Глава III Основание русского Балтийского и Каспийского флотов и их деятельность при Петре I

Глава III

Основание русского Балтийского и Каспийского флотов и их деятельность при Петре I

Объявление войны Швеции

На другой же день, по заключении мира с Турцией, 19 августа 1 700 г. Петр объявил войну Швеции. Надежда на успех, между прочим, обусловливалась помощью двух союзников: Польши и Дании, из которых первая желала отнять у Швеции Ливонию, а вторая – герцогство Голштинское. Но начало войны обмануло ожидания Петра: датчане, разбитые Карлом XII, поспешили заключить с ним мир; польские войска были выгнаны из Лифляндии, и русская армия, осаждавшая Нарву, была разбита наголову и потеряла всю свою артиллерию.

Блестящие победы убедили Карла в бессилии врагов, и он, не обращая должного внимания на Россию, в продолжение нескольких лет дал возможность Петру собраться с силами и, после ряда сравнительно мелких успехов, настолько твердо укрепиться при устьях Невы, что здесь русские уже могли победоносно отразить нападения значительных морских и сухопутных неприятельских сил.

Первое морское нападение шведов было сделано у Архангельска на Двинское устье, куда они явились в числе семи судов. Монастырский «служник» Иван Рябов и переводчик Дмитрий Борисов, захваченные шведами для проводки судов к Архангельску, решились погибнуть для спасения родины, и оба передовые судна, шняву и гальот, поставили на мель, под пушки только что построенной крепости. После тринадцатичасовой перестрелки оба судна были взяты подошедшим на лодках отрядом солдат, а самоотверженные герои: Борисов убит, а Рябов избавился от смерти тем, что притворился мертвым и потом спасся вплавь на берег. Опасения нового нападения на Архангельск заставили самого Петра в 1702 г. вновь посетить этот город, но, к счастью, шведы более уже не являлись.

Действия на Ладожском и Чудском озерах

Успешное действие армии, находящейся под начальством Шереметева, дало русским возможность утвердиться в Ингрии и приступить к очищению Ладожского и Чудского озер, где крейсеровали мелкие шведские военные суда. Здесь, как нередко случалось и впоследствии, недостаток средств вознагражден был отчаянною храбростью русских солдат, которые на Ладожском озере, на соймах и карбасах, под начальством полковника Островского, смело напали на шесть судов флотилии шведского адмирала Нумерса, имевших каждое от 5 до 14 пушек, и обратили их в бегство. При другом, подобном же нападении, происходившем под начальством полковника Тыртова, Нумерс уже потерял несколько судов с 300 человек экипажа и окончательно удалился в Выборг, оставив Ладожское озеро во власти русских. На Чудском озере на судах, построенных на скорую руку, солдаты, под начальством полковника Толбухина, также уничтожили неприятельский отряд, состоявший из четырех яхт и нескольких мелких судов, из которых три яхты и все мелкие суда взяты с бою (одно абордажем), а одна яхта взорвана самими шведами.

Утверждение России на р. Неве

По очищении от неприятеля Ладожского озера русские приступили к завладению Невою. Подойдя с армией к сильно вооруженной, стоявшей на острове в истоке Невы крепости Нотебургу (древнему Орешку), Шереметев занял войсками оба берега реки и, перетащив трехверстною просекою 50 лодок из Ладожского озера в Неву, отрезал гарнизон крепости от помощи, которая могла явиться к нему с моря. После десятидневной осады и кровопролитного приступа, 11 октября 1703 г. Нотебург сдался и был переименован Петром в Шлюссельбург, «Ключ–город», в ознаменование открытия через него выхода в море. Вскоре взята была и другая крепость – Нейшанц (древняя Новая крепость), стоявшая при впадении в Неву реки Охты.

Но незадолго до этого отряд Преображенского полка, вышедший на лодках в устье Невы под начальством бомбардирского капитана Петра Михайлова, [2]напал на два шведские судна, стоявшие против нынешнего Екатерингофа, и взял их на абордаж. Главным виновником этой победы был сам Петр, находившийся во главе нападавших. Взятые суда были 10–пушечный гальот Гедан и 8–пушечная шнява Астрильд. Помощником Петра при этой победе был Преображенский поручик Александр Данилович Меншиков.

Основание Петербурга и Олонецкой верфи

Чтобы окончательно запереть для шведов вход в Неву, Петр в устьях ее, на острове Янни—Сари (Заячьем), заложил 16 мая 1703 года земляную крепость, названную Петропавловскою, и портовый город Санкт—Петербург.

Готовясь к завладению морским берегом, Петр еще в 1702 году устроил на реке Сяси верфь и начал на ней постройку 6 фрегатов, а в следующем 1703 году основал, под названием Олонецкой, новую верфь на реке Свири, в Лодейном поле, где также деятельно началось строение разных судов. Летом 1703 года один из новопостроенных там фрегатов (Штандарт) сам Петр провел в Петербург.

Чтобы обезопасить свой новый город от нападений шведского флота, Петр, воспользовавшись удалением в Выборг шведской эскадры, прибыл на остров Ретуссари (Котлин), лежащий в 25 верстах от устьев Невы, и, осмотрев местность, нашел с южной стороны острова единственный, удобный для больших судов, проход с моря. На мели, лежащей близ этого прохода, он приказал построить сильную крепость, названную им Кроншлотом. Модель крепости сделана была самим Петром, а постройку производил Меншиков. Кроншлот был окончен в продолжение зимы 1703 года и сделался прочною защитою нового города от неприятельского нападения со стороны моря.

