ДРЕВНИЙ РИМ: ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН (VI–IV века до н. э.)

ДРЕВНИЙ РИМ: ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН (VI–IV века до н. э.)

Начало эпохи политических перемен в Риме окутано легендами. Согласно исторической традиции, последний римский царь Тарквиний Гордый (534–510 гг. до н. э.) был жестоким правителем. Народ, не желая терпеть произвол власти, восстал, изгнал царя и всю семью Тарквиниев. Так, в изложении римских историков, в конце VI в. до н. э. царь был заменен двумя ежегодно избираемыми консулами. Выборы консулов проходили в центуриатном собрании, а перешедшая к ним царская власть, именуемая «империем», имела военный характер. Сакральные полномочия царя унаследовал жрец — «царь священнодействий». В Риме установилась новая форма правления — «республика», что буквально означает «общественное дело». С этого момента управление государством становится делом всех и каждого. Последующие поколения римлян воспринимали это событие как начало свободы, которая всегда высоко ценилась ими в противоположность режиму личной власти. Тем не менее новейшие исторические исследования показали, что в первые десятилетия V в. до н. э. в Риме продолжались те же процессы, которые были характерны для времени правления «этрусских» царей, а изгнание последнего Тарквиния могло быть вызвано иными причинами.

В начале V в. до н. э. Этрурия переживала межгосударственные конфликты, отголоском которых стал поход на Рим Порсенны — царя этрусского города Клузий. В результате удачных военных действий Порсенна захватил Рим, чтобы использовать его в качестве плацдарма для дальнейшего наступления на юг Лация. Очевидно, это вынудило Тарквиния Гордого бежать из Рима и искать убежища у латинов. Управлять делами города в свое отсутствие Порсенна назначил родственников царя — Луция Юния Брута и Тарквиния Коллатина, которых римская историческая традиция называет консулами 509 г. до н. э. — первого года республики. В 509 г. до н. э. Рим заключил первый договор с Карфагеном. Этот факт свидетельствует о том, что Рим по-прежнему находился в сфере влияния этрусско-карфагенских отношений. Экономический рост, характерный для эпохи Тарквиниев, сохранился в Риме и в начале республики. Он выразился в монументальном строительстве, которое продолжалось в V в. до н. э. Между 509 г. до н. э. (годом освящения Капитолийского храма) и 484 г. до н. э. в Риме было возведено четыре храма в честь основных богов римского пантеона. Поскольку строительство храмов финансировалось, как правило, из военной добычи, можно утверждать, что постоянные столкновения римлян с соседями заканчивались победами Рима.

Преемственность сохранялась и во внутриполитической жизни. Юний Брут пополнил сократившийся в результате естественной убыли сенат до трехсот человек, сколько их насчитывалось при Тарквинии Древнем (т. е. в начале VI в. до н. э.). В 504 г. до н. э. в Рим из сабинского городка прибыл род Клавдиев, который был включен в гражданский коллектив, а его глава — в число сенаторов. К первому году республики римская традиция относит поочередное правление пяти консулов. Некоторые из этих имен либо вообще больше не встречаются в списке высших магистратов, либо преподносятся римскими историками как названия плебейских родов.

То же можно сказать и о консульском списке первых пятидесяти лет республики: многие мелькнувшие там имена впоследствии вообще не появляются среди римской политической элиты. Это означает, что римская аристократия на рубеже VI–V вв. до н. э. была столь же социально мобильной, как и в предшествующую эпоху. Она по-прежнему способна включать в свой состав переселенцев из других общин Лация и даже Этрурии. При этом в ряды аристократии можно было попасть при поддержке экономически и политически сильных родов. Так называемые плебейские имена среди консулов начала республики отражают изменения, проходившие внутри римской аристократии, которые были вызваны изменившейся политической ситуацией.

