Секретные сотрудники

Секретные сотрудники

Теперь перейдём к тем источникам сведений, которые сама «охранка» считала наиболее важными, необходимыми и незаменимыми – к секретным сотрудникам. Их было много видов, и степень их полезности была очень различна.

1. Жандармы всех видов и чинов, готовые всегда донести, осветить, доложить. Это, в сущности, мелкие сошки, которые могли большей частью «тащить и не пущать».

2. Вторую категорию составляли пристава, околоточные, специально причисленные к охранному отделению, состоявшие при участке в его распоряжении. Во время войны их развелось даже слишком много, среди них оказывались домовладельцы и купцы, не потому, что работали на «охранку» или нуждались в побочном заработке, – им просто надо было освободиться от военной службы. При этом некоторые из чинов старого градоначальства прямо заявляли, что Москва была на особом положении, что для Москвы число лиц, привлекаемых на службу охранным отделением, было неограниченно: могли брать, сколько хотели.

Конечно, патриотические убеждения играли большую роль. Не будем говорить о рефлексирующих интеллигентах – каждый гражданин империи считал своим долгом сообщить о подозрительных ему людях.

3. Третьими были сами чиновники охранного отделения, служившие в нём самом, исполнявшие текущую канцелярскую работу. На 1 ноября 1916 года их было 134 человека. Они знали мало и даже при желании не могли бы много сообщить той или другой стороне, так как всё было под секретом, в руках старших жандармов.

Можно представить себе, что революционер, преданный своим убеждениям и партии, с определённой целью помочь партии поступает на службу в охранку; возможно, что усердием и трудом он добивается там известного положения, становится настоящим чиновником. Что мог бы он сделать, что мог бы он сообщить своей партии? Да ровно ничего или почти ничего. Он мог бы видеть и читать дела и документы, груды документов; он видел бы перед собой массу дел о наблюдении и преследовании революционеров, он видел бы имена секретных сотрудников. Но кто эти революционеры и сотрудники, он сказать не сумел бы – одни клички и псевдонимы: какая-то Зоя или Пелагея выдаёт десятки Скорых, Редисок и Лысых, но кто эти лица, чиновники узнают только после ареста в графе «установка» на обложке тетради наружного наблюдения.

4. Филёры, о которых сказано выше.

5. Секретные сотрудники, из которых различаются:

а) члены партийных организаций, часто занимавшие в них руководящую роль, заведовавшие типографиями, бывшие руководителями и издателями партийных Органов;

б) провокаторы, созидатели и подстрекатели к революционным выступлениям, одновременно сообщавшие «охранке» всё, что знали. Но, если спросить руководителей «охранки», как они могли держать на службе провокаторов, они с достоинством заявят: «Провокаторов мы не держали». И действительно, в «охранке» можно было найти целый ряд регистрационных карточек на лиц, которые были на службе и оказались уволенными за шантаж или «провокацию», – всё это верно. Но в «охранке» провокацией называлось совсем иное. Если сотрудник во время обыска или до него подсунет товарищу по партии бомбу или литературу, то это провокация. А вот если он уговорит товарища взять эти вещицы на сохранение и при обыске по его же доносу товарищ вляпается в историю, это уже не провокация, а ловкая работа! Проще говоря, если сотрудник надует «охранку», то это провокатор, которого надо гнать, если он подведёт товарища по партии, то это работа, стоящая благодарности;

в) к числу секретных сотрудников относились и те, которые к партиям не принадлежали, но систематически давали охранке интересные сведения о каком-либо движении в определённом районе. К их числу принадлежали владельцы и приказчики мелких лавочек и мастерских, в которых можно было много услышать любопытного.

Департамент полиции в своём циркуляре 1908 года указывает и круг лиц, где могут вербоваться такие сотрудники: «Лучшим элементом для вспомогательной агентуры являются содержатели чайных и различных лавок; они отлично знают, что делается кругом на 20 – 30 вёрст, и, получая небольшое постоянное вознаграждение, могут быть весьма полезны, особенно для установок. Вторым подходящим элементом будут крестьяне-лентяи, проводящие всё время в чайных. Вообще содержание таких вспомогательных агентов обходится недорого: 5 – 10 рублей в месяц. Пользу же они могут принести несомненную, особенно в виде опорных пунктов для командированных филёров, живущих у них под видом родственников и пр. Могут быть полезны волостные и сельские писари, но содержание их обойдётся дороже, да и население относится к ним не с полным доверием и много от них скрывает».