Так как Петербург, лежащий при глубокой реке близ самого моря, сравнительно с отдаленною от моря Олонецкою верфью, представлял для кораблестроения несомненные выгоды, то Петр в 1704 г. приступил к сооружению на левом берегу Невы обширного адмиралтейства, не прекращая однако начального судостроения в Лодейном поле, на р. Луге и в Новой Ладоге.

Нападение шведов на Котлин

Только после утверждения русских в устьях Невы Карл XII начал сознавать важность этого приобретения Петра и в 1704 г, открыл в первый раз серьезные наступательные действия против Петербурга посылкою в Финский залив эскадры под начальством вице–адмирала Депру и с сухого пути – корпуса войск под начальством генерала Майделя.

Депру, подойдя на вид Котлина, убедился, что прорваться мимо Кроншлота не было возможности, и потому ограничился только бомбардированием крепости, не причинившим впрочем ей никакого вреда. Подобная же неудача сопровождала и сухопутные шведские войска, подошедшие к Нейшанцу со стороны Выборга. Между тем, русские в 1704 г. взяли у шведов Дерпт (древний Юрьев) и Нарву (древняя Колывань), причем юный Балтийский флот успел проявить уже свою деятельность подвозом десанта и провианта к войскам, осаждавшим Нарву.

Надеясь исправить свою оплошность, Карл в следующем 1705 г. направил к Котлину уже значительные морские силы, под флагом адмирала Анкерштерна, в числе 24 вымпелов, а с сухого пути – усиленный корпус того же Майделя.

Благодаря распорядительности и энергии вице–адмирала Крюйса, которому Петр вверил оборону Котлина, наш флот, поставленный у этого острова, оказался настолько сильным, что, при содействии Кроншлота и укрепления, построенного на Котлине, мог блистательно отбить нападение несравненно сильнейшего и опытнейшего шведского флота. 4 июня несколько шведских судов подошли к Котлину и открыли по флоту и береговым укреплениям канонаду, но встреченные нашими выстрелами скоро отошли в море. В следующие дни шведский адмирал высадил на Котлинскую косу десант, который был отбит отрядом под начальством полковника Толбухина. После двух также неудавшихся нападений на наш флот, шведы отошли от Котлина; но 14 июля, подойдя к оконечности Котлинской косы, высадили на нее сильный десант, разбитый наголову отрядом того же храброго Толбухина, имя которого навсегда сохранилось в названии построенного здесь впоследствии маяка. При последней высадке шведы потеряли, только одними убитыми, 560 человек, и поражение было до того сильно, что шведский флот уже более никогда не пытался возобновлять нападения.

Корпус Майделя, желавший уничтожить Петербург, дошел до берега Малой Невы, где также, отбитый комендантом Петропавловской крепости Брюсом, должен был с уроном отступить. Успехи эти радовали Петра и отражались на духе его морских и сухопутных войск, приобретавших все более и более уверенность в победе.

Первые плавания русских военных судов в Финском заливе

Наоборот, шведы, после постоянных неудач, стали осторожными до нерешительности, и Петр не пропускал случая пользоваться упадком духа неприятеля. Русские военные суда, несмотря на присутствие шведского флота в Финском заливе, смело ходили не только у южного берега, до Нарвы и Гогланда, но проникали и в глубину финляндских шхер. Успех порождал соревнование между командирами русских судов, пользовавшимися всякою оплошностью неприятеля, и наши крейсеры начали захватывать шведские призы, приводя их с торжеством к Котлину.

Петр не ограничивался сделанными приобретениями и, желая вовсе вытеснить шведов из Финского залива, спешил усиливать свой флот постройкою судов и укреплял Котлин новыми батареями.

В 1706 году наши сухопутные войска обложили Выборг, но присутствие шведского флота в Биорко–зунде помешало взятию крепости, и неудавшаяся осада ознаменовалась только одним блистательным подвигом Преображенского сержанта Шепотева, бомбардира Дубасова и морских унтер–офицеров Наума Сенявина и Скворцова. Они в темную и туманную осеннюю ночь, с 48 человеками солдат, отправились на пяти лодках с целью захватить одно из купеческих судов, находящихся в Выборгской бухте. В темноте, по ошибке, они подошли к конвоировавшему эти суда большому военному боту Эсперн, вооруженному четырьмя пушками и имеющему 100 человек команды. Заметив ошибку, храбрецы исправили ее тем, что смело бросились на абордаж и овладели судном. Загнав шведов в палубу и найдя на боту заряженные орудия и при них готовые снаряды, победители открыли ружейный и пушечный огонь по другому боту, подошедшему на помощь Эсперну, отбились от него и благополучно привели взятый приз к своему лагерю. Дело это было одним из самых отважных и кровопролитных: из русских убиты Щепотев, Дубасов и 30 человек солдат.

Неудачное нападение шведов на Петербург

Шведы, сознавшие на опыте невозможность нападения на Петербург со стороны моря, сделали новую попытку взять его с сухого пути. Осенью 1708 года сильный их отряд, под начальством генерала Любекера, несмотря на сопротивление русских, переправился через Неву, близ устья реки Тосны, и, преследуемый нашими войсками, направился к Дудергофу. Пройдя его, Любекер против Кроншлота, у нынешнего Ораниенбаума, вышел к морю и, в виду следовавшего за ним шведского флота, двинулся по морскому берегу к Копорскому заливу. Здесь, получив ложные сведения о скором прибытии значительного числа русских войск, поспешил пересесть на суда, перебив при этом шесть тысяч кавалерийских лошадей, для которых не было на судах места. Неуспевшие перебраться на суда, до прихода русских, пять батальонов шведов были атакованы и разбиты нашими войсками. Главная причина неудачи Любекера заключалась в том, что он рассчитывал захватить заготовленный нами провиант, русские же успели его сжечь, и шведские солдаты едва не погибли от голода Начальником наших войск, действовавших против Любекера, был Ф. М. Апраксин, которому поручена была защита Ингрии и который, по смерти Ф. А. Головина, получив звание адмирала, управлял флотом.

