Глава 6 ПЕРВАЯ ПОПЫТКА СТРОИТЕЛЬСТВА КАСПИЙСКОГО ФЛОТА

Глава 6

ПЕРВАЯ ПОПЫТКА СТРОИТЕЛЬСТВА КАСПИЙСКОГО ФЛОТА

Если честно говорить, то первый большой корабль для Каспия построили не русские, а голштинцы. В 1634 г. шлезвиг-голштинский герцог Фридрих III пожелал завести у себя торговлю персидским шелком и обратился к царю Михаилу с просьбой о разрешении ему провоза товаров по русским владениям. В Москву от герцога прибыло специальное посольство, в составе которого был Олеарий, оставивший известное описание путешествия в Московию и Персию. Посольство радушно приняли в Москве, и царь не только дал согласие на пропуск товаров, но и разрешил построить в Нижнем Новгороде 10 военных кораблей для первой экспедиции в Персию.

При этом бояре поставили условие: «...лес покупати им у наших людей вольною торговлею, а плотников к тому корабельному делу, к их корабельным мастерам на прибавку, наймовать наших подданных охочих людей, а наем им платити по договору с ними вольною торговлею, а первое — от тех плотников корабельного мастерства не скрывать».

И вот в начале января 1635 г. в Нижний Новгород прибыли голштинские мастера — немец из Любека Кордес, швед Иостен и еще трое неизвестного происхождения, названные в деле посольского приказа Зелер, Стирпомяс и Крону. Руководить постройкой должен был Ганс Бтрек (Hans Btrek), сын немца, жившего в Немецкой слободе в Москве, посему в русских документах он числился Иваном Бережитским. Было нанято и 50 русских плотников.

Из-за ряда организационных и технических проблем вместо десяти кораблей летом 1635 г. построили только один, названный в честь голштинского герцога «Фридрих» («Friderik»).

Чтобы пройти многочисленные волжские мели и перекаты, корабль построили плоскодонным длиной 120 футов (36,6 м), шириной 40 футов (12,2 м), высотой 13 футов (3,96 м), их которых осадка 7 футов (2,13 м). Корабль имел три мачты — две для прямых парусов и бизань для носового паруса.

«Фридрих» мог ходить на веслах. На каждой из 12 пар весел сидело по два гребца. Корабль был покрыт сплошной палубой и имел целый ряд помещений — в трюме для служилых и рабочих людей и шесть кают в кормовой рубке для старших чинов голштинского посольства.

Кроме корабля в Нижнем Новгороде были построены и большие шлюпки. Капитаном «Фридриха» назначили немца Кордеса.

Корабль вышел из Нижнего Новгорода со 125 пассажирами на борту, из которых 78 человек были членами посольства и немецкие купцы, 12 человек иностранных морских офицеров и матросов, 30 человек (3 офицера и 27 нижних чинов) охраны из находившихся на русской службе шотландцев и 5 русских плотников. Корабль был нагружен различными товарами для Персии и «на случай нападения разбойников» снабжен двумя десятками пушек малого калибра.

«Фридрих» покинул Нижний 30 июля 1635 г., то есть в самый разгар «меженного» мелководья. Да еще зачем-то взяли лоцмана, 8 лет не плававшего по Волге, В итоге на первом же плесе — между Нижним и устьем Камы — корабль 8 раз садился на мель. Лишь вечером 13 августа, на 14-й день пути, экспедиция достигла Казани.

18 августа прошли Тетюши. К вечеру на пустынном берегу путешественники заметили около 70 конных казаков. По сему поводу Кордес приказал провести артиллерийские ученья с боевой стрельбой. Казаки скрылись и более не показывались. Тем не менее по ночам прислуга стояла у заряженных пушек. А в устье реки Усы шотландцы чуть было не обстреляли из пушек стрелецкие посты, приняв их костры за казацкие.

За Переволокой (между Доном и Волгой) путешественники нагнали караван из 16 больших и 6 малых судов. Это было русское посольство, следовавшее в Персию, а также восточнее купцы и стрельцы для охраны. «Радости путников не было границ: они приветствовали встречу и выстрелами из всех своих пушек, и веселой музыкой трех бывших на корабле трубачей, и громкими радостными кликами. Отныне страх перед казаками, грозным призраком стоявший все время путешествия по Волге, исчезал»[31]. Теперь «Фридрих» и стрелецкие струги могли отбить любое нападение.