К этой же категории относились и лица, которые, не состоя в партии, держались вблизи неё, связанные личными знакомствами, а то и родством: так, были случаи, когда муж доносил на жену, брат – на брата…

Руководители и вдохновители охранного отделения – офицеры отдельного корпуса жандармов, заведовавшие различными отделами. Под их наблюдением и руководством велось как наружное, так и внутреннее наблюдение за партийной работой. Одни заведовали всеми филёрами, другие – секретными сотрудниками, около 12 – 20 у одного офицера, которых знал только он, а те, в свою очередь, знали только его одного и встречались с ним на частной квартире.

Самая организация охранного отделения – дело их рук. Чтобы работать успешно, им необходима была точная регистрация дел и лиц. И эта регистрация была идеальна. Всякий, кто хотя бы только подозревался в чём-либо, попадал в особую регистрационную карточку, на которой проставлялся номер дела, и всякую справку на любое лицо можно было получить в несколько минут. На этих карточках можно было найти имена всех общественных деятелей, высокопоставленных особ и пр.

Особо стояла карточная регистрация в агентурном отделе. Там карточки носили характер групповой обособленности: на красных карточках заносились эсеры, на синих – социал-демократы, на жёлтых – студенты, на белых – деятели разных общественных групп, на зелёных – анархисты.

Для практического обучения собиралась коллекция бомб, которые употреблялись революционерами. Имелась подробнейшая инструкция, как производить обыски в лаборатории и обращаться со взрывчатыми веществами. Имелась коллекция оружия, обычно употребляемого революционерами.

Из всех упомянутых выше категорий следует, наверное, остановиться на наиболее интересной: это секретные сотрудники, освещавшие положение внутри самой партии, проникавшие туда под маской революционеров с заранее намеченной целью. В большинстве случаев они представляли собой рядовых партийных работников или смалодушничавших на допросе, или недостаточно сильных волей, чтобы избежать искусных ловушек «охранки».

По диаграмме в сводке наружного наблюдения можно было увидеть картину знакомств и связей определённых лиц: кто с кем знаком, куда и как часто ходит. Но ведь необходимо узнать, что это за люди, зачем они собираются? Наружное наблюдение, даже самое тщательное, на этот вопрос не ответит. Но стоило ввести в этот крут одного своего человека, и картина становилась совершенно ясной: ваша деятельность получала освещение и изнутри, и снаружи. Если представлялась возможность ввести в этот кружок не одного, а двоих или более своих агентов, «охранка» такого случая не упускала. И второй сотрудник, попавший в эту разрабатываемую группу, не знал, что там уже есть его коллега. Оба работали параллельно, друг друга дополняя и давая «охранке» возможность проверить работу обоих.

Читателю, конечно, интересно знать, много ли было таких сотрудников и сколь крупную роль они могли играть в жизни и работе партийных организаций подполья. Бывало, верхи этих организаций, областные и иные комитеты, были ими насыщены, были сплошь и рядом в их руках.

При этом немалую роль играло право кооптации, обычно предоставлявшееся комитету в революционных организациях. Если члены комитета, конечно, за исключением секретных сотрудников, арестовывались, то оставшиеся могли широко использовать своё право кооптации, привлечь на своё место других сотрудников, а сами под предлогом небезопасности для себя уехать и занять места в других организациях.

Не обходилось и без курьёзов.

Был у московского отделения собственный Азеф, только не эсер, а социал-демократ, большевик Андрей Романов, кличка Пелагея.

Для характеристики ценности сотрудничества Пелагеи, правой руки Ленина в Москве, обратимся к выдержке из одного документа.