Успехи русского оружия возбудили, наконец, опасения Карла, и он, победив Польшу и присоединив к себе саксонские войска, приступил к энергичным действиям против России. Опасность нападения шведов становилась для нас тем значительнее, что в 1708 году малороссийский гетман Мазепа, изменивший Петру, звал Карла в Украину, обещая ему войско и продовольствие.

Поражение шведов при Лесном и под Полтавою

Но надежды Карла не сбылись. Украина не последовала за изменником Мазепой и осталась верною России, а часть шведской армии, спешившая под начальством Левенгаупта из Лифляндии на соединение с главными силами Карла, двигавшегося к югу, была настигнута Петром при деревне Лесное и потерпела совершенное поражение. Наконец, 27 июня 1709 года в сражении под Полтавою была уничтожена вся шведская армия, и Карл XII бежал в Турцию.

Полтавская победа, за которую капитан–командор Петр Михайлов получил чин корабельного шаутбенахта или контр–адмирала, окончательно утвердила за Россией владения на Балтийском море. Ближайшим следствием наших военных успехов было возобновление союза с Петром королей Дании и Польши для наступательных действий против Швеции, как против общего врага. Союзом Дании Петр особенно дорожил, потому что ее флот, действуя против шведского, мог отвлечь последний от Финского залива и тем облегчить завоевание Финляндии. Но на самом деле помощь Дании ограничилась одними переговорами, и Петру оставалось надеяться на море только на свои собственные силы.

Для очищения от неприятельского флота Финского залива, прежде всего, необходимо было овладеть Выборгом, служившим постоянною угрозою для Петербурга и представлявшим такой пункт, занятие которого лишало неприятеля удобного порта, а нам открывало свободный вход в финляндские шхеры.

Осада и взятие Выборга

Осада крепости, начатая весною 1710 года, поручена была адмиралу графу Апраксину. Раннею весною войска осадного корпуса перешли от Котлина к Выборгу морем по льду, взяв с собою только 15 орудий и небольшой запас провианта. Остальную артиллерию, провиант и другие необходимые для осады предметы предполагалось доставить морем до прихода шведского флота, тотчас как тронется лед. Транспорт судов, на которые погружено было все это, конвоируемый военными судами, вышел в море вместе со льдом и благополучно дошел до Выборга. Во время этого плавания Петр с отрядом военных судов целую ночь, с опасностью для своей жизни, пробивался среди льда, и из 22 транспортных судов только четыре были раздавлены льдом, но и с них успели спасти часть груза. Своевременный приход в Выборг нашего транспорта спас осадный отряд от угрожающего ему голода и ускорил сдачу крепости.

За Выборгом последовало взятие Риги, Пернова, Аренсбурга с островом Эзелём и Ревеля.

Судостроение в Архангельске

Вместе с приобретением берегов моря Петр усиливал и численность своего флота. К числу русских верфей прибавилась еще в 1708 году Архангельская, где в Соломбале начали строить военные фрегаты, из которых первые три отправились в Балтику в 1710 г. Осенью этого года два из них пришли в Данию, а третий, получив повреждение, вернулся в Архангельск. Взятие этими фрегатами 11–пушечного неприятельского капера и нескольких купеческих судов произвело некоторое впечатление в Европе и очень обрадовало Петра тем, что призы взяты были не в наших водах, а в отдаленном от России Немецком море и в Категате.

Ослабление деятельности на Балтийском море

Война с Турцией, окончившаяся несчастным для России Прутским миром и заставившая заботиться об усилении Азовского флота людьми и всеми материальными средствами, ослабила нашу морскую деятельность на Балтийском море, где русские должны были ограничиться обороною приобретенных портов и берега. Блокирование шведами наших берегов не мешало однакоже русским отважным и находчивым морякам провозить морем провиант от Котлина в Финляндию и даже захватывать в шхерах неприятельские суда, а также не препятствовало иностранным торговым и нашим военным судам пробираться не только в Ригу и Ревель, но даже в Петербург. Карл XII, для прекращения русской морской торговли, убеждал морские державы, особенно Голландию и Англию, запретить доставление морем в Россию предметов, нужных для войны. Но убеждения эти не имели успеха, и Карл прибегнул к организации частных корсаров, которые, захватывая иностранные купеческие суда, идущие в Россию, возбудили в Голландии и Англии сильное неудовольствие против Швеции), обратившееся в пользу России.

Попытка Апраксина, при содействии немногочисленной гребной флотилии, двинуться с армией из Выборга к Гельсингфорсу была неудачна по недостатку галер, на которых бы можно было шхерами зайти в тыл неприятеля; а малочисленность, сравнительно с шведским, нашего корабельного флота не позволяла выдвигать его в море далее Красной горки. Таким образом, шведы продолжали еще господствовать на водах Финского залива, и это обстоятельство, указывающее на настоятельную необходимость увеличения нашего флота, заставило Петра спешить постройкою возможно большего числа галер, и, не ограничиваясь деятельностью русских верфей, приступить к покупке готовых кораблей за границей.

