Реформация и контрреформация

Реформация и контрреформация

/131/ В позднее средневековье теология католической церкви достигла апогея своего развития. Схоластика покоилась на традиционном учении церкви, переосмысленном в логическом и диалектическом ключе; представители поздней схоластики через еврейское и арабское посредничество познакомились с произведениями Аристотеля. Наиболее выдающимся из мыслителей того времени был Фома Аквинский (1225–1274), разработавший великую богословско-философскую систему, изложенную в таком его труде, как «Сумма теологии». Противоположностью этому расцвету богословия, обязанному Фоме Аквинскому и его ученикам, был упадок церкви как института.

После подъема папства в высокое средневековье наступило время упадка. В 1309 г. папская резиденция была перенесена в Авиньон. Жизнь папского двора становилась все более роскошной, огромные финансовые издержки покрывались посредством дополнительного обложения верующих и низшего духовенства. Ширились коррупция и непотизм (передача церковных должностей родственникам папы). Немногим лучше было и положение на более низком уровне: епископы не пеклись о своих епархиях, многие монастырские конвенты были «смешанными», обет целомудрия не соблюдался, в монастырях жили сожительницы и дети монахов – и даже в женских обителях порой наблюдалось подобное. Пастырская работа велась из рук вон плохо, многие получатели приходской ренты вовсе не появлялись в своих приходах, их обязанности выполняли помощники, зачастую необученные, и заместители – плебаны. Милость Божию можно было получить /132/ не только благодаря добрым делам, но и передачей церкви части имущества, а также заказом определенного числа месс, которые служились во время заутрени низовым духовенством, своего рода «церковным пролетариатом». Латинский язык обрядов и ученой литературы и невыполнение церковью позднего средневековья просветительной функции обрекали простой народ на невежество и неверие.

С 1378 по 1417 г. церковь переживала так называемую Великую схизму. После двойного избрания Урбана VI в Риме и Климента VII в Авиньоне в католическом мире неожиданно оказалось двое пап. Требования созыва вселенского собора раздавались все громче, однако собор 1409 г. закончился избранием третьего папы. Лишь созванный императором новый собор, проходивший с 1414 по 1418 г. в Констанце, смог положить конец расколу. Единство церкви было восстановлено, однако ее реформирование так и не началось.

Стремление к «чистоте вероучения» и борьба с так называемыми еретиками привели в 1415 г. к сожжению Яна Гуса и Иеронима Пражского. Это деяние Констанцского собора имело следствием гуситские войны, воздействие которых почувствовала на себе и Австрия.

Продолжающийся упадок церкви привел во второй половине XV столетия к появлению реформаторских проектов. «Жалобы германской нации» (Gravamina der Deutschen Nation), составленные в середине XV в., порицали церковь за ее огромные богатства, за церковные должности, ставшие дворянской кормушкой (высшее духовенство в качестве «Божьих помещиков» рассмат- /133/ ривало свои бенефиции как «богадельни для знати»), и за злоупотребления средствами духовного спасения (отпущением грехов, исповедью и покаянием).

Народное благочестие позднего средневековья было чрезвычайно поверхностным и нередко материалистическим. Эту эпоху характеризовали основание богатыми людьми все новых церковных учреждений, огромное число церквей и часовен, монастырей и приютов, шествия, паломничества, неумеренное почитание реликвий (саксонский курфюрст Фридрих Мудрый в 1520 г. имел 19 013 реликвий с отпущением грехов на два миллиона лет), культ великого множества святых и страх перед адом и чистилищем. Все попытки реформ терпели неудачу, не в последнюю очередь, потому, что не пользовались достаточной политической поддержкой.

