Князь-воин Святослав

Главные мифы о Святославе касаются его воинской доблести, боевого клича «Иду на Вы!», романтической любви к рабыне-ключнице Малуше, плод которой крестил Русь, и гибели от руки печенежского князя Кури (который сделал из черепа Святослава чашу для вина).

О самом Святославе мы знаем крайне мало. Согласно нашим летописям, он родился в 942 году у 49-летней Ольги и 67-летнего Игоря. Поздновато для средневековья, но не буду повторять уже сказанного выше по этому поводу. О князе летописи вспоминают только в связи с его военными успехами и демократичным поведением в быту среди своих дружинников. Тексты больше похожи на пересказ дружинного эпоса, образ Святослава грешит излишней воинственностью, хотя и очень привлекателен. Отсюда утвердилось мнение, что князь воевал ради самой войны, якобы весь интерес его заключался в походах и победах в сражениях.

Отдается должное его полководческому таланту, демократичности и умению организовать людей и отказывается в политической дальновидности и вообще в способности управлять страной. И то понятно, воевал вдали от родной земли, в Киеве бывал мало, а когда бывал, то явно тяготился этим, в конце концов, отказался править Киевом и решил основать свою столицу в Переяславце (это город Тулча на территории нынешней Румынии). Кому же такое понравится?! Укоряли князя и мать, и бояре, но тот оставался непреклонен. После смерти княгини Ольги в 969 году он поделил власть между сыновьями, оставив Киев Ярополку, древлян Олегу, а Владимира отправив в Новгород, и сам ушел основывать ту самую столицу, о которой говорил. И чего ему дома не хватало?

Но во всем поведении князя Святослава есть логика мудрого политика и государственного деятеля. Он действительно видел свое предназначение в военных походах, но никогда не воевал просто ради войны и даже ради большой дани! Князь всегда защищал рубежи своей Родины и присоединял к ней те земли, на которых уже жили русичи или доброжелательно настроенные к ним славяне. Попробуем разобраться.

Помимо мелких стычек с печенегами, уже вплотную подступившими к южным окраинам Руси, первым крупным походом князя Святослава был разгром Хазарии в 964–965 годах. Этот поход заставил заговорить о русском князе всех ближних и дальних соседей Руси и добавил головной боли византийским императорам. Во всяком случае, до его гибели в 971 году большей заботы, чем русский князь Святослав, у Константинополя не было!

Хазарский каганат несколько столетий был проклятьем и большой бедой славян, хазарам платили дань многие славянские племена. Чтобы славяне не расслаблялись, кочевники время от времени разоряли близлежащие города, уводили людей в плен и накладывали огромную дань. Славяне всегда воевали со Степью, были и печенеги, и торки, и половцы, и те же угры, но до татаро-монгольского нашествия никто из степняков не держал под своей властью их дольше Хазарского каганата. Это, кстати, вполне прообраз татаро-монгольского ига, ведь даже киевский князь Аскольд был хазарским тадуном, то есть сборщиком дани.

Освободиться от власти хазар на Руси мечтали давно, но мало того, что Хазария была сильна, она еще и состояла в союзниках могущественной Византии. Первым князем, оторвавшим у проклятых хазар часть славянских племен, был князь Олег. Помните его «Кому дань платите? Не давайте козарам, давайте мне…»? Те славяне, что жили от «козар» подальше, а к князю поближе, так и поступили, а вот вятичи, которые сидели в приокских лесах и граничили с Волжской Булгарией, тоже подвластной Хазарии, дань платили Итилю, рассудив, что Киев он где, а хазары через булгар по Волге (Итилю) вмиг доберутся и прощай волюшка вольная…

Ходить на хазар основательно не рисковали ни князь Олег, ни князь Игорь, видно, еще не время было. При Святославе это время пришло, и князь сумел воспользоваться случаем вполне. Еще немного о ситуации вокруг Хазарии. К моменту выхода на мировую арену князя Святослава Хазария переживала уже не лучшие дни, но была все еще очень и очень сильна. В самой стране назрел раскол, ведь основная масса хазар были мусульманами, а правящая верхушка иудеями (караимами). Реальная власть сосредоточилась в руках у царя, а духовная была у Кагана — религиозного правителя хазар. Но цари Хазарии сумели изолировать Кагана от своей паствы, превратив в живого идола, в символ.

В результате страна разделилась по религиозному принципу, в столице Хазарии Итиле отдельным для иудеев и мусульман было все — жилые кварталы, рынки, суды, кладбища… И над всем этим стояла фигура священного Кагана, в действительности вполне управляемого царем Хазарии. К сороковым годам X века у царя Иосифа назрел конфликт с Византией, константинопольский император Роман совсем не приветствовал иудеев. Кроме того, слабеющая Хазария перестала быть интересным союзником Византии, ведь рядом появилась крепнущая день ото дня Русь, греки предпочли бы иметь дело с ней, да и печенеги тоже набрали немалую силу.

Как достаточно умный политик князь Святослав понял выгодность момента и направил свой удар против Хазарии, хотя конечной его целью был выход к черноморскому побережью. Именно после его похода Тмутаракань стала практически русским городом. Но пошел Святослав на хазар не так, как могли бы ожидать его враги. Чтобы добраться в хазарскую столицу Итиль, нужно было спуститься Днепром до Черного моря, пройти Боспором Киммерийским (Керченский пролив) мимо хазарских крепостей Корчев (Керчь) и Тмутаракань на его берегах до Сурожского (Азовского) моря, подняться по Дону до волоков на Волгу и спуститься по ней до Итиля, либо с Сурожского моря пройти землями Закавказья до Хвалынского (Каспийского) моря и тогда напасть на Итиль, стоявший почти на месте нынешней Астрахани в дельте Волги. Тяжелейший путь, за время которого хазары десяток раз не только были бы предупреждены о подходе русских и успели бы подготовиться, но и сами ладьи русов превратились бы в дрова на волоках от Дона до Волги.