В 1977 г. при археологических раскопках в окрестностях Рима была обнаружена надпись, в которой упоминается некто Публий Валерий и его «друзья» (римляне называли их содалами). Надпись датируется началом V в. до н. э. — как раз тем временем, когда род Валериев оказался широко представлен в консульских списках. Здесь мы имеем дело с окружением аристократа, состоявшим из друзей, родственников и зависимых людей. В случае войны такая свита выступала в качестве боевого отряда. Примером может служить поход рода Фабиев, их друзей и клиентов против этрусского города Вейи в 479 г. до н. э., который закончился гибелью почти всего рода. Примечательно то, что этот поход Фабии совершили в поддержку войска, которым командовал консул этого года, принадлежавший к их же роду. Рассказ о походе Фабиев сохранил черты семейного предания, которое стало частью исторической традиции. Это предание отражает практику ведения боевых действий силами аристократических вождей и их ближайшего окружения, которая была характерна для VII–VI вв. до н. э. и сохранилась в первые десятилетия V в. до н. э. Вооруженные силы отдельных патрицианских кланов действовали в тесном контакте с набиравшейся на регулярной основе консульской центуриатной армией, являясь вместе с ней частью государственной военной машины. Существование «боевых отрядов» аристократии помогает также объяснить запечатленную в легендах связь отдельных лидеров с попыткой узурпировать власть, что, безусловно, угрожало стабильности самой аристократии.

Голова Брута. Бронза. III в. до н. э.

Колесница. Около 500 г. до н. э.

В то же время политические перемены в Риме ознаменовались новыми явлениями и связанными с ними событиями. Внутриполитическая история молодой римской республики характеризуется борьбой между патрициями и плебеями. В античной исторической традиции эта борьба приобрела форму ожесточенного сопротивления со стороны плебеев ущемлению своих прав, перераставшего временами в вооруженные столкновения.

Эта, по сути дела, гражданская война длилась более 150 лет, но все то, что плебеям удалось «отвоевать» у патрициев, представлено законодательными актами конца IV — начала III в. до н. э. Поэтому анналистическое изображение этого процесса порождало сомнения и вызывало множество вопросов у современных исследователей. Действительно, столь продолжительный по времени конфликт не может восприниматься как однородный процесс, характеризующийся единством целей и методов борьбы.

Обозначившийся в V в. до ьн. э. социальный конфликт был, в первую очередь, связан с проблемой долговой зависимости. В сочинениях римских историков первый век республики предстает перед нами как время серьезных испытаний: голод и эпидемии перемежаются вражескими вторжениями. Подобные события фиксировались в анналах жреческих коллегий (прежде всего понтификов), откуда попадали в исторические сочинения и потому могут считаться достоверными. О начавшихся экономических трудностях свидетельствует также прекращение храмового строительства. После провала экспедиции Порсенны Рим и Лаций уже не рассматривались частью «этрусского мира». Разрыв прежних экономических связей выразился в сокращении импорта аттической керамики. Ухудшение экономической ситуации отразилось главным образом на положении плебеев, большая часть которых состояла из мелких крестьян-землевладельцев, пополнявших ряды должников. Конечно, задолженность, обязательства и личная зависимость характеризуют общественные отношения во всех архаических обществах. Но, как и римская клиентела, эти отношения регулировались обычаем и защищались религиозными санкциями. В результате кредитор имел не только власть над должником, но и нес за него ответственность, а должник имел не только обязательства, но и права. В случае нарушения традиционных норм поведения долговая зависимость становится непереносимой. Острое соперничество аристократических родов за лидерство, отраженное в консульском списке начала V в. до н. э., требовало значительных материальных затрат, что не могло не сказаться на поведении кредиторов-патрициев в отношении должников-плебеев.

