32. Петроград, январь 1917 года

32. Петроград, январь 1917 года

Мистер Нокс вызвал свою стенографистку Уайлс. Когда Кэт вошла, то увидела, что шеф рассержен.

— Что слышно, Кэт? Какие сведения вы сумели добыть от этого русского? Уж не влюбились ли вы и впрямь? Подумайте о том, что скоро приедет лорд Мильнер. У нас должны быть результаты… Может быть, мы сделали ставку не на того человека или ваши чары уже перестали действовать? — хлестал он ее короткими вопросами.

Красивые серые глаза Кэтти готовы были наполниться слезами — так хорошо она сыграла огорчение.

— Нужно ждать, мистер Нокс. Пока Монкевиц готов на все. Да его друг Сухопаров не дает ключей, взывает к совести и чести. Но Монкевиц сейчас далек от этих понятий. Мысленно он поселился со мной и будущим ребенком в Лондоне. Он одурманен счастьем и старается вовсю…

— Так где же сведения? Я не узнаю вас… Тогда, в Париже, вы действовали с большим успехом… — подзадорил полковник агентессу.

— Мой друг дал мне понять, что из его разговора с Сухопаровым выяснилось, что фамилии агентов — это еще не все. Я думаю, за этим что-то кроется.

— Торопитесь, Кэт, время не терпит. Может быть, мне выступить в качестве вашего друга и покровителя, установить с ним контакт и поработать как следует? Проникнуть самому в эти тайные пружины?

— С вашего позволения постараюсь это организовать… Скажу, что вы знали моего покойного отца и хотите помочь нам.

— Отлично, Кэтти! Только не называйте моего имени Монкевицу. Он знает, что я — разведчик. Пусть наша встреча будет неожиданностью для него.

В мозгу резидента прокручивались сотни вариантов. Но одно он знал: Монкевиц нужен для того, чтобы через него выйти на Соколова. Будучи опытным разведчиком, Нокс полагал, что он уже близок к цели.

…Выйдя на улицу, Кэтти постояла в нерешительности, размышляя над словами Нокса. Ей предстояла встреча с Николаем только завтра. Но она знала, насколько требователен шеф, и беспокойство, проскользнувшее в его голосе, говорило о том, что следует торопиться.

"Шеф прав, — подумала она, — куда легче было в Париже. Легкомыслие, чувственность, жадность, — все играло мне на руку, а с этими русскими высокие разговоры о долге, о чести, о России!.."

Он был очень непрост, этот русский с немецкой фамилией, ей приходилось играть роль любящей несчастной женщины, оставшейся без средств. Она сумела не только вскружить ему голову, но и заставила полюбить себя, поверить, что его будущее может быть только с ней. Все это стоило немалого труда, тем более что Монкевиц был профессиональный разведчик и в любой момент мог разорвать с таким трудом сплетенную паутину.

Но Кэтти была прирожденная актриса, она вживалась в образ мгновенно. К тому же он стареющий мужчина, жаждущий любви молодой красивой женщины. "Надо дать ему понять, что мне грозят высылкой в Англию, а я скорее покончу с собой, чем вернусь туда беременной и одна, без него. Помощь Нокса будет очень кстати". Кэтти уважала своего шефа, зная его тонкий ум и железную хватку.

Придя домой, Кэтти позвонила Монкевицу и попросила его прийти сегодня вечером.

Окинув взглядом свою квартиру, Кэтти осталась довольна чистотой и порядком. Тут всегда должно быть уютно. Уют притягивает мужчин, а тем более одиноких. Пройдя на кухню, она начала готовить ужин, удивляясь своему спокойствию. "Все будет так, как я хочу, как должно быть. Он согласится на встречу с Ноксом, — внушала она себе. — Ведь Нокс — друг моего отца и может помочь нам".

…И вот она уже бедная, одинокая, но вместе с тем дрожащая от счастья, припала к плечу своего обожаемого Николя, пытливо заглядывает ему в глаза и знает, что эту битву она выиграет.