Глава 1. Политическая целесообразность

Глава 1. Политическая целесообразность

I

Вторая Мировая война разразилась 1 сентября 1939 года. Если представить все крайне упрощенно, она началась потому, что Германия вторглась в Польшу, пытаясь вернуть себе Данциг. Этот немецкий город был передан Польше согласно Версальскому договору. Великобритания и Франция дали польскому правительству гарантии нерушимости границ Польши (в том числе Тешинской области, захваченной у Чехословакии год назад) в случае германской агрессии. Этот последний пункт имел особенную важность. Хотя Польша была быстро разгромлена немцами, страна была поделена между Германией и СССР. Эти два огромных диктаторских государства просто сожрали точно такой же диктаторский режим, хотя гораздо более слабый. Это встревожило западные демократии, хотя в военном отношении они ничем не могли реально помочь Польше. При этом они не сказали ни слова в отношении советской агрессии, ограничившись выступлением против одной Германии. Этот факт крайне сложно было объяснить уже в то время, а сегодня он вызывает еще больше вопросов.

Но и это еще не всё. В 1939 и 1940 годах произошел ряд событий, в том числе несколько неспровоцированных агрессий диктаторских режимов против маленьких соседей, которые вызывали лишь бессильное негодование в этих двух демократиях. Сначала Италия, даже не поморщившись, проглотила Албанию. Затем Советский Союз, не удовлетворившись своим куском при разделе Польши, захватил все маленькие прибалтийские государства. Воодушевленный явной безнаказанностью, Сталин попытался проделать то же самое с Финляндией. Финляндия одна, без всякой помощи со стороны, успешно сражалась несколько месяцев. Ее упорное сопротивление в конце концов заставило устыдиться даже бесстыдные правительства Запада. Были предприняты некоторые шаги, чтобы помочь Финляндии, хотя они не подразумевали открытия военных действий. Но Финляндия просто не могла выдержать нарастающего напора советских армий и была вынуждена отдать свою единственную зону безопасности.

Совершенно естественным результатом нечестивого альянса между Гитлером и Сталиным стало развязывание тотальной идеологической войны между фашистами и коммунистами. В результате в июне 1941 года Германия, уступая Советам в живой силе и технике, все-таки бросила свои легионы в наступление на Москву. Немцы использовали свое превосходство в боевом опыте и уровне подготовки, и Красная Армия понесла колоссальные потери. Советы отдали огромные территории и могли надеяться только на чудо.

Великобритания, которая в одиночку сражалась с Германией и Италией после капитуляции Франции в июне 1940 года, сразу объявила, что будет помогать стране, которая в 1939 году помогла растерзать ее польского союзника. «Отважная маленькая Польша» была забыта напрочь, британское правительство начало заигрывать с режимом, который нанес Польше удар в спину. Своя шкура была ближе к телу, и без отвлечения германских армий на восток шансы Британии на спасение выглядели более чем сомнительными. По этой причине советскому лидеру была предложена вся мыслимая помощь, только чтобы он продолжал битву, так как это отвлекало силы Вермахта и Люфтваффе от Северной Африки.

Это совершенно неожиданное сближение Лондона и Москвы создало единый фронт борьбы против Германии. Однако горстка поляков, которым посчастливилось спастись, не видела разницы между зверствами СС и ГПУ, и поляки смотрели на вещи несколько иначе. Один из них произнес знаменитую фразу: «Немцы захватили мою землю, но русские захватывают мою душу».

Британия ничего не могла сделать в военном плане, так как ее только что с треском вышибли из Греции и с Крита в ходе унизительно быстротечной кампании. Немцы задействовали лишь незначительную часть своих сил и разгромили англичан, которые бросили туда всё, что только смогли наскрести. В результате Англия могла наладить лишь довольно ограниченные поставки вооружений и сырья, русские в ответ пообещали снабжать британские транспорты. Но это обещание, как и многие другие, вскоре было напрочь забыто. Посыпался целый ворох требований и условий, которые Англия просто не могла выполнить. Британские торговые суда продолжали доставлять грузы, но в декабре 1941 года ситуация резко изменилась. В войну вступили Соединенные Штаты, которые сразу пустили в ход всю свою огромную индустриальную мощь и быстро увеличивающийся торговый флот.

Защита этих конвоев, которую требовалось постоянно усиливать, была возложена на Королевский Флот, который и без того испытывал чрезмерное напряжение. Он строился в предвидении войны на двух океанах (это в худшем случае), и ему не хватало современных кораблей и современного оборудования. К 1942 году он был вынужден нести совершенно непосильную ношу, сражаясь с германскими и итальянскими флотами и авиацией в Атлантике, на Средиземном море, в Северном море. В конце 1941 года Япония одержала серию сокрушительных морских побед, и Королевский Флот был вынужден сражаться в Южно-Китайском и Яванском морях, после чего отступил в Индийский океан. А теперь ко всем прочим бедам добавился длинный маршрут в арктические порты Архангельск и Мурманск.

При выполнении этой новой задачи Флот Метрополии обеспечивал основное сопровождение конвоев, хотя локальный эскорт всегда предоставляло Командование Западных Подходов. Сначала угроза исходила только от германских подводных лодок, но как только немцы осознали значение этих конвоев для русских, то в 1942 году не только увеличили количество подводных лодок на севере, но и перебросили в Норвегию дополнительные части Люфтваффе. Странная уверенность Гитлера в том, что Черчилль попытается отбить Норвегию (отчасти правильная, так как премьер-министр одно время носился с такой идеей), привела к переброске в Норвегию главных сил немецкого флота. Хотя оборона Норвегии оставалась их главной целью, эти корабли оказались расположены очень удобно, чтобы перехватывать русские конвои.