Русские дружины ходили при князе Игоре через земли хазар в Закавказье по договоренности между греками и хазарами, но при первой же возможности были ими наголову разбиты у Дона. Вот почему хазарский царь меньше всего боялся нападения русских отрядов на свою столицу. Дон надежно защищала крепость Саркел (Белая Вежа), построенная при помощи военных инженеров Византии, можно было не беспокоиться.

И тут князь Святослав показал, на что способен, сразу заставив заговорить о себе всех вокруг. Русское войско не пошло тем путем, каким могли его ждать, князь сначала отправился в земли вятичей. Но не как завоеватель, а с предложением союза против ненавистных хазар. Вслед за вятичскими землями настала очередь Волжской Булгарии. Булгары давно мечтали освободиться от хазарского ига, но настолько боялись своих поработителей, что даже обратились к князю Святославу с просьбой имитировать захват их земель, при этом тайно помогая продовольствием и фуражом.

Следующими были буртасы, оказавшие яростное сопротивление русским и в ответ разметанные по приволжским степям. Путь на Итиль с севера, а не с моря был открыт. Но князь Святослав не стал таиться, напротив, он предупредил хазарского царя, что идет на его столицу! Помните знаменитое «Иду на Вы!»? В ответ на недоумение собственных соратников князь отвечал, что лучше встретиться сразу со всеми силами Хазарии и уничтожить их в одном бою, чем гоняться за каждым беком по отдельности по всей степи, и оказался прав.

Главное, чем закончился этот поход, — князь Святослав, снова перепугав всех, завершил разгром Хазарии тем, что сровнял с землей крепость Саркел и вернулся восвояси тем же путем, каким пришел — через земли булгар и вятичей. Что тут удивительного? Есть немного.

В походе вместе со Святославом участвовали печенеги, с которыми князь сумел заключить временный союз. После разгрома хазарского войска у Итиля и победоносного рейда по землям Закавказья князю пришлось срочно избавляться от ставших обузой союзничков, которые жаждали грабежа, и только грабежа, а Святослав уже старался оставить на этой благодатной земле о себе добрую память (так и произошло, Тмутаракань после этого считала себя русской, а позже вообще стала одним из русских княжеств). Мало того, все ожидали, что русские примутся грабить Таврику (Крым), помешать чему Византия была не в состоянии, но князь вдруг повернул на Дон к Саркелу, рассудив здраво, что дань данью, а засевший в Саркеле хазарский царь Иосиф для тех же вятичей важнее, поскольку символизирует недобитую Хазарию.

Саркел (Белую Вежу) сровняли с землей и отправились обратно по хазарским степям, принимая богатые дары от недобитых хазарских беков вместе с их заверениями в вечной дружбе и покорности. После этого вояжа вятичи вошли в состав Руси уже на добровольной основе. А печенеги, кстати, напрасно ждавшие дружины князя у днепровских порогов в надежде поживиться богатой добычей, были вынуждены только скрипеть зубами от досады.

Так как относиться к блестящему походу князя Святослава? В том, что налицо полководческий талант, не сомневается никто, но почему-то не все видят и талант политика. Нужно было обладать недюжинным умом государственного деятеля, чтобы вовремя остановиться и определиться, что важнее не для дружины в тот момент, а для всей Руси на века. Взятие Саркела было гораздо важнее грабежа богатейших земель Таврики, а помощь тмутараканцам в спасении остатков их города гораздо важнее захвата этого города.

Возвращение князя в Киев тем же путем, каким пришел, тоже пример разумности, ведь он закрепил не просто завоевание земель буртасов или булгар, а подтвердил свою силу и власть прежде всего вятичам. Это открывало путь в Закавказье через Волгу, а оттуда к арабам. И после этого князя Святослава упрекают в неумении видеть свою выгоду! Все он видел, но предпочитал временной выгоде своей дружины долгосрочную выгоду для всей Руси.

В Киев князь Святослав вернулся победителем, но дома значение его победы поняли далеко не все, для большинства это был разгром ненавистной Хазарии, и только. Похоже, даже разумная мать не осознала, что сын открыл пути торговым караванам на Восток. Для сидевших в Киеве бояр Святослав воевал где-то далеко от дома в чужих землях, забыв о своей собственной, и объяснения, что он просто расширяет границы Руси, закрепляет их, отодвигая опасных соседей как можно дальше и открывая новые пути для торговых караванов, мало кого убеждали. Князь задыхался в Киеве, задыхался от непонимания, оттого, что был язычником среди бояр-христиан во главе с христианкой-матерью.

Во всяком случае, наступил момент, когда князь Святослав откровенно признался матери и боярам, что ему нелюбо жить в Киеве и он хочет перенести свою столицу далеко на Дунай. И снова никто не понял стремления князя вырваться за пределы Киева. А он просто сознавал, что сохранить новые территории из Киева не сможет, нужно переселяться южнее, на Дунай, туда, где будут сходиться все дороги из его Руси в дальние страны, понимал, что Руси нужен выход к морю. Не к холодному, практически недоступному Варяжскому, а к Черному. Очень многие правители Руси и России после Святослава позже будут стараться сделать то же самое. К слову сказать, тот самый Переяславец, где собирался основать свою новую столицу беспокойный русский князь, находится сейчас на территории Румынии (это местечко Нуфэру), вблизи границы с Одесской областью, недалеко от него расположен знаменитый Измаил (вспомните Суворова). Русские постоянно боролись за эти места и после князя Святослава.

