Многопартийность по Сталину

Многопартийность по Сталину

Исходя из высказанных выше соображений, нетрудно ответить на вопрос, почему Маленков не смог удержать власть.

Кому-то покажется, что Георгия Максимилиановича нельзя ни в коей мере считать талантливым и умным политическим и государственным деятелем. Ведь его сумел «обыграть» Н. С. Хрущев! Не означает ли это, что Никита Сергеевич оказался значительно умней, проницательней, дальновидней, чем Маленков? Он сумел захватить все высшие должности в государстве и партии, хотя и не пользовался особенной любовью и уважением ни в народе, ни среди руководителей партии и государства.

При Сталине Хрущев никогда и ни кем не считался его преемником. Какие же могучие силы взметнули его на вершину власти в СССР, свергнув Маленкова? Нельзя же удовлетвориться пустышкой, ничего не объясняющей: мол, не удержал рычаги управления страной в своих слабых руках…

К сожалению, история давно превратилась в идеологическую дисциплину. Здесь под видом ученых подвизаются пропагандисты и агитаторы. Они выполняют политические задания — осознанно или бессознательно. То хором восхваляют социализм и лично товарища Сталина, то, при смене хозяев, столь же усердно или даже с удвоенным рвением поносят СССР и его создателя.

Вот и теперь мне приходится вроде бы заниматься далеким от темы данной работы делом: «реабилитацией», а то и восхвалением Сталина.

Обращаю внимание на один знаменательный демографический показатель, который почему-то упускают из виду и не комментируют специалисты. Начиная с 1960 года в СССР постепенно, хотя и медленно, росла смертность вопреки обычной для всех более или менее развитых стран закономерности. Она увеличилась в период горбачевской перестройки и резко возросла в ельцинский период. Как объяснить столь удивительный феномен? Ведь за эти годы замечательных успехов добилась медицина, затраты на здравоохранение были немалыми, а для нашего народа результаты этого оказались отрицательными. А вот в сталинскую эпоху смертность в СССР неуклонно снижалась (за исключением периода Великой Отечественной войны).

В самом общем виде можно задать некрасовский вопрос: «Кому на Руси жить хорошо?» Ответ: только не народным массам. А кому? Тем, кто приобрел неограниченную власть в стране и получил доступ к ее материальным богатствам, используя их главным образом в своих целях.

Но разве у Сталина не было неограниченной власти? Можно сказать, была, но использовалась не в личных корыстных целях, а в интересах народа. При его единоличной власти, которую не зря приветствовал народ, ограничивались притязания «третьего эксплуататорского класса», которым упомянутый выше М. Джилас не вполне справедливо назвал партийную номенклатуру.

(Необходимо сделать существенную оговорку. Сами по себе крупные чиновники, номенклатурные работники, имеющие определенные льготы, в любом государстве необходимы. Вопрос лишь в том, насколько успешна их деятельность и не склонны ли они к коррупции, хищениям. Иначе говоря, что для них главное: личные интересы или общественные.)

Наследнику Сталина досталась не только могучая сверхдержава, находившаяся на подъеме, но и серьезнейшая социально-политическая проблема. Она заключалась в том, что требовалось сдерживать непомерно растущие материальные потребности этого самого «третьего класса». Как справлялся с этой непростой задачей Сталин?

По моему мнению, ему удалось создать своеобразную многопартийную систему. В буржуазных демократиях декоративно и демонстративно конкурируют политические партии. В СССР существовали, можно сказать, государственные партии «по интересам». Власть делили ВКП(б), органы госбезопасности, армия, хозяйственники, местные советы. Сталину приходилось так регулировать эти рычаги власти, чтобы ни один из них не стал главенствующим. В этом случае руководители такого ведомства обрели абсолютное господство. А это создает наилучшие условия для всепроникающей коррупции.

Когда непомерно усиливалась партийная номенклатура, происходили «чистки», осуществляемые органами безопасности. Если чрезмерно усиливались последние, претендуя на абсолютную власть, начинались репрессии в их среде. После Великой Отечественной войны необычайный авторитет приобрели высшие военачальники. Пришлось ограничивать их властные притязания. Только местные советы нигде, пожалуй, не главенствовали. В этом смысле понятие «советская власть» весьма условно отражало действительность.

Была ли абсолютная власть у Сталина? Если была, и он управлял страной только по своему разумению, своей волей, то его следовало бы считать гением из гениев, поистине сверхчеловеком, наделенным какой-то божественной или демонической силой. К такому выводу приходишь, читая публикации тех, кто делает его ответственным то за все победы страны, то за все ее беды.

Сам он не был лишен самоиронии. Нередко говорил о себе в третьем лице, как бы отделяя свою личность от того образа, который сформировался в народе отчасти под воздействием официальной пропаганды, но главным образом как признание его заслуг в управлении страной. Любил называть себя всего лишь учеником Ленина.

Главной его задачей, как мне представляется, было следить за тем, чтобы общество не попало под власть какой-либо из «государственных партий» (будем их так называть). В этом ему в последние годы помогал Маленков. Трудно сказать, насколько ясно сознавал он принцип руководства, осуществленный Сталиным. Но в любом случае он не обладал ни таким авторитетом, ни таким опытом (не говоря уж об уме и знаниях), как Сталин.

Маленкову как наследнику вождя оставалось только одно: разделить власть с Берией (Министерство внутренних дел), Булганиным (Министерство обороны) и Секретариатом ЦК КПСС, наиболее бойким представителем которого был Хрущев. Оставалась еще ленинско-сталинская «старая гвардия»: Ворошилов, Молотов, Каганович, Микоян, Шверник. Но они уже не претендовали на место «рулевого», понимая, что пришла пора смены кадров. Это дал понять и Сталин, отдалив от себя даже Молотова, который долгие годы считался вторым лицом в государственной иерархии.

Казалось бы, Сталин должен был ясно понимать, что должно произойти после его ухода. И он, судя по всему, отдавал себе отчет в том, что осуществится коллегиальное руководство. Почему же он оставался чрезвычайно озабоченным? Почему не раз повторял в последние свои годы: «Пропадете вы тут без меня, как слепые котята»? И почему, в сущности, так и произошло?

Чтобы разобраться в этом, обратимся к последнему при жизни Сталина XIX съезду ВКП(б).