Все эти постоянные и серьезные угрозы с фланга привели к тому, что планирование операций по проводке конвоев превратилось в настоящий кошмар. Зимой лед вынуждал прокладывать курс ближе к немецким базам. Летом, в условиях бесконечного полярного дня, немцы получали возможность постоянно следить за конвоем и наносить удары непрерывно.

На бумаге успешная проводка арктических конвоев выглядела настоящим чудом. Флот должен был предоставить тяжелые корабли, чтобы прикрыть конвой от атаки германского флота. Однако нехватка авианосцев и нежелание рисковать драгоценными линкорами в водах, где господствуют Люфтваффе, означало, что они не могут сопровождать конвой на всем протяжении маршрута. Вместо этого конвои прикрывали только крейсера, которые находились достаточно близко, чтобы вмешаться в случае необходимости. Но угроза со стороны подводных лодок вынуждала эти корабли держаться за линией горизонта, где они могли свободно маневрировать на большой скорости в условиях относительной безопасности.

Непосредственная защита конвоев от подводных лодок была возложена на малые корабли — горстку эсминцев, корветов и траулеров. Они также отбивали слабые воздушные атаки, но против германских кораблей они могли лишь постараться продержаться, пока не подойдут крейсера. Если же вражеские корабли окажутся слишком крупными для крейсеров, тогда оставалось надеяться, что авианосец Флота Метрополии сумеет уравнять чаши весов и повредить немецкие тяжелые корабли, которые будут добиты британскими линкорами. Или, по крайней мере, авианосные самолеты сумеют отогнать немцев. В течение 1942 года становилось все более ясно, что если немцы решатся на подобную вылазку, мало что удастся сделать для помощи конвою.

Командование Королевского Флота выдвинуло массу веских аргументов в пользу прекращения этих конвоев, однако оно игнорировало политическую целесообразность отправки конвоев. Требовалось снабжать Советскую Россию, чего бы это ни стоило. Даже переброска подкреплений в наши собственные колонии на Дальнем Востоке была принесена в жертву этому. Такая политика привела к тому, что мы потеряли Сингапур и были вынуждены оставить Рангун.

Тем не менее, Королевский Флот имел приказ и как-то ухитрялся его выполнять. Но к началу лета 1942 года стало ясно, что немцы готовы использовать полную беспомощность англичан в Арктике. Несколько пробных вылазок открыли им истинное состояние дел, оставалось только воспользоваться многочисленными слабостями.

В марте конвой PQ-13 вышел в путь в сопровождении 1 легкого крейсера, 2 эсминцев и 2 траулеров. После вялых воздушных атак немцы выслали на перехват конвоя 3 эсминца. В это же время из Кольского залива на помощь конвою вышли 3 эсминца союзников (1 английский, 2 русских).

Однако немцы обнаружили конвой первыми. Произошел бой в условиях очень плохой видимости. Один немецкий эсминец был потоплен, но в ответ немцы потопили один транспорт и серьезно повредили эсминец «Эклипс». Кроме того, британский крейсер «Тринидад» был тяжело поврежден собственной торпедой. Из-за неисправности рулей она описала круг и попала в борт крейсера.

В апреле обратный конвой QP-11 отправился в Англию в сопровождении 6 английских эсминцев, 4 корветов, 4 тральщиков и траулера. Часть пути вместе с ним шли 2 русских эсминца. Кроме того, эскорт был усилен крейсером «Эдинбург».

Снова немцы отправили для атаки конвоя 3 эсминца, которые дали бой союзникам. Крейсер отсутствовал, так как накануне получил попадание торпеды с подводной лодки, и 2 эсминца сопровождали его обратно в Россию. Несмотря на это, 4 слабых британских эсминца (с них была снята часть орудий, чтобы увеличить запас глубинных бомб) отогнали немцев. Те сумели найти «Эдинбург» и потопили его торпедой. Серьезные повреждения получили эсминцы «Форестер» и «Форсайт», но при этом погиб один из немецких эсминцев «Герман Шёманн». Когда на сцене появились 4 британских тральщика, немцы ошибочно приняли их за эсминцы и отошли.

Вскоре после этого «Тринидад», возвращавшийся в Англию после временного ремонта, был атакован пикировщиком Ju-88 и пошел на дно. В конце мая англичане отправили в Россию крупный конвой PQ-16 с сильным сопровождением. Подводные лодки и самолеты потопили 7 транспортов. Несмотря на массу предупреждений, что подобные операции становятся все более рискованными, в конце июля был отправлен еще более крупный конвой PQ-17.

Английские и американские лидеры не желали смотреть в лицо действительности, и результат получился плачевным. Угроза появления германских линкоров привела к отправке серии панических радиограмм. Командиры сил сопровождения поверили, что атака конвоя немецкими кораблями совершенно неизбежна.

Однако именно Лондон, а не командиры на месте, приказал распустить конвой. Корабли эскорта объединились, чтобы дать бой. Командиры надеялись, что, пока немцы будут возиться с ними, транспорты успеют удрать. Однако немецкие корабли так и не появились, зато беззащитные торговые суда, совершенно не представляющие, что происходит, были по одиночке перебиты немецкими подводными лодками и самолетами, не встретившими никакого сопротивления.