Пётр на датском флоте

Пётр, находившийся в Померании при нашей армии, действующей там вместе с датскими и саксонскими войсками против шведов, в августе 1712 года, у Грейфсвальда, посетил датский флот, который по повелению короля был ему подчинен. К датчанам присоединились и наши архангельские фрегаты, которые Пётр осмотрел и отправил в Ревель. Два из них дошли туда благополучно, а третий во время пути погиб.

Поход в Финляндию

Значительные военные успехи России начали принимать угрожающее значение для Швеции. Овладев большим пространством морского берега с несколькими хорошими портами и быстро увеличивая свой корабельный и галерный флоты, Россия готовилась вытеснить неприятеля из Финляндии, располагая отсюда нанести Швеции решительный удар.

К весне 1713 г., спешною постройкою и заграничными покупками, наши флоты, галерный и корабельный, до того усилились, что в апреле месяце из Петербурга в финляндские шхеры двинулось более 200 галер и других мелких судов с 16.000 войска. За ними последовали два прама и два бомбардирских гальота. Корабельный же флот, под флагом вице–адмирала Крюйса, состоявший из 7 кораблей, 4 фрегатов и 2 шняв, вышел к Березовым островам. В числе этих судов был 54–пушечный корабль Полтава, первый спущенный в С. — Петербургском адмиралтействе, и 3 корабля и 2 фрегата, купленные за границею. В галерном флоте, бывшем под начальством Апраксина, авангардней командовал контр–адмирал Петр Михйлов, а ариергардией – галерный шаутбенахт Боцис.

Дойдя без особенных препятствий шхерами до Гельсингфорса, Апраксин подступил к городу. Петр с авангардней, идя впереди, расположился в проливе у Скатудена, бомбардирские суда стали в глубине рейда против неприятельских батарей, ариергардия – при входе на южный рейд, а сам Апраксин с кордебаталией расположился за авангардней. Кровопролитный артиллерийский бой продолжался целую ночь: на русских галерах была такая большая потеря гребцов, что они с трудом могли отходить от неприятельских батарей, для замены убитых людей новыми. Наконец, в городе вспыхнул пожар, и с рассвета, когда русский десант успешно высадился на западном берегу залива Седра–хамн, шведский гарнизон, видя невозможность сопротивляться, выступил из города. Преследуемый нашей армией неприятель пошел к Борго, но с приближением русских оставил город и отступил по Тавастгустской дороге. По занятии Борго решено было у острова Форсбин, в расстоянии от Борго около 30 верст, построить укрепление, которое служило бы защитою гавани, удобной для стоянки галер, и могло быть безопасным складом для провианта и других предметов, необходимых для армии.

Плавание корабельного флота

Между тем, в Ревель прибыли вновь купленные за границей три корабля и два фрегата, которые, из опасения встречи с сильнейшим их шведским флотом, не могли итти к Котлину и потому на соединение с ними нашли необходимым отправить в Ревель всю корабельную эскадру.

Отправившаяся к Ревелю, под начальством Крюйса, эскадра, пройдя Гогланд, увидела впереди три шведских военных корабля, погналась за ними и, подойдя на пушечный выстрел, открыла огонь. В тот момент, когда наши передовые суда уже настигли неприятеля, корабль Выборг стал на мель, и за ним набежали на ту же мель другие два корабля, из которых один был адмиральский – Рига. Спуск на последнем красного флага, поднятие которого означало сигнал «вступить в бой», принят был командирами остальных судов за приказание прекратить погоню и послужил к спасению шведских судов, поспешивших уйти. Корабль Выборг, по невозможности снять с мели, принуждены были сжечь. Корабельная эскадра, соединившаяся в Ревеле с судами, пришедшими из–за границы, возвратилась благополучно к Котлину, не встретив шведов. Для расследования дела о потере Выборга состоялся военный суд, в котором председательствовал Апраксин, а в числе членов находился контр–адмирал Петр Михайлов. После строгого разбора дела, суд приговорил вице–адмирала Крюйса и капитан–командора Рейса к смертной казни, капитан–командора Шельтинга – к понижению в младшие капитаны и еще одного капитана к изгнанию из России. Приговор первых двух лиц был, впоследствии, смягчен и заменен ссылкою: Крюйса в Казань, а Рейса в Сибирь.

Продолжение военных действий в Финляндии

По выходе наших войск из Гельсингфорса, шведский флот вошел на рейд, а Апраксин, двинувшийся туда от Форсбина, встречен был у реки Борго шведами под начальством генерала Любекера. После упорного боя шведы отступили, и русские заняли Гельсингфорс. По уходе неприятеля, тотчас же приступлено было к укреплению города, а также к укреплению и засыпке всех проходов, ведущих с моря на рейд, кроме одного, доступного по своей глубине только для небольших судов.

Несмотря на малочисленность войск и особенно морских галерных команд, ослабленных боевыми потерями и болезнями, армия, под начальством князя М. М. Голицына, из Гельсингфорса пошла берегом к Або, а Апраксин и Петр на скампавеях (галерах малого размера) отправились за нею шхерами. Пройдя Паркалаут, они соединились с армией, оставя суда в реке Пиккола. 28 августа Або занят был без боя, но по недостатку войск, трудности доставлять провиант, а главное, из опасения быть отрезанною от Гельсингфорса, армия отступила к этому последнему городу. В исходе сентября Апраксин, узнав, что Любекер стоит в крепкой позиции близ Тавастгуста, при реке Пелкине, напал на шведов, разбил их и отбросил к Тавастгусту. В Померании наши войска, действовавшие под начальством Меншикова против шведов с саксонцами, после разбития шведской армии под начальством Стейнбока, в октябре месяце победоносно окончили кампанию взятием города Штетина и отправились в Россию, оставив в Померании только шеститысячный корпус. В продолжение всей кампании 1713 года Петр почти во всех более важных и опасных предприятиях был одним из главных деятелей.

