22. Власть Советов…

22. Власть Советов…

Победа вооруженного восстания в Петрограде и передача власти Советам поставила перед большевиками новые нетривиальные задачи. Их внешняя, публичная составляющая касалась вопроса удержания и организации новой власти. Внутренняя, партийная - вопросов трактовки произошедшего. Победа большевиков не сняла теоретических вопросов о характере "третьей русской революции". В партии обозначились "правые" круги, однозначно полагающие Октябрь этапом буржуазной революции, и "левые", полагающие революцию социалистической. Из этих трактовок вырастало отношение к вопросу об организации власти. А в конечном счете теоретическая дискуссия привела к новому расколу среди большевиков.

Военно-революционный комитет, совершив вооруженное восстание, осуществил передачу власти Советам. Но этот акт создал странное положение. В центральных Советах и во многих Советах на местах сторонники Ленина имели большинство. Руководители меньшевиков и правых эсеров покинули заседание II Всероссийского съезда Советов, протестуя против насильственного свержения Временного правительства (при том, что многие члены этих партий не последовали за своими лидерами). Но меньшевики и эсеры имели большинство в Центральном исполнительном комитете (ЦИК) Советов 1-го состава (избранного на I Всероссийском съезде летом 1917 года). В итоге ЦИК заявил о непризнании II Съезда Советов, несмотря на то, что сам же и открыл его работу. Руководящий орган покинул заседание, чтобы примкнуть к Комитету спасения. Как выяснилось позже, члены ЦИК прихватили с собой и советскую кассу.

Закономерным итогом этого демарша стало переизбрание съездом Центрального исполнительного комитета. В новом ЦИК (2-го состава), или ВЦИК – Всероссийском центральном исполнительном комитете, были оставлены вакантные места для представителей партий, покинувших заседание. Однако по факту в его составе подавляющее большинство заняли большевики и левые эсеры. Вот точный состав ВЦИК, избранный съездом: 62 большевика, 29 левых социалистов-революционеров, 6 интернационалистов, 3 украинских социалиста и 1 социалист-максималист [1].

В ходе формирования подотчетного ВЦИК правительства – Совета народных комиссаров (СНК), ряд «портфелей» был предложен левым эсерам. Но те отказались с достаточно любопытной формулировкой: «наша задача заключается в том, чтобы примирить все части демократии» [2]. Представитель левых эсеров Карелин огласил точку зрения своей партии на съезде: «Наша партия отказалась войти в Совет Народных Комиссаров, потому что мы не хотим навсегда порвать с той частью революционной армии, которая ушла со съезда. Такой разрыв лишил бы нас возможности быть посредниками между большевиками и другими демократическими группами. А именно такое посредничество и является в настоящий момент нашей основной обязанностью» [3].

В итоге первое советское правительство было избрано полностью большевистским:

Председатель - Владимир Ульянов (Ленин);

Народный комиссар по внутренним делам - А.И.Рыков;

Земледелия - В.П.Милютин;

Труда - А.Г.Шляпников;

По делам военным и морским - комитет в составе: В.А.Овсеенко (Антонов), Н.В.Крыленко и П.Е. Дыбенко;

По делам торговли и промышленности - В.П.Ногин;

Народного просвещения - А.В.Луначарский;

Финансов - И.И.Скворцов (Степанов);

По делам иностранным - Л.Д.Бронштейн (Троцкий);

Юстиции - Г.И.Оппоков (Ломов);

По делам продовольствия - И.А.Теодорович;

Почт и телеграфа - Н.П.Авилов (Глебов);

Председатель по делам национальностей - И.В.Джугашвили (Сталин).

Пост народного комиссара по делам железнодорожным временно остался незамещенным [4]».