Но западные лидеры упорно не желали признавать собственные ошибки. После истребления PQ-17 было решено отправить еще более крупный конвой PQ-18. Однако его выход был временно задержан, так как требовалось спасать Мальту, и в августе 1942 года все силы Флота Метрополии были переброшены на Средиземное море для проведения операции «Пьедестал». Только в сентябре удалось собрать достаточное количество кораблей для сопровождения PQ-18.

Задержка оказалась счастливой. Главнокомандующий Флотом Метрополии адмирал сэр Джон Тови и его штаб получили возможность тщательно проработать план операции. Они сумели предусмотреть все возможные варианты действий немцев.

Перед тем, как мы детально рассмотрим организацию защиты конвоя PQ-18, хотя проблемы были почти неразрешимыми, следует рассказать, к каким выводам пришли немцы после своей июньской победы и как она повлияла на их дальнейшие планы.

II

Уничтожение конвоя PQ-17 немецкая пресса подала как величайшее достижение Люфтваффе и подводного флота. Но в результате штабы авиации и флота пришли к прямо противоположным выводам относительно того, как именно была одержана победа.

Люфтваффе не обращали никакого внимания на результаты подводных лодок. Вместо этого летчики во все горло вопили, что победу принесли именно их усилия. Именно атака торпедоносцев полностью дезорганизовала конвой и его эскорт, после чего строй развалился. Последующие атаки авиации отправили на дно океана львиную долю торговых судов.

Как обычно, донесения летчиков были крайне преувеличены. Не было сделано даже малейшей попытки исправить возможные ошибки опознания, которые являются вполне естественными. Анализ атак фактически не проводился. В результате генерал-полковник Штумпф 12 июля направил рейхсмаршалу Герингу совершенно недостоверный отчет. Он начинался со скромной фразы:

«Я должен сообщить об уничтожении конвоя PQ-17. Сообщаю, что 5-й Воздушный Флот потопил 1 крейсер, 1 эсминец и 2 малых эскортных корабля общим водоизмещением 4000 тонн, а также 22 торговых судна водоизмещением 142216 тонн».

В действительности конвой потерял всего 23 судна из 34, но из этих 23 на долю подводных лодок приходилось 10! Однако самым важным было то, что немцы полностью игнорировали тот факт, что именно угроза вмешательства возможного надводного флота привела к расформированию конвоя, а вовсе не массированная атака торпедоносцев, как бы отважно ни действовали их пилоты. Так как немцы составили план действий против конвоя PQ-18 на совершенно ложной основе, то не приходится удивляться, что вся их операция завершилась неудачей.

Однако немецкие командиры в Норвегии были абсолютно уверены в своих силах, что нашло отражение в планах операции. Начались особенно тщательно организованные поиски, которые были нацелены на то, чтобы обнаружить конвой как можно раньше. Это позволило бы наносить удары по конвою в течение максимально продолжительного времени.

Командование немецкого флота было гораздо скромнее в своих заявлениях, чем Люфтваффе, и проявило больше трезвости в распределении лавров. Рапорт флотского командования резко отличался от самоуверенного и трескучего рапорта Штумпфа. В нем говорилось, что победа над PQ-17 «была достигнута, благодаря образцовому взаимодействию между авиацией и подводными лодками». При этом несколько командиров лодок резко высказались по поводу поведения немецких пилотов, которые несколько раз бомбили немецкие подводные лодки в Баренцевом море по время охоты за транспортами.

В результате было решено ограничиться атаками самолетов и подводных лодок. Надводные корабли должны были выйти лишь для атаки обратного конвоя QP, защищенного не столь хорошо. Все детали того, как было принято это решение, мы опишем позднее, а пока укажем, что немецкое командование совершило грубую ошибку, недооценив роль линейного флота.

Немцы очень желали повторить свой успех, а потому раструбили на весь мир, что ожидают выхода PQ-18. Не менее 5 подводных лодок патрулировали к северу от острова Медвежий, остальные пока находились в готовности, чтобы занять указанные им позиции. Эта группа была названа «Айспалас». Хотя ее состав постоянно менялся буквально до самого начала операции, планы оставались неизменными, как и уверенность в успехе.

Штумпф организовал поиски, используя дальние разведчики FW-200, которые держали под бдительным присмотром гавани Исландии. Юго-западнее Шпицбергена немцы обнаружили 4 британских эсминца, которые направлялись в Архангельск с грузами для запертых там судов. Это натолкнуло их на мысль, что англичане предполагают использовать эти острова в качестве заправочной базы для кораблей PQ-18. Напряжение в Осло достигло максимума 6 августа, когда подводная лодка U-405 (капитан-лейтенант Гопман) сообщила, что видит конвой в Датском проливе.

Командование Группой ВМФ «Север» только что принял адмирал Клюбер, который сменил адмирала Шмундта. Он сразу приказал 10 ожидавшим подводным лодкам выйти в море и начать патрулирование. Дополнительную озабоченность немецкого командование вызвало ухудшение погоды. Хотя воздушная разведка велась с прежней интенсивностью, она не сумела обнаружить конвой на предполагаемом маршруте. 12 августа примерно 140 самолетов были брошены на поиски призрака PQ-18. Когда они вернулись ни с чем, командование поняло, что Гопман ничего не видел, и операция была отменена.