С потерею Гельсингфорса шведы лишились последнего хорошего порта; в Финском заливе.

Петр, предполагавший успехами своими поднять энергию союзников, уведомлял датского короля о завоевании Финляндии до Ботнического залива и, представляя об опасности перехода галер Аландским проливом без прикрытия сильным корабельным флотом, явно намекал на необходимость отправления в помощь нам датского флота. Но союзники думали иначе, и успехи Петра только возбудили их опасение, выразившееся охлаждением к общему делу. Датчане отказали в присылке флота, ссылаясь на недостаток денег, а о польском короле Августе носились слухи, что он готовится заключить со шведами мир.

Открытие кампании 1714 года

Несмотря на ненадежность союзников, Петр, уверенный в мирном настроении Турции и воспользовавшийся прекращением военных действий в Померании, решился собственными силами окончательно утвердиться в Финляндии и отсюда угрожать самой столице Швеции. Раннею весною 1714 года, едва только в море разошелся лед, двинулись к Березовым островам оба наши флота, галерный и корабельный. На первом из них, состоявшем под начальством графа Апраксина, на 99 галерах находилось 15 тысяч и на транспортных судах 9 тысяч войска. Галерами начальствовал вместо умершего графа Боциса капитан–командор Змаевич. Корабельный флот, увеличившийся вновь построенными и купленными за границей кораблями, состоял из 18 кораблей, фрегатов и шняв, под флагом оставшегося после Крюйса старшим по чину контр–адмирала Петра Михайлова.

11 июня галерный флот был уже в Гельсингфорсе, а корабельный в Ревеле, где находились прибывшие из–за границы, купленные там, пять кораблей и два, построенные в Архангельске. Таким образом в Ревеле собралось 16 кораблей (от 74 до 42 пушек) и 8 фрегатов и шняв (от 32 до 18 пушек). Общее число их орудий было 1060 и людей до 7 тысяч.

Победа при Гангуте

Шведские суда, появившиеся в Финском заливе и доходившие до Гельсингфорса и Ревеля, не имели возможности препятствовать движению нашего галерного флота, который и дошел до местечка Твереминне, находящегося близ Гангута, по восточную сторону полуострова. Обогнуть же Гангут, чтобы продолжать дальнейший путь шхерами, было невозможно, потому, что у самого мыса стоял сильный шведский флот из 28 вымпелов. Для отвлечения неприятеля предполагалось сделать нападение на него нашим корабельным флотом, но это было найдено крайне рискованным, так как у нас все корабли, кроме двух, не отличались ходкостью и в случае вероятного отступления могли быть взяты шведами. Петр, прибывший из Ревеля и осмотревший весь полуостров, отыскал на нем низкий песчаный перешеек в 2 1/3 версты длиною, на котором тотчас велел устраивать дорогу для перетаскивания галер на западную сторону полуострова. Но шведы, узнав об этом намерении, поставили у конца предполагаемой дороги отряд военных судов, приготовившийся выстрелами встретить перевозимые по этому пути галеры.

Выгодная позиция, занятая шведами, останавливая дальнейшее движение нашего галерного флота, могла оказать весьма вредное влияние на успех всей кампании и принудить к отступлению армию, находящуюся в Финляндии под начальством М. М. Голицына. На помощь русским явился счастливый случай, которым они сумели воспользоваться.

После полудня 25 июля, услышав пальбу на шведском флоте, Петр сам отправился на ближайший к неприятелю островок узнать о причине пальбы и увидел, что 14 судов отделились от флота и, по всей вероятности, идут в Твереминне, чтобы запереть там наш галерный флот. Ввиду такой страшной опасности, Петр на собравшемся военном совете настоял, чтобы тотчас приблизить галеры к Гангуту и часть их послать в обход шведского флота. Утром 26 июля, воспользовавшись штилем, удерживающим на месте корабли неприятеля, 20 наших скампавей, [3]под командою Змаевича, двинулись к шведскому флоту и благополучно обошли его со стороны моря, на расстоянии пушечного выстрела. Вслед за ними, таким же образом и также безвредно, прошли еще 15 скампавей. Всем галерам, обогнувшим Гангут, велено было немедленно итти и запереть отряд шведских судов, ожидающий спуска на воду перетаскиваемых по устраиваемой дороге галер. Между I тем, шведский адмирал поспешил воротить отделившийся от его флота отряд и растянул линию кораблей до того места, по которому прошли наши галеры. Но, опасаясь обхода со стороны моря, он отодвинул корабли от берега и оставил здесь свободный проход, которым русские не замедлили воспользоваться. Утром 27 июля, также при совершенном штиле, в стройном порядке, следуя одна за другой, двинулись все остальные наши галеры, держась так близко к берегу, как только позволяла глубина. Авангард вел генерал Вейде, кордебаталию сам Апраксин, а в ариергарде шел Голицын. Ближайшие к берегу шведские суда спешили сняться с якоря и на буксире приблизиться к берегу. Жестокая пальба открылась по нашим галерам, но все они, кроме одной, ставшей на мель и доставшейся шведам, успешно обогнули мыс и, присоединясь к отряду Змаевича, в свою очередь, атаковали стоявшие у строившейся дороги шведские суда, бывшие под начальством шаутбенахта Эреншельда. Отряд Эреншельда состоял из флагманского 18–пушечного фрегата Элефант, шести галер, вооруженных 12 и 14 пушками малого калибра и имевших по две пушки 18 или 36–фунтовые. Эти галеры, с фрегатом посредине, стояли в линии, фланги которой упирались в маленькие островки, за срединой линии находились три шхербота, имевшие от 4 до 6 пушек малых калибров.