Князь ушел во второй поход и даже сумел закрепиться на Дунае, но греки снова показали, на что способны деньги. Сначала император Никифор Фока прислал князю богатый золотой дар, чтобы отвлечь его от Таврики и направить на Болгарию, но стоило Святославу слишком близко подойти к границам самой Византии, император тут же подкупил печенегов для нападения на Киев. Святославу пришлось срочно бросаться на выручку своей столицы, оставив в Переяславце своего византийского помощника Калокира.

Немного о том, кто такой Калокир.

Когда Святослав вплотную подступил к Боспору Киммерийскому (Керченскому проливу) и ему ничто не мешало пройтись марш-броском по Таврии (Крыму), разоряя все на своем пути, главной заботой и херсонесского правителя, и самого императора Византии Никифора Фоки было отвлечь князя от такой перспективы, перенаправить его силы в другом направлении. Надо полагать, что победоносный проход русского войска по землям вятичей, булгар, буртасов, разгром Хазарии, проход по Закавказью и взятие Тмутаракани и Корчева добавил много седых волос на голове у константинопольского правителя. Но Святослав остановился и вдруг решил… идти на Саркел.

Когда-то эту крепость хазары построили при помощи греческих инженеров именно против возможного нападения русских, и взять ее было очень непросто. Хотя сама крепость уже больше не представляла особой ценности или угрозы, но для князя Святослава была очень важна — там укрылся пусть теперь беспомощный, но все еще царь Хазарии Иосиф. Пока стоял Саркел, пока был жив Иосиф, была угроза возрождения Хазарии, по крайней мере, его именем. И для тех же вятичей в их лесах Корчев не значил ничего, а вот живой царь означал существование проклятого каганата. Не станешь же ездить по лесам, выискивая вятичей и объясняя, что Иосиф едва ноги волочит и войска у него нет. Пока нет. И Святослав решил разбить Саркел.

В тот момент лучшего подарка Византии он сделать не мог, в Константинополе и Херсонесе поспешили помочь русским метательными машинами, сами ведь строили крепость, а потому знали, как ее взять. Греки были готовы отнести князя вместе с его дружиной до самых крепостных стен на руках, только бы он убрался подальше от Херсонеса! Святослав хорошо понимал, что время большой войны с Византией еще не пришло, поэтому с помощью метательных машин греков разрушил Саркел до основания, завершив тем самым полный разгром Хазарии.

Но Византии этого было мало, кто знал, куда потом повернет князь и не обратит ли эти же машины против стен Херсонеса и самого Константинополя? И Никифор Фока решается на очень рискованный шаг — пытается подкупить русского князя для войны с… болгарами. Для этого к Святославу отправляется сын херсонесского правителя Калокир с огромной по тем временам суммой золота — практически 450 кг! Золото предназначалось для оплаты болгарского похода Святослава.

Понимал ли Никифор Фока насколько это опасно для самой Византии? Наверное, да, но тогда важнее было убрать русское войско от Херсонеса. Кроме того, император явно надеялся на значительное ослабление русских в войне с болгарами, а тех, в свою очередь, с русскими. В результате появлялась возможность, договорившись со Святославом, поделить Болгарию между Византией и Русью.

Но честолюбивый Калокир преследовал свои цели. Если Никифору Фоке, рожденному отнюдь не в Пурпурной спальне Большого дворца, можно попасть на трон через ложе прекрасной Феофано (жены императора Романа II, которую тот привел на трон из константинопольского кабака и которая отправила на тот свет и своего свекра Константина Багрянородного, и самого Романа, а позже и любовника Никифора Фоку), то почему ему, Калокиру, нельзя сделать это же, но не с помощью развратной женщины, а с помощью русских мечей и копий?

В данном случае интересы византийского императора, херсонесского посланника и русского князя Святослава практически совпали. Никифор Фока хотел, чтобы русы ушли от Херсонеса, Калокир желал получить византийский трон, а Святославу нужны были те земли Болгарии, которые не признавали византийского господства и тяготели к русам. Смесь получилась вполне взрывоопасная, в результате состоялся второй поход князя Святослава, на этот раз на Дунай.

И сначала он был весьма и весьма успешным.

Когда уже казалось, что Болгария действительно поделена между Русью и Византией, греки применили свою излюбленную тактику — подкупили печенегов, чтобы те напали на Киев. Святослав оставил в Киеве достаточно сильную дружину под предводительством воеводы Претича, но печенежские князья (а их, между прочим, было сорок, и каждый считал хозяином только себя самого, можно было договориться с 39, но сороковой запросто шел вразрез с остальными) точно выбрали момент. Претич с дружиной был на другом берегу Днепра, а в самом Киеве оставался только гарнизон. Печенеги осадили Киев, в котором находилась княгиня Ольга с внуками. С трудом им удалось отправить к князю просьбу о подмоге.

Святослав всегда передвигался быстро, но тут побил свои собственные рекорды, примчавшись к родному городу стрелой. Здесь он снова продемонстрировал полководческий талант, окружил станы печенегов полукольцом и отдавил их к крутому берегу Днепра. Печенеги были разбиты, Киев освобожден. Князю Святославу пришлось задержаться в городе надолго, княгиня-мать была больна и не желала отпускать сына обратно на Дунай.