Если немцы были разочарованы тем, что PQ-18 не вышел в назначенный срок, то союзники были возмущены. Черчилль попытался объяснить маршалу Сталину, почему англичане вынуждены действовать осторожно, но того не интересовали причины такого решения. Советские власти ничуть не смущало то, что несколько торговых судов были потоплены, когда пытались доставить им грузы. Русские сражались не на жизнь, а на смерть против своего бывшего союзника, и сейчас их интересовало только одно — грузы, как можно больше грузов. Чем больше британских моряков указывали на опасность такого предприятия, тем упорнее Сталин требовал отправки все новых конвоев.

Впрочем, Черчилль и сам не был склонен прислушиваться к рекомендациям своих морских советников. Его опыт участия в Первой Мировой войне привел его к убеждению, что он является военно-морским гением. Точно так же Гитлер был уверен, что он является лучшим генералом, чем весь его Генштаб вместе взятый. Черчилль категорически протестовал против остановки или хотя бы задержки конвоев, вне зависимости от причин. Но в конце концов и он, и еще более наивный Рузвельт были вынуждены привнести элемент реальности в свои планы.

«Несмотря на поражения», — гордо заявлял Черчилль в стиле трескучих плакатных лозунгов. Но эти заклинания звучали бессмысленно после разгрома PQ-17, и пережившие эту битву ни за что не согласились бы с его политикой. Для начала Черчилль предложил, чтобы следующий арктический конвой до самого конечного пункта сопровождали оба драгоценных линкора адмирала Тови. Они должны были держаться заметно южнее и не прижиматься к кромке льдов. К чему может привести такая стратегия, ясно показала гибель «Принс оф Уэлса» и «Рипалса». Поэтому не приходится удивляться, что Адмиралтейство встало на дыбы, когда была предложена эта безумная схема, и она была быстро оставлена.

Поэтому Черчилль сообщил по телеграфу Сталину неприятную новость, что PQ-18 не выйдет в назначенный срок. В своем письме от 17 июля он объяснил это тем, что немцы господствуют в Баренцевом море. Черчилль умолчал, что это море находится буквально у порога России и весьма далеко от Англии. Но даже если бы он сказал об этом, это не имело бы никакого значения. Сталина совершенно не интересовали никакие объяснения. Его совершенно не волновало то, что Королевский Флот был вынужден вести операции на еще больших расстояниях — доставлять снабжение на Мальту и сражаться против японского флота в Индийском океане. Кроме того, Великобритания была вынуждена сражаться за собственное выживание, так как Битва за Атлантику еще не была выиграна. Однако Сталина все это не волновало.

«Тирпиц», «Шеер», «Хиппер» и группа лодок «Айспалас» были распущены. Та же участь постигла пикировочные и торпедоносные эскадрильи 5-го Воздушного Флота, когда стало понятно, что выход PQ-18 отложен по «неизвестным причинам». Просто потрясающий пример самовлюбленной слепоты, не имеющий логического объяснения. «Неужели Королевский Флот совершенно забыл, что такое честь?» — со всей серьезностью спрашивал убийца всех времен и народов.

III

После того как предложение премьер-министра упокоилось в мусорных корзинах Адмиралтейства, штаб адмирала Тови получил возможность подготовить более реалистичный план защиты конвоя PQ-18. Он должен был выйти в Россию в начале сентября. Общее командование усиленным эскортом был возложено на контр-адмирала Роберта Барнетта. До войны он считался специалистом по физической подготовке, а совсем недавно был назначен командующим эсминцами Флота Метрополии.

Роберт Линдсей Барнетт начал службу в Королевском Флоте в 1902 году, служил мичманом на борту крейсера «Амфитрита», находившегося на Китайской станции в 1904–05 годах. В 1911 году он стал начальником курсов физической подготовки в Шотли, а в 1913 году — в Портсмуте. Он прославился как отличный спортсмен — футболист, хоккеист и ватерполист. Барнетт также стал чемпионом флота по фехтованию на саблях.

Первую Мировую войну Барнетт начал лейтенантом на эсминце «Лаэртес», входившем в состав Гарвичских Сил, и очень быстро побывал в бою. Его первым собственным кораблем стал миноносец № 26. Позднее он командовал эсминцами «Ахерон» и «Нессус». После войны он вернулся к любимой физподготовке. В 1922 году Барнетт возглавил эту службу на Средиземноморском флоте, а через год он стал помощником начальника службы физической подготовки и спорта Адмиралтейства. В 1928 году Барнетт получает звание капитана 2 ранга и назначается старшим помощником на линкор «Родней».

В начале 1930-х годов он возвращается на эсминцы и командует 8-й флотилией, базирующейся в Китае. Его флагманом был лидер «Кеппел». Потом Барнетт становится начальником службы физподготовки Адмиралтейства. В середине 30-х годов он командует новым крейсером «Амфион» до того, как крейсер был передан Австралии. В 1936–38 годах он служит флаг-капитаном и начальником штаба Африканской станции. В марте 1939 года Барнетт в звании коммодора служит комендантом флотских казарм в Портсмуте, а конце 1940 года с временным званием контр-адмирала командует эскадрой минных заградителей.

Сильная личность, он не пользовался широкой любовью на эсминцах, но те, кто служил с ним, называли его «Дядя Боб». Он просто рвался в бой и обрадовался назначению командиром эскорта PQ-18, так как это давало шанс снова выйти в море и слегка подраться. Позднее дата выхода была отодвинута еще раз, но визит Черчилля в Москву и нажим американцев сделали свое дело. Когда PQ-18 двинулся в путь, он оказался еще больше, чем злосчастный PQ-17. Несмотря на потери, которые понес PQ-17, судьба следующего конвоя была решена на самом высоком уровне. Поэтому для его защиты были приняты специальные меры. Сейчас мы рассмотрим, что предполагалось сделать.