В отличие от реформаторов позднего средневековья, Мартин Лютер быстро нашел поддержку со стороны некоторых весьма влиятельных в империи людей. Однако всё началось с попытки реформы внутри церкви. Тридцать первого октября 1517 г. Лютер выступил со своими девяноста пятью тезисами (причем остается вопросом, действительно ли это выглядело именно так, как мы обычно себе представляем[71]) и потребовал проведения по ним диспута. Во время дебатов 1518 и 1519 гг. Лютер все более отдалялся от традиционных воззрений на церковь, отвергая примат папы и непогрешимость соборов.{19} Это вскоре привело к разрыву с Римом. Точку зрения Лютера можно свести к формуле «Sola scriptura, sola fide, sola gratia» («Только писанием, только верой, только милосердием»). Он выступал почти против всех внешних форм благочестия, развившихся в средние века. Идеи Лютера быстро распространялись. Этому немало способствовали появившиеся в то время новые средства информации (печатные книги и летучие листки).

Разрыв со старой церковью сделался неизбежен. Папа Лев X отлучил «еретика» от церкви, а Лютер в 1520 г. публично сжег папскую буллу. На Вормсском рейхстаге 1521 г. Лютер появился, имея гарантию свободного ухода, ссылался в спорах на Священное

Писание и был Вормсским указом подвергнут имперской опале. Саксонский курфюрст обеспечил Лютеру безопасность в своем замке Вартбург, где тот, находясь там под именем «помещика Йорга», перевел Библию с греческого оригинала на немец- /134/ кий язык. Ее мощный, умело сглаживающий непохожесть немецких диалектов язык вскоре был признан повсеместно, так что Лютер стал одним из творцов литературного немецкого языка.

Несмотря на Вормсский указ, реформация стремительно распространялась по Священной Римской империи. На другом рейхстаге, состоявшемся в Шпайере в 1529 г., поддержавшие реформу церкви сословия выступили с протестом против Вормсского указа – так возникло название «протестанты». На рейхстаге 1530 г. в Аугсбурге император Карл V попытался спасти единство веры, однако протестанты выступили с «Аугсбургским исповеданием» (Confes- sio Augustana), автором которого был Филипп Меланхтон. Католический оппонент Лютера – Экк попытался опровергнуть его в своем труде Confutatio. [72] Позиции сторон определились, и началась так называемая конфессионализация империи. Каждый князь – католик или евангелист – пытался сделать свою территорию конфессионально однородной и обращал своих подданных (нередко под принуждением) в свою веру. На отдельных территориях появились свои церковные организации, были основаны новые школы и университеты (в 1527 г. в Марбурге, в 1544-м в Кёнигсберге, в 1558 г. в Йене). Центрами реформации стали Саксония, Бранденбург, Гессен и имперские города.

Довольно быстро реформационные идеи распространились в Австрии и, естественно, в других граничащих с нею габсбургских землях. Прежде всего, с произведениями Лютера знакомилась во время своих поездок по империи знать, поэтому первыми австрийскими лютеранами были дворяне. Первый известный нам представитель австрийской аристократии, ставший лютеранином, был Кристоф Йоргер, учившийся в Виттенберге сын земского капитана Верхней Австрии. На ранней стадии, в двадцатых годах XVI в., и потом еще раз, в шестидесятых, значительная часть дворянства Нижней и Верхней Австрии, Штирии, Каринтии и Крайны перешла в протестантизм. Лишь запад нынешней Австрии (Тироль, Форарльберг) был сравнительно мало затронут этим, однако в Тироле важную роль играли анабаптисты. Протестантизм давал дворянам ряд преимуществ: они наживались на секуляризации церковного имущества и приобретали своего рода идеологию в своем политическом противостоянии с князьями и императором. В силу специфического положения Австрии, где /135/ из-за постоянной турецкой угрозы потребность князя в финансовой помощи была особенно велика, оставшаяся католической династия мало что могла предпринять против протестантов. В старой пословице метко подчеркивалось: «Турок – это лютеранское счастье» (Der T?rke ist der Lutheraner Gl?ck).