Наши галеры, построенные в три колонны, атаковали неприятеля, впереди была авангардия под начальством шаутбенахта Петра Михайлова. Два раза атакующие, приближаясь к неприятелю, должны были отступить; но при третьей атаке и свалке на абордаж шведы не выдержали натиска, и после отчаянной обороны все суда, одно за другим, спустили флаги. У неприятеля перебито более трети экипажа; все оставшиеся в живых, и в том числе израненный Эреншельд, взяты в плен.

Победою при Гангуте обеспечивалось прочное занятие всей Финляндии, причем для нападения русских открывалось все балтийское прибрежье Швеции, не исключая и самого Стокгольма. Петр ясно сознавал важное значение Гангутской победы. Гангутскую победу с торжеством праздновали в Петербурге, куда с триумфом приведены были взятые у шведов суда; все участвовавшие в сражении офицеры и нижние чины награждены медалями, а шаутбенахт Петр Михайлов произведен в вице–адмиралы.

Действия галерного флота в Ботническом заливе

От Гангута галерный флот беспрепятственно прошел шхерами в Ботнический залив, оставив у города Ништадта скампавей с лошадьми и грузовые суда. Держась восточного берега залива, в сентябре месяце он дошел до города Вазы.

Хотя на севере Финляндии держалось еще до 5000 шведов, но Апраксин, не имея кавалерии, запоздавшей на дороге, не надеялся на успешность нападения, и так как наступившее позднее осеннее время с каждым днем увеличивало опасности плавания, то флот наш, дойдя до города Нюкарлеби, возвратился к Ништадту и расположился на зимовку. Обратное плавание флота было очень трудное: на пути погибло несколько галер и до 200 человек. В этом году часть корабельного флота, 12 вымпелов, осталась зимовать в Ревеле, а все остальные суда – у Котлина и в Петербурге.

Шведские каперы, захватывавшие купеческие корабли, ходившие к русским портам, наконец, до того раздражили Англию и Голландию, что флоты обеих этих держав явились в Зунде, чтобы соединенными силами защищать от шведов свои коммерческие суда. Этой военной демонстрацией воспользовался Петр для безопасной проводки из–за границы к русским портам наших военных кораблей.

Взятие Бредалем шведских каперов и его экспедиция на Готланд

Весною 1715 года шведский флот, разделясь на эскадры, принял меры как для ограждения своих берегов, так и для воспрепятствования выходу русских судов из гаваней. Но прежде чем неприятель успел появиться в наших водах, царь уже выслал из Ревеля, под начальством капитана Бредаля, три фрегата для поимки шведских каперов, появившихся у берегов Курляндии. Бредаль с успехом выполнил это поручение и, взяв один капер после сильного сопротивления и два сдавшиеся без боя, привел их в Петербург.

Такая удача внушила Петру смелую мысль послать того же Бредаля с четырьмя фрегатами и тремя шнявами на поиски за неприятельскими торговыми судами к острову Готланду. При этом предписывалось на Готланде захватить «языков, наипаче морских людей» и, если будет возможно, дойти до входа в стокгольмские шхеры. Бредаль и это рискованное поручение выполнил с успехом. На Готланде он захватил несколько пленных и побывал у стокгольмских шхер, не встретя нигде неприятельского флота. Шведы, с своей стороны, сделали нападение на Ревель: 29 мая 12 шведских кораблей и несколько мелких судов подошли к Ревельской гавани, в которой стояла наша эскадра под начальством капитана Фангенга. После двухчасовой перестрелки, не сделавшей ни гавани, ни судам почти никакого вреда, шведы ушли с рейда.

Наша армия в Финляндии держалась в угрожающем положении; галерный флот, остававшийся, как и армия, под начальством Голицына, выходил к Аланду и вместо Ништадта расположился зимовать в Або, в который удобнее было доставлять из России провиант и от которого скорее можно было перейти к стокгольмским шхерам.

Англо–голландский флот в Ревеле

Ежели в этом году не было одержано новой важной победы, то Петру I выпал давно желанный случай видеть в русском порту два лучшие европейские флота, английский и голландский, которые пришли в Ревель, конвоируя торговые суда. Петр поспешил явиться на тот же рейд со своим флотом, и такое случайное событие не могло не восхищать его, как страстного моряка, имевшего теперь возможность сравнить свои суда с судами лучших иностранных флотов.

Приготовления к высадке на шведский берег

Датский король, убедившийся в прочности успехов русского оружия, согласился, наконец, в соединении с нашими войсками, сделать на Швецию решительное нападение. План кампании 1716 года состоял в том, чтобы союзным русско–датским войскам высадиться на южный берег Швеции и одновременно Апраксину с галерным флотом напасть со стороны Ботнического залива. Для исполнения этого 5–тысячный отряд наших сухопутных войск на галерах, которыми командовал капитан–командор Змаевич, в августе 1715 года отправлен был на зимовку в Либаву. Туда же пошли и транспортные суда, запоздавшие на пути и зазимовавшие в Риге. В Мекленбурге собран был русский 26–тысячный корпус, который предполагалось перевезти на остров Зеландию и отсюда, под прикрытием датского и русского флотов, на шведский берег.