Княгиня Ольга вскоре умерла, и князь, похоронив мать по ее просьбе тихо и без языческих почестей, поделил земли между сыновьями (Ярополку оставил Киев, Олегу — беспокойных древлян, а Владимира отправил по просьбе новгородских бояр к ним вместе с наставником Добрыней) и вернулся на Дунай, завершать начатое. Но его отсутствие оказалось губительным для дела, нельзя преодолеть пропасть в два прыжка. За время, пока князь Святослав сидел в Киеве, в Константинополе сменилась власть, бывшей танцовщице кабака императрице Феофано надоел пожилой воитель, думающий только о сражениях, и она решила сменить мужчину на своем ложе, то бишь императора на троне.

Сделать это оказалось достаточно просто, новый любовник императрицы армянин Иоанн Цимисхий попросту зарезал Никифора Фоку, проникнув в его тщательно охраняемую спальню с помощью Феофано, и объявил императором себя. Конечно, красавица ожидала, что Иоанн немедленно женится на ней и посадит рядом с собой на трон, а как же иначе? Но тот оказался страшно забывчивым, то есть на трон-то сел, но женился не на прелестнице, а на дочери покойного императора Константина Багрянородного — той самой Феодоре, которая не досталась в жены князю Улебу. Феодора, в отличие от Феофано, была немолода, очень некрасива и совсем не так умна, но она была голубых кровей, и эта свадьба делала Иоанна Цимисхия законным императором. А Феофано? Ее сослали на те же Принцевы острова, куда отправляли и всех остальных.

Таким образом, в болгарском походе князю Святославу противостоял не потерявший свою решительность в спальне императрицы Никифор Фока, а более молодой и сильный Иоанн Цимисхий. Нашла коса на камень.

И все же наступление русских дружин было весьма и весьма успешным, они двигались в союзе с той частью болгар, которая не желала признавать власть Византии, венграми и печенегами. Когда ими был взят Филипполь (современный Пловдив), до Константинополя оставалось четыре дня пути по равнине. Казалось, ничто не может остановить русского князя. Но в сражении под Аркадиополем печенеги и венгры дрогнули и отступили, сражение было проиграно. Ради этого Иоанн Цимисхий отозвал все свои войска из Малой Азии и тренировал их всю зиму.

Это была настоящая боевая ничья, князь и император даже встречались по ходу боев лично, но не с оружием в руках, а вполне цивилизованно. Из воспоминаний о такой встрече, записанных греческим хронистом Львом Диаконом, мы знаем, как выглядел князь Святослав. Крепкий мужчина среднего роста, с бритой головой и оставленным длинным клоком волос на макушке — признаком знатности рода, длинными вислыми усами и пронзительными синими глазами. Из всех украшений в ухе одна серьга с тремя черными жемчужинами и бриллиантом. Одет просто, как обычный дружинник, но очень чисто, к золоту и прочим богатствам равнодушен. Вам ничего не напоминает? Правильно, это колоритнейший тип с картины Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». В Константинополь пишут, между прочим, родной город Иоанна Цимисхия. Но это так, к слову.

Цимисхий, как пишет византийский хронист, «с радостью принял условия россов», был заключен мир. Оба хорошо понимали, что просто положат свои войска в битве друг против друга и станут легкой добычей третьих сил.

Так и произошло с князем Святославом. Он возвращался домой с сильной дружиной, но византийцы сумели предупредить печенегов о подходе князя, чтобы те напали на русских у днепровских порогов. Тут очередной древнерусский детективчик. Почему-то князь Святослав, так легко передвигавшийся на конях всего два года назад, когда, как ветер, примчался спасать Киев от тех же печенегов, вдруг отправился вверх по Днепру на ладьях.

Мало того, обнаружив там засаду печенегов, не пересел на коней, а упорно остался зимовать в совершенно не пригодном для этого месте — у четвертого порога Айфор среди степи. При этом он не дал печенегам бой, не обошел их, не вернулся к Дунаю, а просто сидел и ждал весны, чтобы, изголодав и потеряв за зиму часть дружины от болезней, весной броситься в отчаянный бой с превосходящими силами степняков. Князя Святослава никогда не пугало численное превосходство противника, он выходил с десятью тысячами своих дружинников против стотысячной армии греков и не сдавался. Но у днепровских порогов случилось нечто странное.

Во-первых, он почему-то остановился. Во-вторых, часть дружины во главе с воеводой Свенельдом (черное имя в истории Руси, Свенельд много раз оказывался причастным к гибели русских князей) ушла в Киев самостоятельно на конях степью. Что в этом странного? Почему войско раскололось? Что мешало также уйти Святославу? Почему печенеги не предприняли никаких действий, чтобы хотя бы догнать Свенельда? Почему не напали на Святослава до самой весны, а упорно сидели, выжидая, как и он сам? Мало того, всю зиму продавали голодавшему противнику конину! Почему добравшийся до Киева Свенельд не привел на помощь своему князю новые силы, даже не пытался их собрать?

Что-то там не вяжется и не вяжется довольно основательно, есть загадка в гибели князя Святослава, ведь весной все же состоялось сражение остатков его дружины с печенегами, в котором князь погиб. Из его черепа печенежский князь Куря сделал чашу для питья вина в знак высшего уважения к достоинству убитого противника. Святославу от такого уважения легче не стало.

Это было весной 972 года.

Есть версия, что князь Святослав был предан не византийским императором, сообщившим печенегам о его движении, а самими киевлянами, например, его старшим сыном Ярополком. Очень похоже на правду, может, потому и не пришла по весне помощь из Киева? Потому и сидел на Днепре князь, что возвращаться ему было просто некуда? Киев он уже отдал старшему сыну Ярополку, там Святослава не ждали, кроме того, князь был язычником, а сын и его окружение уже христианами.

