Глава 8 КОРОЛИ И ЛЮБОВНИКИ

Глава 8

КОРОЛИ И ЛЮБОВНИКИ

В 1170-х гг. папой римским был Александр III, активный и правоверный католический деятель. Его драматическое правление продолжалось 22 года и было отмечено выпадами противников папы и унижением короля Генриха II за убийство архиепископа Томаса Бекета. У папы Александра была репутация человека, неравнодушного к нуждам бедных и униженных. Он проявил сочувствие к положению иудеев, и говорили даже, что среди его советников был ученый раввин, который занимал почетную должность мажордома в Ватиканском дворце. Но в целом папа относился к иудеям так, как к ним вообще относились в его веке, что видно из его энциклики 1179 г.: «Мы указываем, что следует отлучать от церкви тех, кто пытается предпочитать иудеев христианам, поскольку иудеи по праву стоят ниже христиан, и им следует помогать лишь из человеколюбия…»

Но конечно, понтифика куда больше занимали не две сотни иудеев в Риме, а миллионы мусульман на Святой земле: он не мог не понимать, сколь уязвимо Иерусалимское королевство.

В последние годы своего понтификата (Александр III скончался в 1181 г.) он был очень обеспокоен успехами Саладина в Палестине и огорчен равнодушием европейских монархов к этой опасности. «Христиане не должны пребывать в сонном состоянии, когда такая опасность угрожает Святой земле, — писал папа. — Пусть Господь вселит в вас рвение!» Особенно возмущали Александра те христиане, которые имели какую-то выгоду от мусульман. Им он грозил отлучением от церкви в энциклике 1179 г.: «До такой степени алчность овладела умами иных из вас, что они, забыв о чести христиан, поставляют оружие и иные военные товары арабам, которые воюют с христианами, и потому они сами не менее, а еще более злонравны, чем мусульмане. Мы повелеваем лишить таких людей церковного общения и отлучить их от церкви за их нечестие».

Не меньшую тревогу папе доставляли жестокие междоусобицы в самой Европе. Какой бессмысленной и тупой была эта постоянная вражда между большими и малыми владетелями в тот «век рыцарства» и как отвлекала она их всех от реальной угрозы в Палестине! Следовало прежде всего примирить королей Англии и Франции, чтобы христианский мир мог наконец обрести спокойствие и сосредоточиться на подлинной угрозе своим основам. Но как раз такое примирение не было легким делом для папы, который столь сурово наказал английского короля за дело Бекета. Александр III все же благословил мир между двумя странами, который был заключен в 1180 г., но он не заблуждался и не считал этот мир вечным.

Генрих II, заключивший этот мирный договор, стал еще более амбициозным и непредсказуемым; во Франции же в это время был новый король, юный Филипп Август, сын Людовика VII от его третьей жены Адели де Шампань. Его рождение в 1165 г. многим казалось чудом, так как отцу мальчика, благочестивому и склонному к затворничеству Людовику VII, было тогда сорок пять лет, и он так и не смог зачать наследника с двумя предыдущими женами, включая леди Элеонору. В столичном округе Иль-де-Франс мальчика прозвали «Богом данным», но его рождение означало продолжение династии Капетингов, к разочарованию их соперников Плантагенетов — Генриха и Ричарда. Жители Парижа, услышав о рождении наследника, высыпали на улицы под оглушительный звон церковных колоколов, со свечами в руках. Они сжимали кулаки, грозя англичанам, и предсказывали, что новорожденный Капетинг превратится в «сокрушительный молот» для Плантагенетов.

Одна женщина на парижской улице говорила приезжему англичанину: «Теперь у нас есть свой могучий принц, наследник короля милостью Божьей! Он обрушит на вашего короля бедствия и утраты, отмщение и позор!»

В XII веке соперничество Капетингов и Плантагенетов имело центральное значение. Филиппу с малолетства внушали, что он должен изгнать Плантагенетов с континента и восстановить в Европе империю Карла Великого. Сама новость о его рождении обескуражила английский правящий дом. Тем более что это случилось в месяце, когда армия крестоносцев потерпела поражение и в ночном небе над Англией появились две кометы. Придворные астрологи истолковали это небесное явление как предвещающее либо гибель короля, либо гибель страны.

Филипп был, казалось, нескладным ребенком. Одежды, полагавшиеся принцу, всегда сидели на нем кое-как, а волосы выглядели растрепанными, так что его за глаза прозвали «незадачливым юношей». Однако в 1179 г. его отца разбил паралич, и он, опасаясь смерти, решил короновать наследника еще при собственной жизни, хотя Филиппу было всего пятнадцать. Мальчику пришлось быстро взрослеть.