К весне 1716 года собрались в Зунде наши новые корабли, построенные в Архангельске, а также и купленные за границей. В июне галеры, благополучно проплывшие до Ростока, Петр сам привел к Копенгагену; а в июле явилась туда и пришедшая из Ревеля, под начальством Сиверса, эскадра из 7 лучших кораблей, 3 фрегатов и 3 шняв. Таким образом, общее число русских судов, собравшихся в Зунде, дошло до 22 вымпелов.

Но несмотря на энергичные настояния Петра, самая высадка, сначала замедлявшаяся разными непредвиденными случайностями, наконец, по нерешительности датского правительства, и вовсе была отложена.

Усиление влияния России на Балтийском море

С ослаблением Швеции усиливалось значение русского флота в Балтийском море и вместе с тем увеличивалось влияние России на соседние прибрежные государства: Польшу и Пруссию. Так например, принадлежавший первой город Данциг, сочувствовавший Швеции и бывший на стороне признаваемого ею короля Станислава, теперь, по необходимости, подчинился Августу, союзнику Петра, и не только прекратил сношения со Швецией, но обязался вооружить против нее несколько каперов и допустил русского агента к осмотру всех приходящих в Вислу купеческих судов. Такой же надзор был установлен и в Травемюнде. Прусский город Кенигсберг уже действительно вооружил четыре капера, которым прусский король, по желанию Петра, выдал свидетельства. Увеличение нашего флота также деятельно, продолжалось; русские крейсера и целые эскадры беспрепятственно ходили по Балтийскому морю и забирали шведские коммерческие суда и капера. В Финляндии сухопутными войсками, под начальством Голицына, был взят город Каяненбург, и неприятельские войска вытеснены окончательно в Швецию. Галерный флот провел большую часть кампании 1716 года у Аланда, в напрасном ожидании высадки, а в следующем году занимался пополнением людей на судах и заменою негодных галер новыми.

Швеция, с страшными усилиями выносившая тяжелую борьбу с Россией, наконец, обнаружила склонность к миру, и в 1718 г. уполномоченные обеих воюющих держав собрались на Аландских островах. Но начатые переговоры не обещали успеха, потому что Швеция не склонялась на тяжелые для нее земельные уступки, требуемые Петром. Чтобы сделать ее сговорчивее, Петр, по совету своих уполномоченных: Брюса и Остермана, решил употребить против неприятеля «сильное действо».

В следующем 1719 году Апраксин с флотилией, состоящей из 132 галер и 100 так называемых островских лодок, на которых находилось до 26.000 сухопутного войска, под прикрытием корабельного флота, прошел Аландский пролив. Высадившиеся отряды действовали начиная от города Гефле на севере до Нордчепинга на юге. Народ роптал на правительство, медлившее с заключением мира, и королева Ульрика—Элеонора, вступившая на шведский престол по смерти брата своего Карла XII, просила Петра приостановить военные действия.

Действия корабельного флота

Успехи нашего корабельного флота в этом году были не менее значительны. Эскадра, зимовавшая в Ревеле и состоявшая из 3 кораблей, 3 фрегатов и пинка, с расходом льда, выйдя в море под начальством капитан–командора Фангофта, сделала высадку на Эланд для добывания «добрых языков», то есть людей, хорошо знающих местные военные средства, и у самых берегов Швеции захватила 13 призов. Причем от шкипера одного из этих судов было получено важное сведение о скором выходе из Пиллау в Стокгольм трех военных шведских судов, отправляющихся для конвоя нескольких купеческих кораблей. Капитан Наум Акимович Сенявин, прибывший с этим известием в Ревель, на другой же день вышел оттуда в море с отрядом из 6 кораблей и шнявы.

Морская победа у Эзеля

Через девять дней по выходе из Ревеля, 24 мая между Эзелём и Готско–сандо Сенявин встретил шведский отряд из трех военных судов под командою капитан–командора Врангеля и после жаркой перестрелки ядрами и картечью заставил все три судна спустить флаги. Суда эти были: 50–пушечный корабль, 36–пушечный фрегат и 12–пушечная бригантина. Эта первая наша настоящая морская победа привела в восхищение Петра, и он щедро наградил как самого Сенявина, так и всех участвовавших в битве.

Изменение политического положения России

Возрастающее морское могущество России возбудило завистливые опасения Англии и заставило ее противодействовать успехам Петра. Под влиянием англичан, наши союзники: Пруссия и Дания поспешили заключить со Швецией мир, не прерывая однакоже дружественных сношений с Россией. Сама Англия, также не объявляя России войны, готовилась отправить в Балтику сильный флот. Такие угрожающие политические обстоятельства, возбудив энергию Петра и заставив его озаботиться обороною принадлежащих нам берегов, не уменьшили опасности Швеции, которую он намерен был побудить к миру повторением прошлогоднего разгрома. Начальствующему над армией в Финляндии Голицыну велено было двинуть галерный флот к аландским шхерам, а эскадре Фангофта из 7 кораблей и фрегата отправиться к Аландскому проливу и прикрывать переход через него галерного флота. Между тем, ожидая с открытием навигации 1720 г. появления в наших водах англо–шведского флота, Петр I вместе с Апраксиным значительно усилили оборону не только Котлина и Ревеля, но и Архангельска. Из опасения нападения англо–шведского флота Фангофт не мог подойти к Аландскому проливу, и потому галерный флот не пошел в шведские шхеры.