В министерства старого правительства были назначены временные комиссары – тоже большевики: в министерство иностранных дел - Урицкий и Троцкий; в министерство внутренних дел и юстиции - Рыков, в министерство труда - Шляпников, в министерство финансов - Менжинский, в министерство социального обеспечения - Коллонтай, в министерство торговли и путей сообщения - Рязанов, в морское ведомство - Корбир, в министерство почт и телеграфов - Спиро, в управление театров - Муравьёв, в управление государственных типографий - Дербышев, комиссаром Петрограда назначили лейтенанта Нестерова, комиссаром Северного фронта - Позерна. [5]

По факту власть Советов означала власть большевиков и наоборот. Об этом говорил Ленин, обращаясь к делегатам крестьянского съезда: "Я пришёл сюда не как член Совета Народных Комиссаров, а как член большевистской фракции, надлежащим образом избранный на настоящий Съезд. Впрочем, никто не станет отрицать, что теперешнее русское правительство сформировано большевистской партией. Так что, в сущности, это одно и то же…" [6]

Трудно судить, придавал ли Ленин в первые дни революции существенное значение возникшей конфигурации власти. Партия большевиков явно не рассчитывала именно на такое распределение "портфелей", более того, и не могла рассчитывать – предсказать поведение фракций советских партий на съезде не мог никто. Незадолго до вооруженного восстания член ЦК большевиков Л.Карахан так описывал власть, к которой стремилась партия: «Гибкая организация, чуткая к народной воле, выражаемой Советами, предоставляющая величайшую свободу местной инициативе… В новом обществе инициатива будет исходить снизу… Парламентом будет новый ЦИК, ответственный перед Всероссийским съездом Советов, который должен будет созываться очень часто; министерствами будут управлять не отдельные министры, а коллегии, непосредственно ответственные перед Советами» [7]. Здесь нет и намека на единовластие большевиков.

И на деле в принятом II Съездом Советов Декрете об образовании правительства говорилось: «Заведование отдельными отраслями государственной жизни поручается комиссиям, состав которых должен обеспечить проведение в жизнь провозглашённой съездом программы, в тесном единении с массовыми организациями рабочих, работниц, матросов, солдат, крестьян и служащих. Правительственная власть принадлежит коллегии председателей этих комиссий, т.е. Совету Народных Комиссаров. Контроль над деятельностью народных комиссаров и право смещения их принадлежит Всероссийскому съезду Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов и его Центральному Исполнительному Комитету…" [8]. Эта схема, разработанная партией большевиков и принятая Съездом советов, весьма далека от попыток установить однопартийность.

Однако Ленин явно не был склонен рефлексировать по поводу уже произошедшего. Правительство сформировал имеющий кворум съезд, на демократических началах, в результате жесткой полемики, и демонстративно покинувшие его представители «соглашателей», отказавшись от работы на съезде, могли винить в поражении только самих себя.

Другой вопрос, что «соглашатели» не признали съезд Советов и, соответственно, его решения. Но и это был внешний слой аргументации. В формировании чисто большевистского правительства они увидели попытку практического осуществления диктатуры пролетариата, что, с их точки зрения, являлось в условиях буржуазной революции демагогической ересью. Ушедшие со съезда партии требовали образования власти, «ответственной не перед советами, а перед демократией» [9]. Они выдвигали лозунг «только правительство, составленное из представителей всех партий, может представлять волю народа».

«Товарищи!.., - писали газеты эсеров и меньшевиков. - Вас подло и преступно обманули! Захват власти был произведён одними большевиками… Большевики скрывали свой план от других социалистических партий, входящих в Советы… Вам обещали землю и волю, но контрреволюция использует посеянную большевиками анархию и лишит вас земли и воли…» [10].

«Известия», говорившие от имени ЦИК 1-го состава, сообщали: «…А что касается съезда Советов, то мы утверждаем, что не было съезда Советов, мы утверждаем, что имело место лишь частное совещание большевистской фракции». «Наш долг, - восклицало «Дело Народа», - разоблачить этих предателей рабочего класса. Наш долг - мобилизовать все силы и встать на защиту дела революции» [11].

По сути, речь шла о воссоздании коалиционного Временного правительства. И работа по его воссозданию активно началась с первого дня большевистского восстания. Кадеты, меньшевики и эсеры были уверены, что правительство Ленина не продержится и пары недель. Меньшевик-оборонец капитан Гомберг заявлял сразу после переворота: «может быть, большевики и могут захватить власть, но больше трех дней им не удержать ее. У них нет таких людей, которые могли бы управлять страной. Может быть, лучше всего дать им попробовать: на этом они сорвутся…» [12].