Есть мнение, что Свенельд вместе с христианской частью дружины поспешил унести ноги от гнева своего князя, обвинявшего во всех напастях христиан (сам Свенельд был христианином). Может, Куря не просто поджидал Святослава у порогов, а пытался склонить его на свою сторону? Но для князя на первом месте была Русь, независимо от того, кто сидел на киевском престоле. Ему бы уйти в Новгород к Владимиру и начать собирать Русь заново, но судьба распорядилась иначе. Князь Святослав погиб весной 972 года.

А теперь о МАЛУШЕ.

Вот оно — романтическая история о несчастной любви князя и рабыни, которых разлучила (не из собственной вредности, но по воле злого рока и ради благополучия Киевской Руси) княгиня Ольга. Да, иногда и святым приходится быть жестокими и делать несчастными собственных детей.

Выдумка — блеск!

Князь Святослав, воин из воинов, даже спавший в седле или на веслах, клавший под голову седло и укрывавшийся попоной (ничего не имею против, возможно, так и было, если дружина обожала крайне неприхотливого в быту князя, значит, было за что), иногда все же ночевал в княжеских покоях в Киеве.

Возможно, чувствовал себя среди блеска золота в шелках и парче не очень уютно, потому и стремился куда-нибудь попроще. Увидел очаровательную Малушу и влюбился. Малуша не полюбить князя не могла, вот и забеременела.

Князь уехал, беременность осталась. Что не могло вызвать восторга княгини Ольги, та и разлучила влюбленных, не позволив им больше видеться.

А теперь реальность.

Где ни читаешь о Малуше, везде она этакая беззащитная птичка, воробушек, прижавшийся к сильному Святославу в поисках защиты от суровой реалии жизни. А как же иначе? Князь силен? Да. Сына зачали? Без сомнений. Значит, любовь была (ну, хотя бы раз и недолгая). Ну, и само имя Малуши говорит о ее миниатюрности и беззащитности, не Громилой же звали.

Первое: Малуша — рабыня-ключница.

Княжий двор это не 6 соток на даче, а огромное (по тем временам) хозяйство. Даже если у князя не было необходимости что-то выращивать (хотя часто бывало), поскольку все привозили либо данники, либо из загородного хозяйства вроде тех же Выбутов, то эти запасы нужно было учесть, распределить и хранить. Десятки, а иногда и сотни людей каждый день ели, пили, спали, одевались, обувались и занимались делами на княжьем дворе, для чего им требовалось очень многое.

Сама семья князя и их прихлебатели, гости, слуги и прочая публика должны быть расселены, накормлены, одеты, обуты. Всем должно хватить перин, свечей, дров к печи, кваса, слуг, наконец. Запасы на зиму сделаны и уложены на хранение, все вовремя приготовлено, подано на стол и со стола убрано, независимо от того, простой день или пир.

Вот за все это — заготовку припасов, приготовление пищи, организацию всех работ в огромном хозяйстве, за одежду и украшения княжеской семьи, за усердие и расторопность служанок и еще много за что отвечала ключница!

У нее были ключи от кладовых и погребов, от многочисленных сундуков, клетей, закромов… Она должна была в любую минуту знать, сколько чего и где есть и чего может не хватить. Ключница обязана не просто проследить за приготовлением пищи для князей (для этого были повара), выдать продукты, но и попробовать еду на предмет безопасности.

Она наперечет знала каждую рубаху, сарафан, монисто, каждый сапог, каждую мелочь в доме и отвечала за своевременную чистку и ремонт одежды и обуви.

Ключница если не премьер-министр, то управделами князя и его семьи.

Она отвечала за повседневную безопасность княжеской семьи, а потому добровольно принимала положение рабыни, готовой головой ответить за чью-то гибель из-за ее недосмотра. Кстати, убийства князей бывали, а вот отравлений нет, то есть ключницы служили бдительно.

Могла ли княгиня Ольга (или скольких пядей во лбу должна быть Малуша) доверить все это хозяйство молоденькой девушке?

Даже много позже у дворян в поместьях ключницами бывали исключительно женщины средних лет, еще крепкие, чтобы крутиться как белка в колесе, но достаточно взрослые, чтобы знать все обо всем. Не могла Малуша быть молоденькой птичкой.

Наверняка крепкая женщина (часто вдова) попалась на глаза князю, когда тот набегом был в Киеве, приголубила безо всяких шелковых простыней, зато с душой (или просто не смогла отказать ему в минуту слабости), князь уехал воевать дальше, а результат начал расти внутри. Никаких свидетельств о том, что князь Святослав как-то интересовался Малушей или сыном, нет.

И разозлилась княгиня Ольга на нее явно не столько за связь с князем (кто мешал взять Малушу наложницей, это же не возбранялось), сколько из-за невозможности дальше исполнять ею служебные обязанности. Найти замену ключнице не так-то просто, куда трудней, чем еще одну жену князю.

Кстати, сколько лет было этому «опытному» и сильному Святославу Игоревичу, когда с Малушей слюбился? Родился князь Святослав в 942 году, плод запретной любви у рабыни Малуши Владимир Святославич родился в 960-м. Считайте сами…

И все-таки, кто она?

Согласно летописям, Малуша была дочерью Мала, сестрой Добрыни (который Никитич и который «из Земли Древлянской», согласно былинам). Эти имена дали жизнь многочисленным утверждениям вроде родства между Малушей и князем Малом Древлянским.