Запрещения протестантских книг оказалось недостаточно, а прежнее развитие церковных отношений, давшее дворянам в их владениях права патроната над церквами, явилось удобной исходной точкой для проведения реформации в дворянских владениях. На место католического духовенства господа ставили евангелических проповедников, благодаря чему шел процесс конфессионализации их земель. Крестьяне исповедовали веру своего землевладельца. Порой, однако, против протестантов предпринимались жесткие меры: так, в 1524 г. в Вене был сожжен как еретик Каспар Таубер, ставший первым мучеником нового движения в Австрии. За ним предстояло последовать многим.

Успехам реформации способствовало и то, что в лице Максимилиана II, правившего в Нижней и Верхней Австрии, Чехии, Венгрии и империи, – а в определенной степени и в лице Рудольфа II – во главе государства стояли довольно толерантные правители. /136/ Максимилиан, выказывавший явную склонность к протестантизму, однако обещавший своему отцу Фердинанду I остаться католиком, изданием «концессии о религии» 1568 г. и «ассекурации о религии» 1571 г. обеспечил религиозную свободу представителям благородных сословий, распространявшуюся также на их владения и их подданных. На подобные уступки, против собственной воли и воли жены – баварской принцессы Марии, ревностной католички, – пришлось пойти и Карлу II, правителю Внутренней Австрии (Штирии, Каринтии и Крайны): они были сформулированы в грамоте о религиозном умиротворении 1572 г. и так называемой «Бруккской книжице» 1576 г. Лишь младший из братьев, правивший в Тироле и Передней Австрии Фердинанд Тирольский, владения которого лежали далеко от турецкой границы и испытывали небольшое влияние протестантизма, не сталкивался с подобными проблемами.

Вторая половина XVI в. была периодом расцвета протестантизма в австрийских землях; по оценкам историков, приверженцами новой веры было около 70 % населения.

Реформация затронула и другие подвластные Габсбургам земли, в особенности Чехию, где ее успехам способствовали остававшиеся в стране многочисленные гуситы. В этой стране подавляющая часть знати и многие города перешли в протестантизм – протестантами стало более 90 % населения чешских земель. В Венгрии ситуация была еще более сложной, так как на здешнее дворянство оказали влияние, прежде всего, идеи кальвинизма, в то время как немецкие бюргеры часто становились лютеранами. Особое значение реформация имела для южнославянских земель, где переводы Библии привели к первой стандартизации языка, в связи с чем, прежде всего, следует упомянуть словенца Приможа Трубара.

После кратковременного успеха Карла V в Шмалькальденской войне 1546–1547 гг. переговоры, проведенные Фердинандом I, привели к заключению Аугсбургского религиозного мира 1555 года. Это соглашение касалось лишь католиков и протестантов, на кальвинистов его условия не распространялись. [73] Принцип cuius regio, eius religio, так называемое ius reformandi,[74] означал, /137/ что те или иные князья сами могли определять вероисповедание своих подданных. Это не оказало существенного воздействия на габсбургские земли, поскольку сила дворянства и напряженные отношения с османами делали рекатолизацию в этот момент невозможной. Правило, согласно которому правитель сам предписывает, какую религию должны исповедовать его подданные, во владениях Габсбургов было проведено лишь на низовом уровне – землевладельцами по отношению к своим крестьянам.

Для духовных князей действовала так называемая церковная оговорка: занимающий духовную должность был обязан в случае перемены веры прекратить исполнение своих функций. Declaratio Ferdi- nandea[75] гарантировала знати и городам духовных территорий свободу вероисповедания. Этими законодательными мерами был закреплен факт церковного раскола, возникновения в империи двух конфессиональных, культурных и политических «партий».

Местный успех выпал на долю швейцарского реформатора Ульриха Цвингли. Марбургский религиозный диспут, где обсуждался вопрос об объединении его последователей с лютеранами, закончился неудачей в ходе спора о Тайной вечере (вопрос о реальном присутствии в гостии тела и крови Христа). При преемнике Цвингли Генрихе Буллингере в 1549 г. произошло объединение цвинглиан с женевской церковью Кальвина (сегодня это образование обозначается аббревиатурой Н.В., то есть Helveti- sches Bekenntnis; в Австрии оно позднее объединилось с лютеранским A.B., то есть Augsburger Bekenn- tnis[76]).