Бедственное положение плебеев усугублялось произволом со стороны патрицианских магистратов и толкало их на поиск защитников. Роль таковых взяли на себя плебейские (или народные) трибуны, которые получили свое название от военных командиров — военных трибунов. Выбранные вскоре после установления республики, в 494 г. до н. э., плебейские трибуны обладали властью, основное содержание которой заключалось в «праве оказания помощи». Эта помощь распространялась на плебеев и сводилась к защите их от злоупотреблений со стороны патрицианских магистратов, прежде всего в сфере правосудия. Плебеям также оказывалась помощь при наборе в армию, который осуществляли консулы. Это значит, что трибуны контролировали важный процесс в жизни римской общины — превращение ее членов из граждан в воинов. В свою очередь, община взяла под защиту трибунов, наделив их личность священной неприкосновенностью: человек, причинивший трибунам вред, обрекался на смерть.

Все обязанности трибунов сводились к урегулированию внутригородских дел. Их должность носила гражданский характер и «уравновешивала» военную власть консулов, которая осуществлялась в полном объеме за пределами Рима во время ведения боевых действий. Как и консулов, плебейских трибунов первоначально было двое вместе с двумя помощниками — эдилами. Трибуны обладали правом вето (букв, «я запрещаю»), которое позволяло им блокировать действия других магистратов. Тем самым «вето» трибунов как безусловное запрещение уравновешивало империй консулов как безусловное приказание. Кроме того, должность плебейских трибунов стала каналом приобщения к власти тех кланов и семей, которые оказались отрезанными от высшей магистратуры в результате ожесточенной борьбы за консульскую должность, развернувшуюся между аристократическими родами с установлением республики.

Процесс становления государства в архаических обществах сопровождался записью правовых норм. В Риме обычное право находилось в компетенции жрецов (прежде всего понтификов), которые не только применяли его, но и произвольно интерпретировали. Такая практика становилась особенно опасной во время социальных и политических потрясений и угрожала, в том числе, безопасности самой аристократии. Поэтому в кодификации права проявляли заинтересованность все слои населения, хотя в римской исторической традиции требование записи законов представлено как основной стержень в борьбе плебеев с патрициями.

В результате в 450 г. до н. э. в Риме появился первый свод письменных законов — Законы XII таблиц (см. с. 700 и след.). Их название происходит оттого, что они были вырезаны на двенадцати бронзовых досках и выставлены на всеобщее обозрение. Законы стремились сохранить равенство и единство внутри аристократии, ограничивая расходы на погребения. Установленная законами давность владения превращала движимое и недвижимое имущество в частную собственность, что защищало уже сложившиеся отношения собственности и было выгодно в первую очередь патрицианской аристократии. Укреплению ее же позиций в обществе способствовало также усиление личных связей патрона и клиента. Конечно, суровые меры, к которым мог прибегать кредитор в отношении должника, делали невозможным применение «права помощи» со стороны плебейских трибунов. В то же время постановление о разрешении продажи несостоятельного должника за Тибр, т. е. туда, где начинались земли Этрурии, ограничивало порабощение римлян на территории Рима и даже Лация.

В целом же законы зафиксировали нормы обычного права, снабдив некоторые из них религиозными санкциями. Среди прочих норм значился запрет браков патрициев и плебеев. Тем самым законодательно закреплялось исключительное положение в обществе патрициев — обладателей военной власти {империя). Их исключительность с древнейшего времени дополнялась религиозным знанием и опытом.

Публикация Законов XII таблиц, в сущности, представлялась победой понтификов как представителей аристократии. Римское судопроизводство строилось на произнесении специальных формул, знатоками которых выступали понтифики. Поэтому для ведения дел в суде плебеи вынуждены были обращаться к их помощи и зависеть от выносимых ими решений. Сохранение судебных формул в ведении понтификов позволило им надолго закрепить за собой ведущие позиции в правотворчестве.