Есть версия, что Малуша и Добрыня были детьми того самого Мала, который поплатился жизнью за убийство князя Игоря и сватовство к его вдове княгине Ольге. Получается, что княгиня Ольга, отправив на тот свет не одну тысячу древлян во главе с их князем, взяла к себе на воспитание его детей, вырастила и даже женила своего сына Святослава на Малуше и поставила на ноги их сына Владимира.

Это кажется нелепостью, если слепо верить летописи.

Но как только о ее неприкосновенности забываешь и начинаешь сопоставлять другие сведения и сообщения, картина вырисовывается иная, весьма отличная от летописной.

Одно замечание: знаете, как звали царицу Савскую? Малката, Малкута, Малка…

Каков намек, а? Мол, наш князюшка родился от славного воина князя Святослава у самой мудрой Малки…

Не летописцем ли с намеком имя Малуши придумано (а потомки все переиначили на тему Монтекки-Капулетти)?

Итак, вариант второй — князь Владимир наследник Древлянского рода.

Поляне, на чьей земле находился Киев, вовсе не были самым сильным племенем. Мало того, из года в год, века в век их разбавляли и разбавляли. То степняки налетят, вырежут, в полон заберут, а вместо ушедших соседи постепенно просочатся. То варяжские гости с севера приплывут, если не останутся, то вместо себя «подарки» в подолах оставят. То купцы с тем же набором «даров»… то соседи по пути на Царьград нагрешат…

Это участь всех городов, стоящих на торговых путях, особенно на перекрестье. Киев издревле был смесью представителей самых разных племен и религий. Сейчас толерантность — это хорошо, а когда ни границ, ни собственно народов еще не было, людей объединяла только вера, только их боги.

Те, у кого не было такого объединения, не могли быть сильными и противостоять захватчикам.

Но рядом с полянами были другие племена, у которых вроде и боги те же, но и племя не размыто, и вера тоже. Рядом сидели сильные радимичи, кривичи, вятичи и совсем рядом — древляне. Этот союз — Древлянский — был, пожалуй, самым сильным, ведь ильменские словене уже позвали к себе чужаков, вятичи подчинились то хазарам, то тем же варягам, уже пролегли торговые пути через земли радимичей и кривичей…

Торговые пути это очень хорошо, но вместе с чужим бытом в жизнь постепенно просачивается и чужое мировосприятие. Древляне держались своих богов и своих обычаев крепче полян, на них меньше давили варяги.

Как характеризует древлян летопись? Ну, сплошь же дикие-дикие, никакой цивилизации, пни пнями. Кто еще мог разорвать князя меж двух берез?

О последнем походе князя Игоря в Древлянскую землю уже говорилось, но только чтобы показать, что князь вовсе не был ни глуп, ни жаден. А теперь давайте посмотрим на всю эту историю с позиций здравого смысла, но несколько с другой стороны. Это для того, чтобы понять, каковы же были древляне на самом деле.

Речь пойдет не о гибели князя Игоря, его явно «подставили» свои же, а о мести княгини Ольги.

В истории все сурово и замечательно, много столетий этот рассказ вызывает «заслуженную» гордость за нашу княгиню и ее месть этим диким древлянам. Напоминать, как все расписано, не буду, и без меня помните про сожженных в бане послов Мала, закопанного князя и птичек, которые принесли огонь на своих лапках под стрехи родных домов.

И все же придется разобрать этот бред по пунктам, чтобы попытаться продемонстрировать, сколько лжи в нашей официальной истории.

Итак, княгиня Ольга узнала, что мужа зверски убили. Причем сообщили ей об этом идиоты-древляне, прислали разряженных послов со словами, мол, мужика мы твоего тово… в общем, сплавили на тот свет, так что ты теперича вдовая баба, становись женой нашего князя, а то хуже будет.

Послы до того простые, что подчинились, когда Ольга сделала круглые глаза: меня да за вашего князя? Всю жизнь, ребята, мечтала, а вы вот так сразу… Нет, я так не могу, надо все по порядку. Чего это вы своими ногами притопали, у нас в Киеве так не сватают. Извольте, голубчики, вернуться обратно в свою ладью да посидите там до завтра. Вас в этой ладье ко мне во двор и принесут со всевозможными почестями.

Древляне на этакую лесть повелись, обратно вернулись и терпеливо ждали, пока:

А) на теремном дворе не выроют здоровенную яму (ладья поместиться должна);

Б) не притащат их туда вместе с ладьей;

В) не зароют там живьем.

Можно быть полными идиотами и счастливо улыбаться, пока вас тащат в яму, можно даже не понять, когда сбросят в нее (не лебедкой же опускали и не с вертолета), но когда сверху полетят комья земли (ладью и экскаватором за пять минут не закопаешь, не говоря уж о заступах), даже самый большой идиот взвоет и попытается выбраться.

При этом в Киеве ни сном, ни духом. И прибывшие с послами слуги, рабы и охрана тоже. Просто наваждение какое-то — послов закопали, а обслуга осталась сидеть на краю ямы в ожидании, когда откопают обратно. И впрямь с этими древлянами что-то не так (или с теми, кто этот бред описывал?).

Но это только начало. Дальше — больше.

Послов извели, пора за бояр и самого князя приниматься.

Как должен вести себя князь, даже если он самый большой дебил в племени (из описания летописца следует сделать вывод, что древляне князя именно по степени глупости и выбирали — чем дурней, тем лучше)? Поинтересоваться судьбой посольства, спросить, где его люди, довольны ли приемом, почему не прислали весточку, как договаривались?