Участник экспедиции Олеарий писал, что после Черного Яра вдали от берега «не видать уже ни одного деревца, и везде только сухая, погорелая почва и степь»[32]. Земледелие здесь невозможно, поэтому единственным занятием жителей, не имевших ни домов, ни селений, являлись разбои. Путешественники на каждом шагу слышали о «подвигах» этих «героев», но теперь уже не так их боялись, как вначале плавания. Так, 7 сентября они встретили большую барку, разграбленную казаками. Это судно вышло из Астрахани 3 недели назад, и члены его экипажа уже 4 дня ничего не ели, поскольку разбойники не только выгрузили все товары, но и забрали все продовольствие. Голштинцы дали им мешок сухарей. А через несколько верст, у острова Насоновского, путникам рассказали, что в узком и кривом водовороте между островом и прибрежной горой, носившей то же название, что и остров, несколько лет назад казаки устроили засаду. Мимо на стругах проплывал отряд стрельцов, посланный на поимку этих самых казаков. А казаки неожиданно выскочили из засады и напали на отряд, перебив при этом несколько сотен стрельцов.

8 сентября, при проходе мимо мыса Поповицкая Юрка (позже на этом месте возникло селение Попоевцкое) путешественники узнали, что место это получило название в честь сына одного русского священника (поповича), ставшего казачьим атаманом и собиравшего здесь свою шайку.

9 сентября «Фридрих» пристал к Черному Яру. Местные жители рассказали, что городок этот построен 9 лет назад на месте «страшного убийства и грабежа», учиненного четырьмя сотнями казаков над сильно растянувшимся торговым караваном с полуторатысячной «командой». И пока подоспела ушедшая далеко вперед охрана, казаки перебили половину «команды».

Сами участники экспедиции неоднократно видели скрывавшихся в прибрежных кустах казаков, по которым стреляли не только из ружей, но и из пушек.

В полдень 15 сентября, через полтора месяца тревожного и тяжелого плавания, «Фридрих» бросил якорь на астраханском рейде.

В Астрахани, как и на всем пути от Нижнего Новгорода, корабль голштинцев был предметом всеобщего любопытства. Персидские мореходы, прибывшие на своих судах, находили его слишком длинным для безопасного плавания в Каспийском море и советовали укоротить мачты, но Кордес проигнорировал их мнение.

10 октября «Фридрих» покинул Астрахань. Пройдя всего одну милю, путешественники вынуждены были бросить якорь и простоять на одном месте двое суток, так как сильный ветер не позволял идти дальше. 12 и 13 октября из-за ветра и мелководья пришлось тащить корабль на якорях, продвигаясь по миле вдень. 14 сентября при попутном ветре пошли вперед «довольно быстро» и заночевали в 15 верстах от взморья, «где Волга заперта частоколом или тыном от вторжения рыщущих по морю казаков и охраняется постоянно сотнею стрельцов». 15 октября «Фридрих» подошел к самому выходу на взморье, в 12 милях от Астрахани. Здесь было множество небольших, поросших тростником холмов и островов, обтекая которые Волга и впадала в море, причем создавалось впечатление, что это целый ряд отдельных рек или рукавов. На протяжении 6 миль здесь шла сплошная тина, а воды над ней было не более 1,2—1,5 м, самое большее 1,7 м. Корабль часто садился на мель, вяз в тине, так что за 7 дней, пока ветер дул к морю, «после очень хлопотливого перетягивания корабля то туда, то сюда», удалось пройти не более 4 миль.

Самыми трудными днями выдались 18 и 19 октября. 18-го «Фридрих» наехал на мель, и команде потребовалось 5 часов непрерывной работы, чтобы перебраться через нее. Но дальше путешественники обнаружили еще большую мель, не глубже 1,2 м. Пришлось с таким же трудом тащить судно обратно на прежнее место. А за ночь при поднявшемся северо-западном ветре судно «совершенно обсохло» и глубоко засело в ил. Пришлось выгружать весь груз и якоря в специально для этого захваченную татарскую шюту (барку) и корабельную шлюпку. «Весь экипаж не с человеческой, но с лошадиной, тяжкой работой трудился, не пивши, не евши целый день, усиливаясь сдвинуть корабль с места, однако он решительно не трогался»[33]. В конце концов, работы пришлось прекратить. К тому же спустился такой густой туман, что путники «едва могли видеть что-либо на расстоянии длины корабля». Корабль стоял совершенно беспомощный, и казаки могли напасть на него, подплыв на своих легких и мелководных лодках. Вдруг голштинцы с борта заметили какую-то «русскую барку» и со страху пальнули в нее из пушки. Ядро в цель не попало, но с барки очень здорово обматерили немцев. Олеарий всего не понял, но записал, что послышалась «резкая брань».

21 октября, к вечеру, вода начала прибывать, но на следующий день с моря поднялась сильная буря (моряна), так что корабль простоял на якоре еще целых 5 дней, пока буря не утихла.

27 октября, когда ветер немного стих, голштинцы снова загрузили корабль и отпустили татарскую шюту. Но едва «Фридрих» прошел милю, как снова завяз в тине. Пришлось вернуть отпущенных татар. Только к утру 28 октября корабль оказался на чистой воде и в тот же день, после 18 дней невероятных трудов и усилий, вышел в открытое море.