Победа при Гренгаме

В аландских шхерах, близ острова Гренгама, 90 галер и лодок, под начальством самого Голицына, встретились с отрядом парусных судов и тремя галерами шведского флота. Голицын подошел к Гренгаму с намерением подождать между островами, когда стихнет ветер и можно будет напасть на неприятельские суда; но шведский адмирал сам двинулся атаковать наши галеры и отступлением их завлечен был в такое тесное место в проливе, между мелями и каменьями, в котором галеры получали значительные преимущества перед парусными судами. Видя невыгодное положение неприятеля, Голицын из отступления перешел в атаку и после жестокого артиллерийского боя четыре шведских фрегата взяты были абордажем, во время которого захвачено в плен более 400 человек шведов, а с нашей стороны убито и ранено более 300 человек. Одним из признаков жестокости боя служит то, что в числе наших раненых было 43 человека «опалённых» выстрелами неприятельских орудий. Гренгамская победа, одержанная в одно число с Гангутскою, празднована была в Петербурге в продолжение трех дней. Голицын получил «в знак воинского труда шпагу, а за добрую команду трость»; все другие участники битвы были награждены медалями.

Приготовления к военным действиям в 1721 г.

Но подобные отдельные победы, как они ни были блистательны, не могли иметь решающего влияния на общий ход дел, и шведы, в надежде на помощь англичан, медлили заключением желаемого Петром мира. Петр хотя предусматривал невероятность вооруженного вмешательства Англии, но на всякий случай, из осторожности, принимал все меры к обороне своих берегов от неприятельского нападения. Для своевременного извещения о появлении английского флота в Зунд послан был особый агент, который, в случае прихода англичан, должен был сообщить об этом ближайшему нашему крейсеру. От него, через целый ряд крейсеров, сведение доходило до Дагерорда и оттуда, нарочно устроенными для этого береговыми сигналами, передавалось до Котлина.

Но опасения нападения англичан не остановили возобновления решительных действий против шведов. К наступающей весне 1721 года у Котлина и в Ревеле поспешно вооружался флот из 27 кораблей, 12 фрегатов и мелких судов и 3 бомбардирских кораблей; а галерный флот, в числе которого одних галер было более 170, готовился к новому походу в стокгольмские шхеры.

Поход Ласси в Швецию

Раннее прибытие в Балтику сильного английского флота заставило Петра вместо наступательного положения ограничиться оборонительным. Корабельный флот был удержан у Котлина, в море оставлены только крейсеры, и в Ревель отправлен отряд из 6 кораблей. При невозможности же послать в виду англичан весь галерный флот в шведские шхеры, отправили от Аланда к Гефле, под начальством генерал–лейтенанта Ласси, отряд из 60 галер и островских лодок с десантом в 5 тысяч пехоты и 450 казаков. Ласси, высадив десант на шведский берег и уничтожив почти без сопротивления слабые отряды неприятельских войск, разорил один оружейный и 12 железных заводов и до 40 каботажных судов. При этом захвачена значительная военная добыча и несколько пленных.

Ништадтский мир

Погром, произведенный отрядом Ласси, был одною из причин, принудивших, наконец, Швецию окончить непосильную для нее борьбу с победоносным противником, и 30 августа 1721 года в городе Ништадте заключен был желаемый Россией мир, по которому ею приобретены: Лифляндия, Эстляндия, Ингрия, часть Корелии и часть Финляндии с Выборгом. Таким образом, Россия овладела восточною оконечностью Финского залива, всем южным его берегом с Рижским заливом и с прилегающими к завоеванным берегам островами. На этом пространстве находились, не считая мелких портов, быстро разрастающийся Петербург, с крепкою охраной его – Котлином, и старинные торговые приморские города: Выборг, Нарва, Ревель и Рига. Благодаря таким приобретениям и сильному победоносному флоту Петра, владычество Балтийским морем переходило теперь от Швеции к России, что для последней, в недалеком будущем, обещало расширение торговли, улучшение экономического сбыта, распространение образования и возвышение политического значения государства.

Двадцатилетняя тяжелая борьба доказала, что Петр Великий мог, по справедливости, гордиться созданным им флотом, бывшим одним из главных виновников приобретения для России нового моря, открывшего ей свободное сообщение с Западной Европой.

Торжества и награды по случаю заключения мира

Ништадтский мир отпразднован был в Петербурге и в Москве торжествами, продолжавшимися несколько дней. В обеих столицах устроены были громадные маскарадные процессии. В Петербурге гуляли по улицам и катались по воде на баржах и верейках, на которых посетили Котлин и Шлиссельбург. В Москве же, где празднество происходило в декабре месяце, маскарадная процессия состояла из множества поставленных на полозья судов различной величины и формы. Под предводительством самого Петра, командовавшего флагманским кораблем, процессия с музыкой и пушечной пальбой двигалась по улицам столицы и, проходя по Кремлю, отдавала честь ботику «Дедушка русского флота», выставленному на подножии, украшенном соответствующими торжеству надписями и аллегорическими картинами. Торжественная выставка «Дедушки» ясно указывала, что подобный почет воздается ему за важные заслуги, принесенные его доблестным потомством.

При заключении мира вице–адмирал Петр Михайлов «в знак понесенных трудов в сию войну» произведен в адмиралы. Апраксин, получавший по смерти Головина фельдмаршальское или генерал–адмиральское жалованье и титуловавшийся то адмиралом, то генерал–адмиралом, теперь получил кейзер–флаг, представляющий как бы утверждение в звании генерал–адмирала. Крюйс, в непродолжительном времени после своего осуждения возвращенный из ссылки и занявший прежнее место в морской администрации, по случаю мира получил чин адмирала, князь Меншиков, Сиверс и Гордон произведены в вице–адмиралы; Наум Сенявин, Сандерс и Фангофт – в контрадмиралы.

Состояние мореплавания на Каспийском море