Коронация прошла в Реймсе 1 ноября 1179 г. и отличалась большой пышностью, тем более что архиепископ Реймсский Гильом был дядей Филиппа. Торжественные песни, прославляющие это событие, сочиняли самые славные трубадуры того времени, в том числе Блондэ де Несль, дружок принца Ричарда во времена его аквитанского детства. Слова его песни звучали лирично: «Мое веселье заставляет меня петь в это славное время, и звучит в моих песнях радость самой возвышенной любви. Наступает время щедрых даров и приветливых речей, и тому, кто следует этому, сужден добрый путь». Другая песня предсказывала наступление «весны и мира на лоне земли». Неудивительно, что на свадьбах и коронациях обильно льются слезы. Одиннадцать месяцев, до ухода из жизни Людовика VII в сентябре 1180 г., во Франции было два короля.

Филипп Август был на 8 лет младше Ричарда. Возможно, их страсть друг к другу была вызвана тем, что они были очень разными. Как бы то ни было, в период юности и ранней молодости этих двоих связывали любовные отношения. Они были повсюду вместе. Стремясь с помощью восторженных словесных упражнений превратить гомосексуальность в возвышенное чувство, Джеральд, архидиакон Уэльский, уверял, что «Ричард так почитал Филиппа, что днем они ели за одним столом, из одного блюда, а ночью спали в одной постели. А король Франции любил его, как собственную душу».

Их близким отношениям во многом способствовали тесные связи двух династий. Несколько лет Генрих, отец Ричарда, часто встречался со своим сюзереном Людовиком, а потом и с Филиппом, во французском городе Жизор под знаменитым вязом. Там и познакомились оба молодых человека. Жизор был центром Вексена — плодородной и привлекательной для многих части Нормандии, которая служила буфером между Англией и Францией и которую считали своей и англичане, и французы. В начале 1180-х гг. Генрих II уже был стариком, ворчливо жаловавшимся на дурное пиво и несвежую рыбу; его окружала «свита» из актеров, игроков, шлюх, шутов и всякого рода обманщиков, и он предавался мечтам найти могилы мифических короля Артура и Гиневры.

Утомленный бесконечными конфликтами, Генрих пошел на соглашение с Филиппом и его советниками относительно Вексена. Жизор и его окрестности были назначены в приданое красавице Алисе, единокровной сестре Филиппа, которую помолвили с Ричардом, когда ему еще было четыре года. Будущую невесту принца воспитывали при дворе Элеоноры Аквитанской, однако Генрих, никогда не упускавший лакомой добычи, похитил ее и обесчестил. Это насилие, конечно, не только было оскорблением для Филиппа и нарушало его династические планы, но и снижало ценность Алисы как предмета возможного торга и сделок — ведь теперь она была опорочена. Сам Ричард в этом конфликте стоял в стороне, а возможно, это его даже забавляло; он мало интересовался супружескими отношениями.

Эта сложная интрига породила взаимосвязанные «треугольники». С одной стороны, это были старый шалопай Генрих, его жена, находившаяся в заточении, и Алиса, красавица с сомнительной репутацией, и все трое чувствовали взаимное озлобление, как мы можем узнать из современной пьесы «Лев зимой». Второй «треугольник», включавший Ричарда, Филиппа и Алису, был иного сорта. Короля Франции и английского принца связывали любовные отношения, но для Филиппа сестра была средством получения Вексена и значительных выплат из английской казны, поэтому он требовал, чтобы его возлюбленный Ричард взял Алису в жены.

Но сложность положения не исчерпывалась драмой вокруг француженки, интригой между Ричардом и Филиппом и амбициями последнего, который в мечтах видел себя новым Карлом Великим. Сам старый Генрих, словно рассчитывая жить вечно, не спешил делиться королевской властью с сыновьями, а Ричарда и вовсе хотел бы лишить наследства. Любимец Элеоноры, он был зато больше всего нелюбим отцом — то ли из-за непокорного нрава, то ли из-за присущего ему чувства царственного достоинства, а может быть, оттого, что Ричард был больше других детей похож характером на самого Плантагенета. Герцогство Аквитанское было получено Ричардом от матери, а не от отца, а потому для Генриха он был опаснее других. Изо всех своих детей больше других Генрих любил младшего сына, Джона, самого нестоящего из всех.