24 августа 1942 года Адмиралтейство выпустило меморандум с грифом «Совершенно секретно». В нем были даны оценка сил немцев и их диспозиция, как это виделось из Уайтхолла. Хотя на документе красовалась надпись: «Сжечь по завершению операции или при угрозе попадания в руки противника», документ все-таки сохранился. Из него становится видно, что британская разведка действовала хорошо, так как совершенно правильно оценила количество немецких кораблей и их дислокацию.

Надводный флот немцев состоял из «Тирпица», «Шеера», «Хиппера», «Кёльна» и 7 больших эсминцев, которые находились в Северной Норвегии. Главные силы обычно базировались в Нарвике. Подводный флот состоял примерно из 20 лодок. Немцы обычно развертывали одну группу лодок в районе Исландия — остров Ян Майен, а вторую — возле острова Медвежий. Немецкая авиация состояла из примерно 40 дальних бомбардировщиков (Ju-88 и Не-111) и 75 торпедоносцев (Не-115, Не-111 и Ju-88). Кроме того, было известно, что в Киркенесе находятся несколько пикировщиков Ju-87. Ожидалось, что в районе острова Ян Майен появятся дальние разведчики FW-200 и BV-138, которые будут сопровождать конвой до самого окончания пути. Но считалось, что торпедоносцы «могут действовать только с аэродромов в районе Бардуфосса».

Чтобы нейтрализовать эти силы, адмирал Тови подготовил свои контрмеры, которые изложил в рапорте от 8 октября 1942 года. Он обрисовал ситуацию такой, какой он ее видел, а также детально описал ход операции.

Тови отметил, что подготовленный план по нескольким важнейшим пунктам резко отличался от использованных ранее. Он отверг традиционное использование линкоров, усиленных авианосцем, в качестве дальнего прикрытия, а крейсерской эскадры — как ближнего. Тови считал, что это слишком рискованно.

«Защита от атак надводных сил в указанном районе фактически отсутствовала, если не считать патрулирующих подводных лодок».

Тови указал, что нежелательно рисковать этими драгоценными кораблями, подставляя их под удары подводных лодок и торпедоносцев. Хотя Тови допускал, что противника может удержать угроза атаки авианосных самолетов, в этот момент Флот Метрополии просто не имел больших авианосцев.[1]

Как показал пример PQ-17, немцы были готовы рискнуть тяжелыми кораблями ради атаки конвоев, несмотря на угрозу с воздуха. Поэтому было необходимо принять более действенные меры для отражения такой угрозы. При этом следовало не менее надежно защитить и возвращающийся домой конвой QP-14. Для этого его маршрут был изменен, и конвои больше не встречались возле острова Медвежий. Это в свою очередь осложняло дозаправку эсминцев, так как планировалось организовать эскорт совершенно по-новому.

Было решено, что лучше всего парировать угрозу атаки надводных кораблей, обеспечив прикрытие конвоя очень большим количеством эсминцев. Для этого планировалось привлечь все имеющиеся эсминцы, полностью сохранившие свое торпедное вооружение. Такая мера, естественно, вела к снижению мобильности линейного флота, так как англичане не располагали достаточным количеством эсминцев, чтобы обеспечить одновременно прикрытие линкоров Флота Метрополии. Но это считалось меньшей из двух зол, причем с такой проблемой англичане сталкивались постоянно, и ее удалось решить лишь через 2 года.

Операция получила кодовое название «EV». Она должна была занять больше времени, чем обычно, и крейсерская эскадра уже не прикрывала оба конвоя. Более того, необходимость снабжать Шпицберген еще больше осложняла положение. Поэтому было решено, что крейсера будут прикрывать только обратный конвой к западу от острова Медвежий.

Немцы прилагали все усилия, чтобы обнаружить конвой как можно раньше. Англичане, естественно, старались этому помешать. Для этого конвой, который обычно выходил из Рейкьявика, на этот раз должен был выйти из Лох Ю в Северной Шотландии. Тови надеялся, что такое резкое изменение маршрута помешает немцам засечь выход конвоя. Однако не все транспорты завершили погрузку, а часть судов, в основном советские, пока стояли в Рейкьявике. Они должны были выйти позднее и присоединиться к конвою уже в пути.

Эскорт конвоя PQ-18 получил очень важное усиление, которое позволяло надеяться на успешное отражение воздушных атак. Это был один из новых эскортных авианосцев, которые только что начали вступать в строй. От них ожидали очень многого, вспоминая недолгий опыт использования «Одесити».

Впервые удалось добиться согласия Королевских ВВС на реальное сотрудничество. Ударное соединение, базирующееся в Северной России, должно было помочь нейтрализовать немецкие корабли. Как обычно, перед главными германскими базами были развернуты подводные лодки, которые могли торпедировать выходящие корабли и помешать им атаковать конвой.