И все же шансы плебеев на улучшение своего положения были не столь уж малы. В обществе, ориентированном преимущественно на сельское хозяйство, они являлись основными производителями и как собственники своих наделов заполняли ряды гоплитской фаланги. Поэтому в изображении римской историографии плебеи добиваются выполнения своих требований, прибегая к сецессиям, — демонстративному и массовому уходу из Рима на холм Авентин вооруженного народа, что ослабляло войско и делало его уязвимым в противостоянии с неприятелем. Важность плебеев для римской армии стала предпосылкой последующего удовлетворения властями их требований. Если первая сецессия (494 г. до н. э.) завершилась учреждением плебейского трибуната, то вторая, спровоцированная узурпацией власти децемвирами (коллегией «десяти мужей», избранных для кодификации права) в 449 г. до н. э., привела к серьезным уступкам плебеям по законам консулов Валерия и Горация и введению в действие Законов XII таблиц.

В течение V в. до н. э. в римском обществе происходили важные изменения. С одной стороны, группа патрицианских родов закрепила за собой магистратуры с империем, добавив тем самым к обладанию религиозной властью занятие консулата в качестве критерия принадлежности к кругу знати. Прекратилась естественная прежде интеграция новых родов в сложившуюся аристократию. Процесс консолидации аристократии был ответом на противостояние со стороны плебеев. С другой стороны, в это же время проходило формирование элиты, которая выдвинулась на гражданском поприще, занимая должность плебейских трибунов, чьи семьи также превращались в состоятельных патронов, обрастая клиентелой и не уступая своим экономическим и политическим могуществом родам патрицианской аристократии. В результате изменилась природа конфликта: появилась возможность выдвигать такие требования, как отмена запрета браков, предоставление гражданской элите доли в военном руководстве и избрание ее представителей на религиозные должности. Все эти требования одно за другим были удовлетворены в течение IV в. до н. э. В 445 г. до н. э. по закону Канулея отменен запрет браков. В 367 г. до н. э. законами Лициния и Секстия решена проблема приобщения гражданской элиты к военной власти: принят закон об избрании одного консула из ее среды. Правда, окончательной победы в этом вопросе трибунские семьи добились только в 342 г. до н. э., закрепив за собой одно из консульских мест. С 300 г. они стали заполнять места в жреческих коллегиях понтификов и авгуров. Таким образом, завершился процесс формирования новой римской аристократии, начало которому было положено ликвидацией царской власти. Хотя состав знати изменился, римская республика оставалась аристократической вплоть до конца своего существования. Причина столь стремительного продвижения гражданской элиты к вершинам военной власти кроется во внешней политике Рима в эту эпоху.

В течение всего V в. до н. э. Рим ведет ежегодные военные кампании, напоминающие скорее грабительские набеги на земли соседей в границах Лация (латинов, вольсков, герников, эквов, фалисков и т. д.), которые совершались с обеих сторон отрядами воинов во главе со знатными вождями. Римские историки описывают их как полномасштабные военные операции, причем всегда успешные для римского оружия, не задаваясь вопросом, откуда государство черпало столько сил и средств в течение длительного времени на борьбу с одними и теми же «разгромленными» племенами.

Начиная с V и вплоть до второй половины IV в. до н. э. основной вопрос внешней политики Рима сводился к взаимоотношению с латинами. После изгнания Тарквиниев их племена попытались ослабить господствующее положение Рима среди общин, входивших в Латинскую лигу. В этой борьбе обе стороны нашли себе союзников: римляне — в лице этрусского царя Порсенны, латины приняли помощь от кампанских греков. Победу одержала коалиция латинов и греков в битве при Ариции (504 г. до н. э.). Последовавший за ней хрупкий мир был нарушен новым столкновением сторон. В 499 г. до н. э. римляне и латины встретились лицом к лицу в битве при Регилльском озере, которая на сей раз завершилась победой римского оружия. Достигнутый успех был закреплен подписанием Кассиева равноправного договора с латинами (493 г. до н. э.), который назван именем его инициатора — консула Спурия Кассия. Договор подтверждал правовые нормы, которые издревле регулировали отношения латинов и римлян, и заложил основу мирных взаимоотношений обеих сторон на последующие сто лет. Кроме того, у Рима и латинов возник общий внешний враг — племена эквов и вольсков. Их появление на юге Лация стало результатом переселения племен из района Апеннинских гор на равнины. Продолжительная борьба с вольсками нашла отражение в знаменитой легенде о Кориолане, которая стала неотъемлемой частью не только римской исторической традиции, но и мировой литературы.