Самым младшим и наиболее радикальным реформатором был Жан Кальвин, действовавший в Женеве, где он создал теократическое государство, управляемое на основе «Божественного порядка». Принципы такого устройства были изложены им в изданном в 1536 г. труде Institutio religionis christia- nae.[77] Кальвин еще сильнее, чем Цвингли, делал акцент на роли Божественного предопределения (praedestinatio) в судьбах людей: в повседневной жизни человек должен постоянно доказывать, что является Божьим избранником. Мерилом Божеской милости становились /138/ строгая, благочестивая жизнь и экономический успех. Немецкий социолог Макс Вебер выдвинул в связи с этим далеко не бесспорный тезис о том, что кальвинистское вероучение заложило основы капитализма или, по крайней мере, способствовало его развитию. Кальвинизм распространился, прежде всего, в Швейцарии, в отдельных землях Священной Римской империи (например, в курфюршестве Пфальц), в Англии, Шотландии, Венгрии, Польше, во Франции (гугеноты) и в Нидерландах.

Основным направлениям реформации удалось утвердиться, и довольно скоро произошла их догматизация. Наряду с ними, однако, существовали радикальные течения, последователей которых сурово преследовали со всех сторон. Разнообразные «мечтатели» отрицали государственный и церковный порядок, верили в личное прозрение и пророческое призвание, многие из них выступали со своими революционными идеями среди простого народа. Бродячие проповедники предрекали наступление последних времен и оказывали огромное воздействие на современников.

«Крестители» (неправильно называемые также «перекрещенцами»[78]) вовсе не стремились к повторению таинства крещения – они оспаривали действительность крещения, совершенного в несознательном возрасте. Предположительно это движение возникло в Швейцарии, где с 1525 г. в Цюрихе стало осуществляться вторичное крещение взрослых. Его представители делали особый акцент на добровольности вхождения в церковь и независимости от государства. Из Цюриха, где «крестители» подверглись преследованиям, они перебрались в Южную Германию, где стали выступать с радикальными социальными требованиями. Они подвергались жестоким гонениям как со стороны католиков, так и со стороны протестантов. Их идеи нашли немало приверженцев среди австрийских крестьян, явившись альтернативой лютеранскому протестантизму, приверженцами которого становились, прежде всего, дворяне.{20}

В 1533 г. «крестители» во главе с тирольцем Якобом Хутером (Гутером) основали в Моравии собственную общину, которая по- /139/ лучила название общины моравских или «гуттеровских» братьев и воплотила в жизнь ряд радикальных требований (отказ от семейных уз, частной собственности и военной службы). Гуттеровские братские общины были уничтожены в ходе контрреформации в XVII столетии.

После падения Мюнстера, где радикальным представителям секты удалось на некоторое время установить свою власть, движение «крестителей» сумело пережить волну преследований, прежде всего, в Нидерландах (где их возглавлял Менно Симонc; отсюда название – «меннониты»), Англии и Восточной Фрисландии. Продолжающиеся гонения побудили многих «крестителей» перебраться в Америку.

Лютеранская реформация оказала серьезное воздействие на крестьянское движение 1525–1526 гг., хотя и не она, как часто утверждается, послужила его причиной. Обращение к Библии и критика церкви побуждали крестьян ставить под сомнение библейские обоснования их социального неравноправия (и дворянского землевладения) и выдвигать требования, адресованные церкви и государству. Языком споров при этом был язык Лютеровой Библии, однако крестьяне стремились к восстановлению не только «божественного», но и «доброго старого права».