В сентябре 1915 года полковник Мартынов отчитывался перед начальством, узнавшим об участии секретных сотрудников охранного отделения в агитации в Иваново-Вознесенске, результатом которой был расстрел рабочих.

«Вашему превосходительству известно, насколько ценен Пелагея, как сотрудник, не раз освещавший проходившие за границей, созываемые центральным комитетом социал-демократической рабочей партии совещания партийных работников, находящийся в непосредственной близости с такими видными большевистскими деятелями, как Ленин и другие, и ещё в совсем недавнее время давший сведения, по которым была в конце минувшего года арестована под Петроградом, в дачной местности Озерки, социал-демократическая конференция с участием членов социал-демократической рабочей фракции Государственной думы».

Его превосходительству было, однако, известно и то, что делегаты рабочих Иваново-Вознесенска имели явку в Москве к некоему Романову, жившему на Грузинской улице, 22. Имел ли этот Романов непосредственное отношение к событиям в Иваново-Вознесенске или нет, утверждать не берёмся – в распоряжении охранного отделения был не он один. Но чём был виноват полковник Мартынов, что жандармские филёры проследили иваново-вознесенских рабочих до этой квартиры, где проживал переплётчик Романов, который оказался Пелагеей? Просто случай, подобный которому уже был однажды с тем же сотрудником. Однажды его вызвал в Петроград член Государственной думы Петровский для присутствия на съезде в Озерках, о чём Романов в качестве Пелагеи доложил по охранному начальству. Начальство посоветовало ему ехать и послало с ним ротмистра Кирпотенко. На самом съезде Романов не был (Департамент полиции не советовал), но о ходе работы доложил подробно. Депутаты социал-демократы были арестованы и обысканы. И вот у одного из них, Муранова, нашли телеграмму, посланную ему Романовым из Москвы. По просьбе полковника Мартынова эту телеграмму и ещё некоторые, компрометировавшие Пелагею документы, успели изъять из взятых у Муранова при обыске бумаг. Но другой социал-демократ, депутат Бадаев, не успел уничтожить бывших при нём адресов, в том числе и адреса Романова. Пришлось для очистки Романова от подозрения произвести у него обыск, – конечно, безрезультатный, почему Романов и был оставлен на свободе без последствий. Ленин наметил его для формирования «Областного бюро» и восстановления партийных организаций в центрально-промышленном районе и в Москве, благодаря чему Романов и сделал блестящую партийную карьеру. Одновременно он был, кстати, цеховым старшиной живописного цеха, и очень деятельным.

В делах охранного отделения имеется агентурная записка за 1914 год, из которой узнаём, что товарищ Маракушев виделся с товарищем Георгием и беседовал с ним о важных партийных делах. Маракушев – видный социал-демократ «примиренческого» течения, а Георгий – «ленинец». Оба – особо доверенные лица, облечённые полномочиями вести этот разговор.

"Маракушев передал, – сообщает в своём доносе Босяк, – что сегодня он виделся с членом областного бюро центрального промышленного района Георгием, с которым беседовал относительно положения дел в партии и о возможной в будущем совместной работе. Разговор носил чисто академический характер и вёлся весьма миролюбивым тоном.

Георгий всё время доказывал Маракушеву, что никаких разногласий между ними – «ленинцами» и «примиренцами» – нет и быть не может. Маракушев указал Георгию, что они, «примиренцы», объединяют как большевиков, так и меньшевиков-партийцев и никогда не откажутся от совместной с ними, т. е. меньшевиками-партийцами, работы – это одно; другое же, что они считают действия Ленина узурпаторскими и ни в коем случае не согласятся признать созданный им, Лениным, центральный комитет за партийный центр.

Георгий принципиально соглашался с Маракушевым и только настаивал, что созыв общепартийной конференции хотя и очень желателен, но трудно выполним в настоящее время по полицейским соображениям, время же уходит, и ждать созыва конференции нельзя, а нужно теперь же, не ссорясь из-за пустяков, начать работать вместе.