Изображение воинов. Деталь колесницы. Около 500 г. до н. э.

Урегулировав свои дела на юге Лация, римляне приступили к расширению своей территории. Объектом их устремлений стал давний противник — этрусский город Вейи, расположенный на правом берегу Тибра. Десятилетняя война с ними (406–396 гг. до н. э.) превратилась в самую серьезную военную кампанию Рима в конце V в. до н. э. и закончилась разрушением Вей. Для многих поколений римлян эта война имела такое же значение, как и Троянская война для греков. Рассказ римских историков о длительной осаде Вей пронизан поистине гомеровским эпическим колоритом. Описание разорения и уничтожения некогда цветущего города напоминает о трагической судьбе Трои. Героем этой военной кампании предстал Марк Фурий Камилл, которому удалось переломить ход войны в пользу римлян.

Завоевание Вей существенно расширило земли римского государства за счет создания четырех новых территориальных триб. Значительно увеличился фонд «общественной земли» (ager publicus), что впервые позволило перейти к широкомасштабной раздаче наделов римским гражданам. Тем самым удовлетворялись положившие начало борьбе сословий требования рядовых плебеев, что сплачивало гражданский коллектив перед лицом грядущих испытаний. Трагичной оказалась судьба жителей Вей: все свободное население было продано в рабство. Это первый в римской истории случай массового порабощения поверженного неприятеля. Таким образом, начало экспансии Рима сказалось на структуре гражданского коллектива, послужив стимулом для его оформления. Одновременно римская экономика столкнулась с проблемой использования рабского труда.

В то время как римляне распространяли свою власть на Лаций и Южную Этрурию, Паданская долина переживала этнические катаклизмы вследствие внедрения сюда из-за Альп кельтских племен. К началу IV в. до н. э. Паданская долина приобрела преимущественно кельтский облик по культуре и языку. Впоследствии римляне назвали этот район Цизальпинской Галлией (Галлией по эту, италийскую, сторону Альп). Теснимые вновь прибывающими из-за Альп родственными племенами, кельты (римляне называли их галлами) перешли Апеннины и хлынули в Этрурию. Столкновение с римлянами было неминуемым. Оно произошло 18 июля 390 г. до н. э. на реке Аллии (приток Тибра) в 15 км к северу от Рима. В этом сражении римляне потерпели сокрушительное поражение. С тех пор день разгрома под Аллией был отмечен в римском календаре как «черный день». Дорога на Рим оказалась открыта. Несколько месяцев галлы хозяйничали в городе, разоряя его. В конце концов, от них удалось откупиться золотом. По всей видимости, так и обстояло дело, но самих римлян это мало устраивало, поскольку в подобном развитии событий отсутствовало героическое начало. Оно было добавлено стараниями римских историков, которые превратили Марка Фурия Камилла в центральную фигуру данного эпизода. Он якобы не только освободил Рим от галлов, но и вернул золото. В глазах римлян этот подвиг сделал Камилла вторым (после Ромула) «основателем Города».

После причиненного галлами разорения Рим быстро восстановил свои силы и укрепил позиции в Лации. Город был обнесен каменной стеной, которая надежно защищала его от неприятельских вторжений. Упрочение положения Рима в Центральной Италии делало его привлекательным союзником для других государств. В результате в 348 г. до н. э. Рим заключил второй договор с Карфагеном, который отражал политическую реальность, сложившуюся в Западном Средиземноморье.