Но наряду с такими «шапкозакидательскими» настроениями, к выводу о скором крахе партии Ленина подталкивал и трезвый анализ. Меньшевик-интернационалист Б.Авилов, выступая на Съезде советов, говорил большевикам:

«Мы должны отдать себе ясный отчёт в том, что происходит и куда мы идём… Та легкость, с которой удалось свалить коалиционное правительство, объясняется не тем, что левая демократия очень сильна, а исключительно тем, что это правительство не могло дать народу ни хлеба, ни мира. И левая часть демократии сможет удержаться только в том случае, если она сможет разрешить обе эти задачи.

Может ли она дать народу хлеб? Хлеба в стране очень мало. Большинство крестьянской массы не пойдёт за вами, потому что вы не можете дать крестьянам машины, в которых крестьяне так нуждаются. Топлива и других предметов первой необходимости почти невозможно достать…

Так же трудно, и даже ещё труднее, добиться мира. Правительства союзных держав отказались говорить даже со Скобелевым, а предложения мирной конференции, исходящего от вас, они не примут ни в коем случае. Вас не признает ни Лондон, ни Париж, ни Берлин.

Пока нельзя рассчитывать на активную поддержку пролетариата союзных стран, ибо он в своем большинстве пока очень далек от революционной борьбы…

Будет ли русская армия разбита немцами, так что австро-германская и англо-французская коалиция помирятся за наш счёт, заключим ли мы сепаратный мир с Германией, в результате всё равно получится полная изоляция России.

Ни одна партия не может в одиночку справиться с такими невероятными трудностями. Только настоящее большинство народа, поддерживающее правительство социалистической коалиции, может завершить дело революции…» [13]

Эти взвешенные слова произвели значительный эффект даже среди членов большевистской партии. Как пишут очевидцы, второй день съезда ушел у Ленина на борьбу со сторонниками компромисса. Значительная часть большевиков склонялась в пользу создания общесоциалистического правительства. «Нам не удержаться! - кричали они. - Против нас слишком много сил! У нас нет людей. Мы будем изолированы, и всё погибнет…» Так говорили Каменев, Рязанов и др…» [14].

Авилову удалось смутить собравшихся, но все же его продуманная речь, указывающая на то, чего не удастся сделать большевикам, не давала ответа на вопрос – почему то же самое удастся сделать новому коалиционному «временному правительству», и почему старое Временное правительство не сделало этого раньше. Поэтому Ленин был непреклонен: «Пусть соглашатели принимают нашу программу и входят в правительство! Мы не уступим ни пяди. Если здесь есть товарищи, которым не хватает смелости и воли дерзать на то, на что дерзаем мы, то пусть они идут ко всем прочим трусам и соглашателям! Рабочие и солдаты с нами, и мы обязаны продолжать дело» [15].

Примечания:

[1] В.Владимирова. «Год службы "социалистов" капиталистам». Очерки по истории, контр-революции в 1918 году. Государственное издательство, М., 1927 г. Цит. по эл. версии http://lib.ru/MEMUARY/WLADIMIROWA/god.txt

[2] Там же

[3] Д.Рид. «10 дней, которые потрясли мир». Государственное издательство политической литературы, М.1957 г. Цит. по эл. версии

[4] Там же

[5] Там же

[6] Там же

[7] Там же

[8] Там же

[9] В.Владимирова. «Год службы "социалистов" капиталистам». Очерки по истории, контр-революции в 1918 году. Государственное издательство, М., 1927 г. Цит. по эл. версии http://lib.ru/MEMUARY/WLADIMIROWA/god.txt

[10] Д.Рид. «10 дней, которые потрясли мир». Государственное издательство политической литературы, М.1957 г. Цит. по эл. версии

[11] Там же

[12] Там же

[13] Там же

[14] Там же

[15] Там же