Ничего подобного древлянский князь не сделал, он выслушал сообщение послов смертельно обиженной им княгини (а как иначе, мужа же зверски убил?) и принял ее приглашение приехать вместе с лучшими людьми! Даже если князь патологический дурак, коль может пойти туда, куда поманят морковкой, то среди «лучших» людей должен найтись хоть один нормальный, который спросил бы, а где послы-то? И родственники у послов дома оставались, они почему не спросили? Почему никто из древлян не поинтересовался судьбой уехавших людей?

Нет, вместо этого древляне с радостью собрали новое посольство, теперь уже элиту племени во главе с князем, и отправили туда же.

Даже если ума нет, чувство самосохранения должно было подсказать, что в Киеве лучше сначала встретиться со своими, расспросить что да как. Ничего подобного, как приехали, так словно под гипнозом организованно отправились в баню, где их заперли и сожгли. Это нормально? Сколько этих лучших людей приехало, сколько у них было слуг, охраны? Что все скопом в баню и влезли? Или их по разным баням распределили, чтобы, как в печах Освенцима, одновременно сжечь? Ни один не вырвался, не бросился в лес, не помчался к своим сообщить страшную весть?

Ничего подобного, киевляне сожгли идиотов вместе с баней, пепел по ветру развеяли и отправились добивать древлян уже на их территории.

Дальше еще глупей.

Представьте, что кто-то из ваших родственников или даже просто соседей, например, по даче, уехал сватать некую красотку и долго не возвращается. А потом вместо жениха вдруг заявляется сама красотка и на вопрос о возможном супруге отмахивается, мол, отстал, скоро приедет. А если эта красотка на вашего родственника и вас заодно еще и смертельно обижена?

Но древляне снова ведут себя, словно полноценные пациенты психиатрической больницы, уже получившие свою дозу успокоительного. Они принимают княгиню с небольшой дружиной, выслушивают ее сообщение о том, что основная дружина идет сзади, и… нет, не хватают незваную гостью в охапку, не тащат за крепостные стены в качестве заложницы, даже какую-никакую разведку не высылают навстречу этой самой дружине. Древляне… организовывают большое пиршество. Но это не встреча гостей, а… поминальная тризна по убитому князю Игорю.

Даже если летописец, сидя в своей келье, понятия не имел о поминальных обычаях язычников-древлян, все равно не стоило описывать разгульный пир на «могиле» убитого князя, писать, что древляне наварили медов, чтобы помянуть Игоря, которого они совсем недавно так жестоко наказали.

При этом сами хозяева напились в хлам, а небольшая дружина, пришедшая с Ольгой, осталась трезвехонькой. Здоровенных древлянских мужиков мгновенно сморил сон от собственных медов (а гостям не наливали?), во сне их малая дружина Ольги и перебила.

Для большой дружины нашлась работа покруче — ей предстояло уничтожить ВСЕХ древлян. Действительно всех!

Летопись старательно подчеркивает, что все ужасы творились исключительно язычниками, мол, и грабил древлян повторно Игорь Рюрикович потому, что язычник, и меж берез его порвали тоже исключительно в традициях «поганых» (да-да, они только так вот и казнили — каждый раз по паре берез портя и ошметки оставляя на деревьях болтаться в назидание другим татям, потому и преступность была низкая!). С точки зрения православного монаха, зверство еще то и непременно должно отпугнуть от язычества сомневающихся.

Только не было такого! Нигде, кроме рассказа о гибели князя Игоря, такой способ казни у славян не упоминается!

И княгиня Ольга ведет себя в рассказе, как типичнейшая, с точки зрения монаха, язычница.

Но точка зрения монаха не совпадает не только с действительностью, но и со здравым смыслом. Конечно, в его келье язычники не бывали, он о таковых только слышал, причем, не самое лучшее, представлял этакими звероподобными существами, способными пить чужую кровь целыми корчагами и рвать неугодных людей меж берез.

Явно согласно собственным представлениям Нестор описал и тризну по князю Игорю, устроенную его вдовой в Древлянской земле. Это так похоже на нынешнее представление о диких-диких россиянах у цивилизованных западных соседей: медведи на улицах городов, водка из самовара и непременная балалайка во всех случаях жизни.

Скажете не так?

Что должна сделать хорошая вдова-язычница? Помянуть погибшего суженого большой выпивкой, принести богатые жертвы и устроить погребальный костер. Жертвы лучше человеческие, язычники все так — только человеческую кровь и пьют и в жертву тоже только людей приносят, причем, чтобы кровушки побольше, да мучения потяжелей, а без этого и жертва не жертва.

Нигде такое не упоминается? Не важно, наверное, забыли или просто записать некому было, язычники же были сплошь неграмотные, то есть по-гречески не писали, а любая другая грамота грамотой не считается.

Сказано, что приносили кровавые жертвы, значит, приносили.

Вот и княгиня Ольга, пока была язычницей, принесла.

Да, принесла — для древлян наступили черные времена, потому что их вырезали безжалостно, всех под корень. В буквальном смысле поголовно. И погребальный костер княгиня тоже устроила роскошный — из целого города вместе с жителями без разбора кто стар, кто млад.

Даже кровная месть обязывает кого-то одного мстить кому-то одному. Пусть даже невиновному, но одному, а не детям и женщинам городов. Не сотням сгоревших заживо!

До «святой» княгини никто и никогда на Руси не знал такого зверства — сожжение сотен людей заживо. Никакие языческие законы такого не повелевали делать.