Георгий предлагает работу повести так: они, «ленинцы», отдадут «примиренцам» все свои связи по Москве, где таковые имеются в лефортовском, замоскворецком, пресне-хамовническом и бутырском районах, а «примиренцы» должны передать «ленинцам» свои связи в области; местный же руководящий центр образовать из представителей обеих групп.

Маракушев был немало удивлён, что представитель «ленинцев» так «примиренчески» настроен, и вынес убеждение, что «ленинцы» получили слишком преувеличенные сведения о связях и работе «партийцев».

Так излагает секретный сотрудник Босяк беседу двух виднейших революционных деятелей. Теперь же для оживления этого документа следует пояснить, что Босяк есть не кто иной, как сам товарищ Маракушев, а товарищ Георгий – всё тот же Романов. Два провокатора, не зная о службе в «охранке» друг друга, с академической серьёзностью обсуждают важнейшие партийные вопросы.

По документам «охранки» можно установить, что отнюдь не редки были партийные организации и группы, весьма конспиративного характера, где 50 – 75 процентов членов составляли сотрудники охранного отделения.

Бывали случаи, когда все сношения партии с заграницей велись исключительно через сотрудника «охранки», он являлся единственным звеном, связывавшим заграничный центр с местными организациями: через него шли транспорты литературы, а подчас и оружия.

Как известно, в январе 1912 года по инициативе Ленина и его единомышленников была созвана Всероссийская конференция партии социал-демократов. Как и при каких условиях она собиралась, видно из того, что охранное отделение было в точности осведомлено о выборах на конференцию, и сам Департамент полиции принял при этом вполне определённую позицию. Не препятствуя самому созыву конференции, департамент принял все меры к тому, чтобы на неё попали исключительно представители большевистского толка, арестовывая членов всех других фракций. Видимо, тактика Ленина не расходилась с намерениями департамента, ибо все командированные Лениным лица свободно разъезжали по России с ведома «охранки»; не менее шести агентов принимали самое живое участие в созыве ленинской конференции. Больше того, при выборах в Государственную думу кандидат большевиков и кандидат охранного отделения являли собою одно и то же лицо. Совместными усилиями социал-демократов и «охранки» кандидат в Думу прошёл, и начальник Московской «охранки» телеграфно поздравил «с блестящим успехом» своё непосредственное руководство – Департамент полиции. Этим избранником был Р.Малиновский.

Секретный сотрудник представлял в «охранку» подробный отчёт о своей работе в форме словесного доклада, который тут же записывался чиновником под его диктовку, и получалось то, что носило название «агентурной записки». Эти записки обдумывались в тиши рабочего кабинета, сведения для них собирались и улавливались сотрудником везде, при всяких обстоятельствах. Так, в одном из обширнейших томов с агентурными записками по партии «Народной свободы» обнаруживаем записку секретного сотрудника Лизы следующего содержания:

"Во время похорон проф. Шершеневича в группе следовавших за гробом представителей партии кадетов происходил обмен мнений по текущим политическим вопросам. Между прочим, член Государственной думы Маклаков высказал такой взгляд по поводу стремления правительства провести в I Государственную думу возможно больше представителей духовенства.

Более близорукой политики, и именно с точки зрения самого же правительства, трудно представить. Стремясь создать покорную Думу, правительство вовлекает в политическую игру духовенство, фатальным образом не понимая, что оно затевает игру, очень опасную по последствиям…"

Стиль и способ выражения мысли не оставляют сомнения, что автор – человек интеллигентный.

Секретные сотрудники работали не только в партиях, но и при лицах особой важности: к Илиодору был прикомандирован, по распоряжению начальника охранного отделения Заварзина, секретный сотрудник – публицист.

Существовали особые агенты, которые следили за всеми новейшими изобретениями, просматривали патенты всех стран мира, ибо считалось, что революционеры могут познакомиться с изобретением раньше, чем «охранка» примет против него меры. Завели в «охранке» папку «О возможных покушениях и террористических актах с аэропланов». А со времени начала первой мировой войны в руках «охранки» сосредоточилась военная контрразведка и шпионаж. Среди дел отделений оказались копии всех заказов военного ведомства на оборону страны – очевидно, и они представляли интерес для «охранки».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.