Еще одним резким изменением предыдущих планов стало то, что сам адмирал Тови остался в Скапа Флоу на борту флагмана Флота Метрополии линкора «Кинг Георг V». Он собирался руководить операцией оттуда. Хотя буйная фантазия некоторых авторов рисует картины линкоров Флота Метрополии, лениво покачивающихся на якорях и покидающих Скапа лишь в случае угрозы подводных лодок, это совсем не так. Линкоры выходили в море ничуть не реже, чем легкие силы. Однако в этом случае просто не имелось эсминцев для прикрытия всех 3 линкоров, поэтому было решено, что заместитель командующего адмирал сэр Брюс Фрезер совершит два выхода из Исландии, тогда как Тови останется на прямой телефонной связи с Лондоном. Тови надеялся, что это позволит избежать ненужного вмешательства Уайтхолла в действия адмиралов на месте. В отличие от контр-адмирала Гамильтона и капитана 2 ранга Брума, отвечавших за PQ-17, контр-адмирал Барнетт и капитан 2 ранга Э. Рассел были защищены от подобного ненужного и вредного руководства.

Таков был общий план операции «EV». Давайте рассмотрим его более детально, а также расскажем о кораблях, которые должны были в ней участвовать.

IV

Торговые суда представляли собой настоящую азиатскую орду. Английские суда были в основном крупными и были укомплектованы наиболее опытными моряками. Они уже привыкли воевать и подчиняться воинской дисциплине. За 3 года войны экипажи научились взаимодействовать с кораблями Королевского Флота и полностью им доверяли. Моряки прекрасно понимали, как много зависит от взаимопонимания и взаимной помощи. Коммодором конвоя был назначен контр-адмирал Э. К. Боддэм-Уитэм, отставной офицер с огромным опытом. Он был снова призван на службу, чтобы занять эту важную должность. Боддэм-Уитэм имел блестящий и внушительный послужной список. В 1901 году он начал службу кадетом на учебном судне «Британия», а в 1908 году получил звание лейтенанта. С самого начала он был настоящим миноносником, так как обладал энергией и отвагой, присущей этой компании избранных.

В годы Первой Мировой войны он командовал эсминцами «Лоукаст», «Леннокс» и «Шарпшутер» и участвовал в нескольких боях. Его самым современным кораблем был эсминец «Эллсуотер», который базировался в Дувре и Гарвиче. Боддэм-Уитэм спасся, когда в 1918 году эсминец был торпедирован и затонул у голландского побережья. После войны он продолжал служить на эсминцах. Его «Суоллоу» совершил переход из Средиземного моря в Черное во время заключительных боев Гражданской войны в России.

Интересно отметить, что он был первым капитаном 2 ранга, получившим удостоверение летчика-наблюдателя, когда служил на авианосце «Аргус». Закончив штабной колледж Королевских ВВС в Эндовере, Боддэм-Уитэм получил назначение в министерство авиации, но в 1926 году он вернулся к своей первой любви — эсминцам. В 1928 году Боддэм-Уитэм становится капитаном 1 ранга.

С 1929 по 1931 год этот замечательный офицер командовал флотилией крошечных речных канонерок в Китае во время беспорядков в этой стране. В 1932 году его назначают командиром 2-й флотилии эсминцев Флота Метрополии. Потом Боддэм-Уитэм служит морским комендантом на Бермудах и Чатамских верфях. В 1939 году он уходит в отставку со званием контр-адмирала.

Однако уже через 5 недель его призывают обратно, чтобы сделать одним из коммодоров конвоев. Его огромный опыт и знания снова потребовались нации.

При таком командире появлялись все возможности добиться полной гармонии, и это несомненно удалось бы, если бы все транспорты были английскими. К несчастью, английских была только четверть, всего 11 единиц. Остальные были американскими и советскими, на нескольких развевался панамский флаг.

Экипажи русских транспортов отличались высокой дисциплиной и были составлены из хороших моряков. Они имели репутацию очень смелых людей и никогда не оставляли корабль, если сохранялась хотя бы малейшая возможность спасти его. Русские любили свою страну, гордились своей задачей, но в то же время они постоянно находились под бдительным присмотром комиссаров, которые заставляли команду удерживать судно в строю. Дело в том, что большинство советских судов были маленькими и старыми. Они имели угольные котлы, которые не позволяли развивать высокую скорость. Но сверхчеловеческие усилия команды позволяли им не отставать от современных транспортов с нефтяными котлами.

Зато американские и Панамские суда, наоборот, в большинстве своем только что сошли со стапелей. Для многих из них это было первое плавание. Знаменитые транспорты типа «Либерти» имели изящный профиль, самое современное навигационное оборудование и новейшие машины. Зато их экипажи были самым настоящим сбродом, причем большинство не имело совершенно никакого морского опыта. Несмотря на неслыханное жалование и высокий комфорт, они не рвались в бой. Эти корабли были просто утыканы зенитками. Экипажи британских эскортных кораблей не видели ничего подобного за долгие годы войны. Американцы двинулись в поход, совершенно уверенные в том, что сумеют опрокинуть все то, что Гитлер бросит против них. Уверенность — хорошая вещь в годы войны, но только когда она не хлещет через край, превращаясь в наглость.

Разумеется, было сделано все, чтобы повысить уверенность экипажей торговых судов. Орудия на американских транспортах обслуживали военные (артиллерийские) команды, которые были укомплектованы личным составом ВМФ. Эти артиллерийские расчеты благотворно действовали на моряков. Однако, несмотря на высокий дух и желание отличиться, они были такими же неопытными, как и экипажи.