Что, если ее собственный сын маленький Святослав это видел? Даже если не понимал, но в памяти-то отложилось. Не секрет, что Святослав всю жизнь старался быть подальше от матери, сначала она сама его отправила в Новгород с Асмудом, чтобы править не мешал, а потом князь уходил в походы подальше и, кстати, Древлянскую землю старался обходить стороной.

Но с Малушей все же связался?

Вот здесь загадка…

Похоже, не всех уничтожила княгиня Ольга. Почему она оставила в живых Малушу и Добрыню, если это дети князя Мала?

Сколько лет было княжичам, когда погибли их отец и сородичи?

Добрыня позже стал наставником у князя Владимира, значит, он не был мальчишкой в дни гибели Искоростеня. А Малуша?

За гибель князя Мала и остальных древлян должны были мстить их наследники, например, тот же Добрыня. Как можно обезопасить себя от такой мести? Только одним — убить возможного мстителя или мстительницу.

Но был еще один выход — сделать своими рабами.

Ключники сами называли себя рабами, став ключницей, Малуша приняла положение рабыни, и Добрыня тоже. Их можно убить в любое время, а можно сначала помучить… На Руси рабам не надевали кандалы или цепи на шеи, но от этого рабство не становилось легче. А моральное унижение иногда бывает куда тяжелей физического.

Но это означало, что и Добрыня, и Малуша не были детьми и не воспитывала их добренькая тетя Оля, совсем наоборот.

В былине о Добрыне говорится:

Да три года жил Добрынюшка да конюхом,

Да три года жил Добрынюшка придверничком,

Да три года жил Добрынюшка да ключником

Ключником, Добрынюшка, замочником

Золотой-де казны да жил учетчиком…

И у кого из князей служил Добрынюшка ключником? Как известно, у княгини Ольги и князя Игоря вообще были разные княжьи дворы, у него в Киеве, а у нее свой в Вышгороде.

Согласно былине Добрыня девять лет трудился на княжьем дворе то ли до опалы своей сестры, то ли до рождения Владимира. Наверное, Малуша тоже.

Это вполне вписывается в сроки, но только если допустить, что Добрыня не был мальчонкой в год гибели своего отца, едва ли поставят конюхом в десять лет, да и в двенадцать не больше как помощником. И Малуша могла не сразу стать ключницей, но где-то же она до того времени набиралась опыта?

Почему же древлянские княжна и княжич смирились с такой участью, разве не легче было однажды попросту отравить эту самую Ольгу или заколоть кинжалом?

Но их жертва в виде рабства могла быть ради спасения остатков рода. Летописец рассказывает нам, что древлян мало и они живут подобно зверям, прячась по лесам, он знает это по своему времени, хотя так было не всегда. После визита святой княгини древлян действительно осталось совсем немного и залогом того, что Ольга не уничтожит последних, было рабство детей Мала. Пока Малуша и Добрыня послушны, древляне живы, а нет… ну, тогда новые костры из оставшихся.

Нам нынешним трудно представить все это — не только погребальные костры из городов, но и смирение сестры и брата, а потом еще и рождение и воспитание Владимира.

Родить сына от убийцы твоих близких?!

Есть версия, что княгиня Ольга женила Святослава на Малуше, чтобы искупить свою вину за страшные поступки, совершенные в язычестве. Но почему тогда она отправила Малушу в Выбуты, подальше от себя и Святослава, а Владимира (снова заложник?) забрала к себе да еще и под присмотром Добрыни? А князь Святослав и внимания не обратил на то, что мамаша куда-то умыкнула супругу, словно так и надо.

Для Добрыни Владимир не был чужаком, это племянник, последний Древлянский князь из рода Мала. Сам Добрыня, приняв положение раба, видно, на такое претендовать уже не мог.

И все, что мог Добрыня, — вырастить из Владимира настоящего князя и мстителя.

А еще Владимир с той поры, как появился в Киеве в качестве княжича-байстрюка, стал своеобразным заложником-гарантом. С одной стороны, он гарантировал, что Добрыня не использует свое положение во вред киевской власти, с другой — княгиня Ольга не уничтожит самого Добрыню.

Получилось?

Не во всем, но Добрыня до самой своей смерти был рядом, а когда стал не нужен Владимиру, помогал его сыну Вышеславу. И мстил всем, кто связан с княгиней-убийцей и с Киевом — Ярополку, Рогволоду, варягам Свенельда и вообще всем варягам. И даже… но об этом в главе «Язычник».

Сможем ли мы когда-нибудь узнать, как было на самом деле?

Итак, дед и бабка прославленные князья (каждый по-своему), папа идеальный князь-воин, а мама, согласно мифу, рабыня-жертва.

Только вот все не совсем так. Деда явно оболгали, бабку излишне «осиропили», папа хотя и великий воин, но крайне жесток и невнимателен к маме, а мама… ну, не совсем то, что представляется со слов осанн. А дядя и вовсе засланный казачок. К Добрыне мы вернемся еще не раз, слишком загадочная и по-своему трагичная и даже черная личность, несмотря на то что это прообраз былинного богатыря.

Пришло время поговорить о сводных братьях князя — Ярополке и Олеге.

Наверняка у Владимира Святославича были не только они, ведь кто из князей учитывал ночи, проведенные с местными красотками в походах, не говоря уж о детях, в результате родившихся. Князь Святослав был мужчиной крепким, хотя в пристрастии к женскому полу замечен не был (летописцами замечен не был), но женскую красоту ценил, ведь именно он привез в подарок старшему сыну греческую монахиню-расстригу «красоты ея ради».