Здесь я умышленно подробно дал пересказ Олеария, чтобы показать, с какими трудностями сталкивались древние мореходы на Нижней Волге и в ее дельте.

«Фридрих» взял курс на юг и через две недели пришел к принадлежащему России городу Теркам, а оттуда направился к Дербенту. Ветер сначала был попутный, но вскоре переменился, а в ночь на 12 ноября стал настолько крепким, что путешественники, не имевшие ни надежного лоцмана, ни верной карты, не решились нести паруса в темную ночь в незнакомом море и закрепили их, отдавшись на волю ветра. Две русские лодки, находившиеся при корабле, на бакштове (одна для промеров, другая для выгрузок), затонули. Та же участь постигла и корабельную шлюпку.

Вскоре открылась сильная течь. Волнами сломало рулевые петли. Матросы вынуждены были снять руль. Кордес приказал бросить якорь, но это не помогло, волны разбивали корабль. В конце концов, было решено обрубить якорный канат. Корабль, уже начавший разрушаться, будучи плоскодонным и не имевший киля, плотно сел на мель метрах в 60 от берега. Один из матросов, обвязавшись веревкой, кинулся за борт, доплыл до берега и с помощью сбежавшихся местных жителей подтянул корабль еще ближе. Всем находившимся на «Фридрихе» удалось спастись, а корабль был разбит волнами. Произошло это 14 ноября у Низабата, на берегу Дагестана.

Так погиб первый большой военный корабль на Каспии. Пусть он шел под голштинским флагом, но был построен на русской земле руками русских плотников. А голштинский флаг через столетие станет государственным флагом Российской империи.

Через 30 лет, 19 июня 1667 г., царь Алексей Михайлович издал указ о строительстве кораблей для Каспия. Общее руководство строительством было возложено на боярина Афанасия Ордин-Нащокина.

Нащокин начал с того, что с помощью проживавшего в Москве «голландского гостя» Фана Сведена выписал из-за границы корабельных мастеров, а также все необходимые для кораблестроения и мореходства инструменты и материалы. Фан Сведен получил широкие полномочия и грамоты самого царя и отправился в Антверпен, Амстердам и Лондон. Оттуда он привез 25 мастеров во главе со своим дальним родственником, шотландцем Давидом Бутлером, ставшим сразу же душой всего дела.

Строительство судов началось 14 ноября 1667 г. в селе Дединове[34]. Село это являлось личной собственностью царя — дворцовым селом, и находилось на левом берегу Оки в 25 верстах ниже Коломны.

26 мая следующего года на воду были спущены трехмачтовый корабль, яхта и два шлюпа. Осенью 1668 г. корабль получил название «Орел». Длина его составляла 80 футов (24,4 м), ширина 21 фут (6,4 м) и осадка около 5 футов (1,5 м). О размерах других судов данных не сохранилось. Корабль предполагалось вооружить восемнадцатью 6-фунтовыми пушками и четырьмя 3-фунтовыми пушками. На яхте предполагалось установить две 6-фунтовые пушки, а на шлюпах — по одной. Фактически же было прислано пять 6-фунтовых, одна 5-фунтовая, две 4-фунтовые, одиннадцать 3-фунтовых и три 2-фунтовые, то есть всего 22 пушки.

Общая стоимость постройки всех судов составила 9021 рубль, из которых около 6500 рублей пошло на жалованье иностранцам, и только 2521 рубль пошел на оплату и всех материалов, и русских рабочих, которые получали по 2 алтына в день на готовых харчах.

Вся небольшая эскадра из четырех судов под командованием Бутлера вышла из Дединова вниз по Оке 7 мая 1699 г. Как видим, «Орел» отправился раньше, чем «Фридрих», когда вода стояла выше, тем не менее и он часто садился на мель.

В августе, после трехмесячного плавания, флотилия прибыла в Астрахань, где и зазимовала, ожидая инструкций из Москвы о дальнейшем движении в Персию. За зиму Бутлер построил в Астрахани еще 24-весельную галеру по образцу венецианских «каторг». Галера эта предназначалась для действий против начавших бунтовать казаков. Но в июне 1670 г. Астрахань была взята Степаном Разиным, и «Орел» сожжен вместе с другими судами экспедиции Бутлера, кроме одного шлюпа, на котором бежала часть мастеров-иностранцев.

Сам Бутлер вместе с лекарем Термундом и парусным мастером Стрюйсом уехал из Астрахани на струге вдоль западного побережья Каспийского моря, попал в плен сначала в Персию, где прожил 10 лет, а потом на Кавказское побережье, где был продан в рабство и вскоре убит. Стрюйс и Термунд в конце концов спаслись и возвратились на родину.

Первая попытка России обзавестись флотом на Каспии, да и военными кораблями вообще, закончилась неудачей. Для создания флота нужны были более энергичные люди и значительно больше денег.