После долгого путешествия через Атлантику с важнейшими военными грузами для отважной Красной Армии моряки были удивлены и возмущены тем, что им пришлось торчать на якорных стоянках в Исландии, а не мчаться на всех парах в Россию. Переход на юг в Лох Ю увеличил протяженность маршрута на несколько сотен миль. Разумеется, это еще больше озадачило моряков. Один из артиллеристов рассказывал об этом походе так:

«Заправились 4 апреля и перевели корабль к пирсу 100-южный в Филадельфии. Там начали принимать военные грузы для доставки в СССР. Погрузка закончилась 16 апреля, снялись 16 апреля в 3.00. В 5.30 корабль коснулся грунта возле Маркус-Хук, умеренные повреждения днища».

Начало долгого и опасного путешествия «Вирджинии Дейр» оказалось не слишком удачным, но, как сообщает лейтенант Джон Ландерс Лэйрд, дальше дела пошли еще хуже. После прихода в Нью-Йорк события развивались так:

«20 апреля мы перешли к пирсу 3, Хобокен, и начали разгрузку. Разгрузка завершилась 29 апреля, мы вошли в сухой док. Срочный ремонт завершен 5 мая, мы пошли обратно на погрузку. Погрузка завершена 14 мая, мы простояли без дела, ожидая приказов, до 20 мая, когда снова началась разгрузка. Разгрузка завершена 29 мая, а потом мы снова начали грузиться».

На корабле были установлены дополнительные орудия, и 15 июня транспорт снова вышел в море, но не успел встретиться с конвоем и отправился в Галифакс самостоятельно. Конвой вышел из Галифакса 23 июня, но в тумане «Вирджиния Дейр» снова потеряла его. 25 июня транспорт прибыл в Сидней, а уже 26 покинул порт, вместе с конвоем направившись в Исландию. Корабль очень плохо держался в строю, несколько раз получив раздраженные замечания от коммодора конвоя и кораблей эскорта.

9 июля «Вирджиния Дейр» бросила якорь в Хвальфиорде. Там был списан на берег один из артиллеристов, у которого начали проявляться признаки умственного расстройства.

«По неизвестным причинам около 30 кораблей были задержаны в Хваль-фиордур до 3 августа, после чего мы вышли в неизвестном направлении. После перехода в туманную и дождливую погоду 8 августа мы бросили якорь в Лох Лонг. Причина этого путешествия остается неизвестной. Мы не сменили ни груз, ни конечный пункт».

Поэтому не приходится удивляться, что после стольких разочарований американские артиллеристы просто рвались в бой и мечтали выместить раздражение на противнике. Вызывают сочувствие комментарии Лэйрда, который справедливо указывает:

«Долгие необъяснимые периоды безделья ничуть не повышают моральный дух. Все это выглядит очень странно: большой конвой несколько недель стоит на месте, тогда как его грузы отчаянно нужны».

Для взвинченных американских артиллеристов на транспортах и диктатора в Москве ситуация выглядела достаточно простой. Лишь немногие люди в Адмиралтействе видели всю картину полностью и знали истинные причины этих задержек. Несколько десятилетий сокращений морского бюджета оставили их буквально с пустыми руками, и сейчас они ломали головы над тем, как лучше распорядиться горсткой кораблей, имеющейся у них. Королевский Флот должен был действовать буквально по всему земному шару, и его задачи были почти невыполнимыми при имеющихся силах. Однако все эти мрачные факты оставались неизвестными широкой публике.

Следует помнить также, что экипажи британских военных кораблей очень часто не были проинформированы обо всех деталях. Капитан 2 ранга Джек Брум вспоминает события, связанные с конвоем PQ-17:

«Я не помню точно, как и когда я впервые услышал, что моя эскортная группа будет сопровождать следующий русский конвой. Это произошло где-то в середине июня 1942 года, но моя реакция была вполне определенной. Мы все знали, что этот переход крайне опасен. Многие друзья испытали это на себе. Как очень опытный командир эскортной группы, я должен был понять, что в конце концов настанет и мой черед. И когда это случилось, я возблагодарил бога, что было лето. Если взвешивать относительные недостатки постоянной темноты и непрерывного дня, я совершенно убежден, что удобства личного состава должны выйти на первый план. Операция наверняка должна была отличаться от проводки тихоходных грузовых и быстроходных войсковых конвоев. И все-таки мы даже не подозревали, что именно нас ожидает. Черт побери, почему все это рухнуло на нас! Выяснилось, что «закрома» совершенно пусты, и все, что удалось там наскрести — это моя эскортная группа. Если это было действительно так, паршивые штабные крысы должны были хотя бы сказать нам об этом».

Но все происшедшее было правилом, а не исключением. Лишь позднее участники событий получали возможность оглянуться назад и сказать: «Да, я побывал в этой заварушке». Часто цепь опасных стычек сливалась в одну непрерывную битву, а эпизоды различных операций трудно различить, если только не случалось что-то уж совсем из ряда вон выходящее. Как уже отмечалось, Королевский Флот испытывал настолько острую нехватку кораблей всех классов, что приходилось использовать даже те, которые еле могли двигаться, пока и они не «двигались» на дно.

После того как был согласован общий план операции, контр-адмирал Барнетт и его штаб перешли к планированию операции в деталях. Контр-адмирал решил принять старую систему управления флотилиями и разместил свой штаб на легком крейсере. Хотя он имел в составе Флота Метрополии 4 полных флотилии эсминцев, многие из них проходили ремонт или были заняты в других операциях, поэтому Барнетт сумел наскрести в 4 флотилиях всего 16 эсминцев, по 4 корабля из каждой. Свой флаг он поднял на новейшем легком крейсере «Сцилла».

