоторым данным, к началу 1551 г. в Казани, например, находилось до 100 тысяч русских рабов.) Населению же России их набеги наносили значительный урон. Итак, соседство с Казанским ханством обходилось ему очень дорого. Недаром в народных песнях поется: «Казань – город на костях стоит, Казаночка – речка кровава течет». Поэтому все социальные слои были единодушны в необходимости активных действий против Казани. Боярство, владевшее многочисленными вотчинами, расположенными на территории между Окой и Волгой, хотело уничтожить постоянную угрозу со стороны казанских татар, нападавших на пограничные земли. Кроме того, с целью обезопасить свои вотчины от конфискации оно было заинтересовано в приобретении новых территорий. Дворянство, нуждавшееся в земле, видело в Казанском царстве важный источник для развития поместного землевладения. Купечеству было необходимо обеспечить свободное плавание по Волге и установить непосредственную связь с прикаспийскими и среднеазиатскими странами. Наконец, Казанское ханство мешало продвижению в Зауралье. Для идеолога боярства князя Андрея Курбского, как и для дворянского публициста Ивана Пересветова, Казанское ханство представляло лакомый кусок «подрайской землицы», без которой было немыслимо успешное развитие ни вотчинного, ни поместного землевладения. Правда, дело осложнялось тем, что за спиной татарских ханов стояла могущественная Османская империя, которой к середине XVI в. удалось сколотить из них мощную коалицию, направленную против Москвы. Однако сама Турция, в связи со своими интересами в Европе, не могла оказать Казани действенную помощь. Все это в комплексе и определило направление активных действий российского правительства.

Первые попытки разрешить казанскую проблему при Иване IV относятся к 1545 г., хотя борьба с Казанью происходила и раньше. Русские подходили к Казани, но закрепиться там не могли. В 1523 году Василий III совершил очередной поход на Казань, который закончился так же, как и все предыдущие. Тогда он на устье реки Суры основал город Василь (Васильесурск) и расположил в нем гарнизон. В самой Казани правительство стремилось найти сторонников, на которых можно было бы опереться в своей борьбе за город. В 1545 году московские ратники дошли до Казани, но решительной победы не одержали. Походы повторились в 1547 и 1549–1550 гг. В целом, хорошо подготовленный поход 1549–1550 гг. (основные силы армии в нем возглавлял сам Иван IV), как и предыдущие, не принес успеха. Летопись сообщает, что наступила «великая мокрота» (распутица), которая не позволила применить артиллерию при штурме города. Кроме того, на реках взломало лед, испортились дороги, из-за чего перестали подвозить не только снаряды, но и продовольствие. Царь и воеводы боялись голода. Пришлось отступать от Казани. Государь, отправив вперед большой полк и артиллерию, сам с легкой конницей шел за ними, внимательно изучая местность. Его внимание привлекла возвышенность при впадении реки Свияги в Волгу. Иван и бояре поднялись на возвышенность. Им открылись необозримые просторы во все стороны: к Казани, к Вятке, к Нижнему Новгороду, к Уральским горам… Иван, удивленный красотою места, сказал: «Здесь будет город христианский; стесним Казань: Бог вдасть ее нам в руки!» И, определив место для строительства города, он возвратился в Москву.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.