Лютер, сначала положительно отнесшийся к протесту крестьян, после перехода тех к активным военным действиям выступил в сочинении «Против разбойных и грабительских крестьянских шаек» врагом крестьянского движения. Особый акцент он делал на «богоугодном верховенстве» знати. Впрочем, он и его знатные приверженцы сами отнюдь не признавали «богоугодного верховенства» императора или папы, так что в лютеранском представлении об общественных отношениях образовалась лакуна, долгое время влиявшая на ход событий. Однако Лютер в любом случае отрицал право крестьян на восстание: они должны были покориться своей участи и сохранять послушание господам. Поэтому куда большее влияние, чем Лютер, на крестьянское движение оказали «крестители» и деятели иных радикальных течений реформации. В качестве примера можно указать на программу социальных реформ вождя тирольских крестьян Михаэля Гайсмайра, в которой заметно воздействие идей «крестителей».

Одновременно с распространением в габсбургских владениях реформационных идей, прежде всего, лютеранских, началось и противоположное движение, охватившее, в конце концов, значитель- /140/ ную часть этих земель, – контрреформация. В ней следует различать процесс внутреннего обновления католической церкви и агрессивную «антиреформацию», целью которой была рекатолизация потерянных областей, прежде всего, в империи. Благодаря папам-реформаторам в середине XVI в. произошел сознательный отказ от характерного для эпохи Возрождения обмирщения папской власти и объединение внутреннего обновления со стремлением к восстановлению утраченных позиций католической церкви. Некоторые страны Европы остались католическими, прежде всего, Италия и – благодаря решительным действиям инквизиции – Испания. В этих странах возникли новые ордены, деятельность которых имела ярко выраженную контрреформационную направленность. Таковы были орден босых кармелиток (возникший в Испании и основанный на мистических идеях Тересы Авильской и Хуана от Креста), трудившиеся в области образования ордены пиаристов и урсулинок, а также благотворительный орден паулинок. Важнейшим для дела контрреформации, несомненно, стал основанный Игнатием Лойолой орден иезуитов, развернувший в габсбургских владениях чрезвычайно активную деятельность.{21}

Для осуществления конфессионализации в католическом духе католикам было необходимо четко отграничить себя от новых конфессий, возникших в ходе реформации. Тридентский собор (1545–1563) в последний период своей работы провел под влиянием иезуитов принцип папского централизма и издал ряд декретов о вере, касавшихся таинств, священного предания, дароприношения, исповеди, священства, первородного греха и чистилища, которые резко отличались от точки зрения деятелей протестантской реформации. Определения собора реформировали подготовку /141/ священников, окончательно закрепляли целибат духовенства и устраняли ряд злоупотреблений (продажу бенефициев, торговлю индульгенциями).

Эти решения способствовали проведению контрреформации в габсбургских землях, где первоначально не удавалось осуществить принцип Аугсбургского религиозного мира 1555 года (cuius regio, eius religio). Однако и после этого Австрия, Чехия и лежавшая за пределами империи Венгрия не стали сразу же католическими. Тем не менее, некоторые признаки готовящейся контрреформации проявились довольно рано: в 1552 г. иезуитов пригласили в Вену, чуть позже – в Грац, где они основали университет. Мероприятия, направленные против реформации, начинают давать о себе знать в конце XVI века. Их проводило новое, младшее поколение Габс- /142/ бургов, которые, помимо прочего, хотели посредством контрреформации способствовать утверждению католицизма.

В Нижней и Верхней Австрии, не чураясь насилия, контрреформацию проводили наместники императора Рудольфа II: его младший брат эрцгерцог Эрнст, а позднее эрцгерцог Маттиас – совместно с перешедшим в католицизм сыном пекаря-протестанта, а теперь епископом и кардиналом Мельхиором Клеслем (ранее – пассауским официалом[79]). Цензура печатной продукции, изгнание проповедников и лютеранских пасторов, все более централизованный надзор над религиозной жизнью показали себя столь же действенными средствами, как и сопровождаемые солдатами «реформационные комиссии». Еще более радикальным был воспитанный иезуитами в Ингольштадте юный правитель Внутренней Австрии эрцгерцог Фердинанд (будущий император Фердинанд II), допускавший в качестве средства «обращения еретиков» даже войну.