Это был один из крейсеров ПВО типа «Дидо». Первоначальным проектом предусматривалась установка на нем 10 новых 133-мм универсальных орудий в 5 башнях. Однако из-за нехватки орудий «Сцилла» и однотипный с ним крейсер «Харибдис» были достроены с более мелкими 114-мм орудиями в 4 открытых щитовых установках. Эти орудия совершено не смотрелись на крейсере, и корабль получил кличку «Беззубый Ужас». Но хотя «Сцилла» и была вооружена слабыми орудиями, она в первой же своей операции заслужила высокую репутацию.

Маленький эскортный авианосец «Авенджер» был только что построен в США для Королевского Флота по программе Ленд-лиза. Он имел водоизмещение 8200 тонн. Неуклюжий и угловатый корабль развивал максимальную скорость всего 17 узлов. Общая длина корпуса составляла 468,5 футов. Он мог нести всего 15 самолетов, потому что ангар располагался только под задней половиной полетной палубы. Авианосец принял на борт 12 истребителей «Си Харрикейн» и 3 биплана «Суордфиш». Эти древние торпедоносцы должны были дебютировать в роли противолодочных самолетов. Низкая скорость и великолепная управляемость делали «Суордфиши» идеально подходящими для действий с эскортных авианосцев. Но предполагаемые операции на данной стадии войны пока еще оставались во многом экспериментальными. Молодые пилоты Воздушных Сил Флота должны были выработать свою собственную тактику и выучиться методом проб и ошибок. В этом они во многом походили на такие же зеленые артиллерийские команды американских транспортов.

В качестве личной охраны авианосца были направлены 2 маленьких эскортных миноносца типа «Хант». Они должны были следовать за авианосцем буквально по пятам, не оставляя его, даже когда авианосец покидал строй для проведения полетов, если этого требовал ветер.

Наконец, конвой должны были сопровождать 2 эскадренных танкера для дозаправки эскортных кораблей. Еще 2 танкера стояли на Шпицбергене, чтобы обеспечить действия Боевой эскортной группы эсминцев. Эта группа должна была сопровождать конвой до широты 73° 30 N. После этого Боевая эскортная группа должна была присоединиться к возвращающемуся домой конвою QP-14. Дата его выхода была специально отложена, чтобы согласовать две конвойные операции.

Пока эсминцы находились вместе с конвоем, общее командование соединением осуществлял контр-адмирал Барнетт. В случае отсутствия «Сциллы» командование брал на себя старший из командиров флотилий. Все остальное время командовал капитан 2 ранга Рассел, командир сил эскорта, находившийся на эсминце «Малькольм».

Пока что большая часть конвоя терпеливо ожидала в Лох Ю, и впервые пункт назначения стал известен на совещании, организованном 2 сентября. Контр-адмирал Барнетт лично объяснил шкиперам торговых судов детали операции и порядок действий эскорта при проводке PQ-18.

Много позднее энсайн Рукер, плававший на «Кэмпфайре», смог кратко записать:

«Совещание по конвою прошло на берегу на военно-морской базе. Назначение конвоя PQ-18 — Архангельск».

Контр-адмирал Барнетт потом вспоминал:

«Известие, что конвой будут сопровождать крейсер, авианосец и 16 эсминцев Флота Метрополии, заметно приободрило шкиперов. Я нашел их радостными и уверенными».

После этого брифинга контр-адмирал Барнетт отправился в Исландию. Прибыв 4 сентября в Хваль-фиорд, он обсудил приготовления с вице-адмиралом Бонхэм-Картером, командиром 18-й эскадры крейсеров. Именно эта эскадра должна была прикрывать конвой.

Позднее было проведено еще одно совещание с командирами некоторых эсминцев и кораблей ПВО «Алстер Куин» и «Алинбанк», а также остальных кораблей эскорта. Корабли ПВО, как и эскортный авианосец, были переоборудованными торговыми судами. Они были оснащены командно-дальномерными постами и радарами, не говоря уже о мощном зенитном вооружении. В этом отношении они немногим уступали «Сцилле», хотя и не обладали скоростью и броней крейсера.

Конвой должны были сопровождать 2 подводные лодки в надводном положении под присмотром малых эскортных кораблей. Так делалось при проводке всех предыдущих конвоев, и считалось, что присутствие подводных лодок может отпугнуть немецкие корабли. Следовало принять все мыслимые меры предосторожности, чтобы не спутать эти лодки с вражескими. Однако их юные командиры мечтали лишь об одном — получить возможность дать залп по «Тирпицу». Впрочем, остальные корабли эскорта полагали, что лучше будет, если эта атака произойдет в каком-нибудь другом месте.

Итак, к вечеру 2 сентября все было готово. 40 торговых судов были нагружены до отказа различными военными грузами: танками, самолетами, боеприпасами и тому подобным. Более 90 британских военных кораблей, от линкора до траулера, были готовы защищать их на долгом пути по арктическому маршруту. Против них в такой же полной готовности были развернуты 12 подводных лодок и около 200 самолетов. В узких фиордах скрывались германские линкоры, готовые в любую минуту поднять якоря. И немцы тоже были полны уверенности в успехе.

Фигуры на доске были расставлены, и ставки сделаны. От исхода операции зависели жизни не только сотен моряков торговых судов, но и тысяч солдат на жутком Восточном фронте, русских и немецких. Это зависело от исхода битвы и от прибытия или неприбытия важнейших грузов на берега Волги.

Судьба уже подняла руку, готовясь бросить кости.