Одной из самых плодородных областей Апеннинского полуострова являлась Кампания, которая во второй половине IV в. до н. э. стала «яблоком раздора» между Римом и самнитами, населявшими центральную и южную часть Апеннин. Стремление обеих сторон утвердиться в Капуе — городе, возглавлявшем Кампанскую федерацию, привело к Первой Самнитской войне (343–341 гг. до н. э.), победа в которой досталась Риму. Эта война, не отмеченная в источниках громкими победами римского оружия, открыла Риму путь к завоеванию Италии, что вызвало естественное беспокойство со стороны латинских городов. Свою независимость от Рима они надеялись отстоять в ходе Латинской войны (340–338 гг. до н. э.). Отчаянное сопротивление латинов закончилось триумфом Рима и переустройством системы межгосударственных отношений в Лации. Небольшие латинские общины были включены в состав римского государства при сохранении автономии во внутренних делах и получили название «муниципиев». Их граждане обрели права римского гражданства. Таким образом, Рим создал оригинальную концепцию гражданства — не двойного, так как римская община исключала любую другую независимую общину, но гражданства, существующего на двух уровнях — римского и латинского права. Немногие латинские города получили статус полных римских граждан. Некоторые общины (например, Капуя) вошли в состав римского государства на правах муниципиев, но их граждане были лишены права голосовать в народном собрании Рима. Ряд городов (особенно Южной Италии — Неаполь, Тарент) удостоились звания римских «союзников». Они сохраняли свою независимость, но не могли проводить самостоятельную внешнюю политику.

Для закрепления своей власти на территории Италии Рим основывал латинские колонии, жители которых имели право приобретения собственности на территории Рима и заключения браков с римскими гражданами. Переселившиеся в Рим латины получали права римского гражданства. Отношения колоний с Римом строились на основе «латинского права» — гибкой формы автономии, гарантировавшей лояльность колонии по отношению к Риму взаимным соблюдением прав и обязанностей. Основанные на землях других италийских племен, латинские колонии сдерживали их возможные выступления против Рима. Они также сыграли важную роль в романизации Италии, распространяя на полуострове язык и культуру римлян. Новая система отношений с латинами сделала Рим самым сильным государством Италии, так как дала ему возможность распоряжаться людскими ресурсами некогда самостоятельных латинских общин, образовавших уникальную Римско-италийскую федерацию. Таким образом, в конце IV в. до н. э. начался процесс, который привел впоследствии к универсальному распространению прав римского гражданства.

Поскольку спор с самнитами за Кампанию в ходе первой войны не был завершен, разразилась Вторая Самнитская война (327–304 гг. до н. э.). Поначалу успех сопутствовал самнитам. Римская армия, не имевшая опыта сражений на пересеченной местности, в 321 г. до н. э. попала в засаду в Кавдинском ущелье и сдалась на милость победителя. Последствия кавдинского поражения были серьезными для римлян: против них восстали вольски и кампанские союзники. В последующие пять лет военные действия не возобновлялись. Краткую передышку римляне использовали для решения внутренних проблем.

Прежде всего они реорганизовали армию. Вместо прежних двух легионов теперь ежегодно набирались четыре. Изменилась и тактика боя, а вместе с ней и вооружение воинов. Гоплитская фаланга уступила место маневренному манипулярному строю. Манипул стал тактическим подразделением пехоты в легионе и состоял из двух центурий. Манипулы выстраивались в три линии: первый ряд боевого порядка занимали гастаты (молодые воины), второй — принципы (воины зрелого возраста), третий — триарии (самые опытные воины), которые вступали в бой только в решающий момент и иногда решали исход сражения. Их роль на поле боя отразилась в латинской поговорке «дело дошло до триариев», которая означает наступление крайней опасности. Подвижные отряды, какими являлись манипулы, позволяли маневрировать во время боя, образуя сплошную боевую линию по мере приближения к противнику. Сражавшийся в манипуле воин был вооружен длинным овальным щитом для обороны, особым копьем-пилумом и коротким мечом для наступления.

Реорганизация армии позволила римлянам одержать победу над самнитами и их союзниками и завершить войну заключением мирного договора, по которому власть римлян распространилась на Неаполь и Нолу в Кампании.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.