Протестантское дело, впрочем, вновь оказалось на подъеме, когда во время «братской распри» между эрцгерцогом Маттиасом и императором Рудоль- фом II обе стороны в поисках поддержки были вынуждены вступить в союз с протестантскими сословиями. Однако наследник Маттиаса Фердинанд II был, как уже говорилось, исполнен решимости проводить контрреформацию даже военной силой. Эта радикализация сопровождалась оформлением двух религиозных партий – Католической лиги во главе с герцогом Баварским и Протестантской унии. Следствием стала Тридцатилетняя война, которая, по крайней мере, отчасти, была религиозной по своему характеру.

Событие, ставшее поворотным для габсбургских земель, произошло уже в самом начале этой большой войны. В 1620 г. в битве у Белой Горы под Прагой католическая императорская армия разгромила войско протестантских сословий. Итогом стало насаждение абсолютизма в политической и рекатолизация в религиозной сфере, причем чешский пример стал образцом для действий и в прочих габсбургских землях. Контрреформация и абсолютизм шли нога в

ногу, поэтому применительно к габсбургским владениям часто говорят о «конфессиональном абсолютизме». С конца двадцатых годов XVII столетия в чешских и австрийских владениях Габсбургов, по крайней мере, официально, существовала лишь /143/-/145/ одна христианская религия – католицизм. Впрочем, кое-где протестантизм тайно сохранялся, особенно в отдаленных от путей сообщения альпийских долинах (например, на Верхнем Эннсе, в Гозау, Каринтии и других местах). Дворян принуждали или вернуться в католичество, или покинуть страну, многие отправились в изгнание (частью по экономическим мотивам, но также и в связи с религиозными убеждениями). Католическое исповедание стало в Габсбургской монархии «входным билетом» в придворное общество, протестантизм подвергся маргинализации. Единственным исключением была Венгрия, где ввиду тяжелого политического положения и закрепленного грамотами права знати на сопротивление контрреформацию так никогда и не удалось провести. Все выступления против габсбургского господства (Бочкаи, магнатский заговор, Тёкёли, Ракоци, восстание куруцев) завершались мирными соглашениями, в которых Габсбургам приходилось подтверждать религиозную свободу земель короны св. Стефана.

С рекатолизацией, наложившей на барочный католицизм также и внешний отпечаток (паломничества,

холмики в память страстей Господних,[80] шествия, братства, роскошь церковного убранства и праздне-
ства), был тесно связан процесс так называемого социального дисциплинирования, начавшийся несколько ранее. Здесь государство и церковь также трудились вместе, воспитывая богобоязненных, нравственных, послушных и не склонных к бунту подданных. В целях подобного «социального дисциплинирования» все бедствия (эпидемии, землетрясения, турецкие набеги и т. д.) преподносились как «знаки Божьей кары», а население постоянно призывалось к «покаянию и совершенствованию» – или же принуждалось к этому давлением со стороны государства.

Одним из последствий контрреформации было появление в западных землях монархии Габсбургов множества монашеских орденов, которые покрыли страну сетью монастырей и барочных церквей. Эти новые ордены – в первую очередь, иезуиты – проводили долговременную «внутреннюю миссионерскую работу», наложившую свой отпечаток на культуру Дунайской монархии. Иезуитское воспитание, иезуитский театр, пышное барочное строительство и перестройка обителей и храмов определили облик этой эпохи и немало способствовали популярному определению Австрии как «царства монастырей» (?sterreich – «Kl?sterreich»). Ярким примером этого барочного строительства является Вена, где в то время начали возводить свои церкви различные ордены: милосердные /146/ братья (1622) и кармелиты (1623) в Леопольдштадте; паулинки (1627) в Видене; иезуиты – главный орден контрреформации – не только взяли в свои руки университет (1622), но и построили собственный храм (1627); камальдулы устроились на Каленберге (1628); августинцы (1630) и доминиканцы (1637) воздвигли свои церкви и монастыри во внутренней части города. Новая волна строительной деятельности последовала после 1683 г. – речь о ней пойдет позже. /147/