В 1180–1187 гг. междоусобная война королей, более всего презренная в глазах Александра III, достигла уровня хаоса. Династия Плантагенетов воевала сама с собой, со своими подданными и со своим соперником во Франции, Домом Капетингов. В 1181–1183 гг. Генрих II стал требовать, чтобы Ричард воздавал почести старшему брату, Генриху-младшему, как следующему королю. Когда Ричард не пожелал этого делать, его старший брат вторгся в Аквитанию с благословения царственного отца, который настаивал: «Иди и смири этого гордеца Ричарда». К кампании против Ричарда с удовольствием присоединился и его младший брат Джеффри, получивший от Генриха-старшего в удел Бретань. Но сообщники по мятежу не были в восторге от Джеффри. Как писал хронист Джеральд Уэльский, этот Джеффри был «чрезмерно болтлив, мягок, как масло, упивался своим слащавым красноречием и замучил своими сплетнями два королевства; это был неутомимый интриган, лицемер и обманщик во всех его делах».

Итак, в Аквитанию прибыли войска из Бретани и Гаскони, и бароны внутри герцогства стали укреплять свои замки, чтобы защищать своего герцога. В Генрихе-младшем они видели средство подорвать власть Ричарда и охотно присоединились к заговору против него. Однако Ричард с небольшим войском ночью застал захватчиков врасплох южнее Лиможа. Многие из них были тогда перебиты, остальные попали в плен. Затем, словно желая подтвердить репутацию самого жестокого военачальника Европы, Ричард велел отправить пленных в Аи, где часть из них утопили, часть — обезглавили, а остальных ослепили. То, что Генрих-старший замышлял как дисциплинарную акцию против третьего сына, теперь вышло из-под контроля, и сам стареющий король вынужден был отправиться в Пуату, чтобы остановить это.

Все это сумасшествие прекратилось только после кончины Генриха-младшего в 1183 г. от внезапной болезни. Вопреки планам короля Плантагенета того, кого он считал наследником, не стало, аквитанские мятежники потеряли своего вожака, а независимый, неуправляемый и безжалостный Ричард теперь стал старшим сыном короля и наследником английского престола.

При таком неожиданном повороте английский король решил применить еще один прием. Поскольку Ричард теперь стал наследником Англии, Нормандии и Анжу, то что-то следовало дать и младшему сыну короля Джону, у которого вовсе не было владений. Генрих II потребовал, чтобы Ричард даровал свою любимую Аквитанию брату, приняв от него клятву вассальной верности. Это был беспочвенный замысел; Ричард не мыслил жизни без Аквитании, которую получил от матери, а не от отца. К тому же герцог Аквитании был вассалом только французского короля. Ричард наотрез отказался подчиниться отцу. Король умерил свои притязания и попросил уступить Джону лишь часть Аквитании, но его сын снова ответил отказом. И опять, как в случае с архиепископом Кентерберийским или с началом предыдущей междоусобной войны, Плантагенет пришел в ярость и дал Джону разрешение начать войну с Ричардом из-за Аквитании.

Начался новый цикл вражды, в котором отец был попеременно провокатором, посредником между сыновьями и их примирителем. Ситуация в Доме Плантагенетов уже напоминала фарс: сыновья то клялись в любви и верности у ног отца, то воевали с ним, а заточенная Элеонора могла лишь наблюдать все это издали как беспомощная свидетельница. Вдобавок король Франции требовал, чтобы его бывший любовник Ричард женился на опозоренной сестре Алисе.

Окруженный при своем дворе в Париже принцами из числа Плантагенетов, король Филипп чувствовал привязанность к младшему брату Ричарда, Джеффри. Филипп сделал его сюзереном Франции, не в последнюю очередь чтобы досадить старому Генриху. Но Джеффри был затоптан насмерть конями во время турнира 19 августа 1186 г., и его похоронили с большими почестями в соборе Нотр-Дам.

Горе короля Филиппа было велико, но вскоре он оправился от удара. Весной 1187 г. он снова обратил благосклонное внимание на Ричарда. Когда скандальные слухи об этом дошли до старого Генриха, он был расстроен, очевидно не питая иллюзий по поводу такой «дружбы». А вскоре старый король узнал, что Ричард захватил его шиньонский замок на Луаре и забрал оттуда все его сокровища, а затем отправился в Аквитанию и стал собирать войско против отца.

Однако летом того же года внезапные ужасные новости издалека навсегда положили конец этой мелочной вражде между несколькими царственными соперниками.