Глава X. Письмо отца Павла-Симона королю Персии. Миссионеры в Баку, в Шемахе; Ардебиль, Казвин, Сава, Кум, Кашан. Их приезд в Исфахан 2 декабря 1607 года

Покинув лодку, миссионеры первым делом преклонили колени, воздавая должное Божественному Покровителю, который через столько опасностей привел их в страну, к которой они так стремились. Затем в долгой и усердной молитве они просили Бога благословить и оплодотворить их усилия и даже одобрить пролитие крови, если это будет способствовать распространению веры.

Поскольку день уже подходил к концу, наша группа отправилась в маленькую деревню недалеко, чтобы переночевать. Там наши отцы узнали, что находятся приблизительно в двух милях от Баку, столицы провинции Ширвана и что хан, или вице-король, вернулся в этот город несколько дней назад, чтобы порадовать себя охотой. Его звали Зульфикар-Хан; и он был одним из наиболее почитаемых принцев царства, как за дворянское происхождение его племени, так и за большие богатства. Отцы сочли целесообразным сообщить ему о своем прибытии и попросить его покровительства для осуществления миссии, порученной им Папой Римским. Таким образом, один из армян уехал на следующий день в Баку с двумя письмами; то, которое хан должен был передать королю Персии, было следующим:

«Светлейшему и Могущественному Шаху Аббасу, Королю Персии.

Брат Павел-Симон Иисуса Марии и его товарищи, Босоногие Кармелиты, отправленные в Персию. Приветствия, и т. д., т. д.

Святейший и Могущественный король.

Наш Господин Папа Павел V, глава христианских принцев, отправил нас к Вашему Светлейшему Величеству с письмами, в которых он выражает свое благорасположение к Вам. Он также поручил обсудить с Вами некоторые секретные дела. Войны, которые потрясли Московию, задержали нас в этой стране дольше, чем мы предполагали; и, несмотря на мучительные страдания, мы не смогли выполнить приказ, данный Его Святейшеством, добраться до Вашего Величества в ближайшее время. Мы наконец прибыли в окрестности вашего города Баку. Мы настоятельно и смиренно просим Ваше Величество оказать нам милость и соизволить устроить, чтобы нас как только возможно быстрее доставили к Вам. Рудольф, император римлян, Сигизмунд, король Польши, и другие принцы христианские доверили нам письма, адресованные Вашему Величеству, за которого мы обращаем к Богу свои самые пламенные молитвы. Он может бесконечно долго поддерживать Вашу августейшую персону, просветляя ее все больше светом своей благодати и своей мощной дланью еще больше ее прославляя!

В окрестностях Баку 28 сентября 1607 г.»

Армянин вернулся в деревню на следующий день. Его сопровождал дворянин, которому было приказано провести посланников папы римского в Баку. Увидев наших отцов босыми и в грубой одежде, что было резким контрастом с идеями, сформированными у него в течение некоторого времени, он некоторое время оставался изумленным, не зная, что думать о них. Умело скрыв свои чувства, он поспешил похвалить миссионеров и предложить им от имени своего хозяина тысячу различных услуг. В скором времени они отправились в Баку, где путешественники разместились в очень удобном помещении на содержании Зульфикар-Хана. Он дал отцам аудиенцию наутро следующего дня. Он принял их с большими почестями, но не дал согласия на немедленный отъезд к королю. Он хотел, по его словам, взять их через два или три дня в Шемаху, место его резиденции, и с удовольствием принять их со всем великолепием, поясняя, что из этого города ему будет легче отправить их к шаху Аббасу. Но вполне вероятно, что он мало доверял миссионерам и хотел выиграть немного времени, чтобы узнать распоряжения короля на их счет. Не выказывая им уже большого уважения, он все-таки пригласил их отобедать с ним. Отцы сочли своим долгом принять его приглашение; но кушали только яйца, овощи и фрукты. После обеда вице-король объявил им, что едет в Шемаху в этот же день и что они могут отправиться в путь на следующий день, чтобы присоединиться к нему в этом городе.

Дело было так. Миссионеры потратили два дня на дорогу из Баку в Шемаху, которую нашли в плачевном состоянии. Этот город был взят у Турок шахом Аббасом несколькими неделями ранее, и он очень пострадал в течение шести месяцев осады. Зульфикар-Хан предоставил отцам подходящее жилье в доме армянского священника и не пожалел ничего, что могло бы способствовать их удобству. Он приглашал их еще раз в свой дворец на ужин, что было для них большой честью. Наконец после двух долгих недель он дал им лошадей и проводника и отпустил их в путь в Исфахан, куда король шах Аббас вернулся из своей экспедиции против Турок.

От Шемахи до Исфахана около двухсот пятидесяти лье. Наши отцы отправились в дорогу 19 октября. Первый город, которого они должны были достичь, был Ардебиль в провинции Азербайджан. Чтобы попасть туда, они должны были пересечь настоящую пустыню, поскольку страна была опустошена во время недавних войн, и лишь иногда, время от времени, встречался поставленный несколькими людьми на день шатер, среди этой обширной пустыни. Путешественники сильно страдали от голода и всякого рода неудобств. И наконец 28 октября, спустя девять дней, в полном изнеможении они добрались до небольшой деревни в окрестностях Ардебиля. Они остановились там, и отец Викентий, посланный своим начальником, в одиночку отправился в город, чтобы найти и приготовить жилье. Миссионеры, по сути, на ученные опытом, чувствовали лишь небольшое беспокойство путешествия в подобных условиях, за счет государственной казны, и решили сами удовлетворять все свои потребности. Персидский проводник, узнав это, был потрясен: он пришел со слезами на глазах встретить отцов и умолял их изменить их решение, потому что в противном случае, сказал он, король и губернатор города строго его накажут, что будут рассматривать это как следствие его непредусмотрительности или злой воли. Отец Павел-Симон не думал удовлетворить эту просьбу, но пообещал проводнику заступиться за него перед начальством. Последний, потеряв надежду на успех своего дела, посчитал более безопасным и разумным найти губернатора и обо всем ему рассказать. Так он оставил миссионеров в деревне и вернулся в Ардебиль.

Губернатор, осведомленный проводником обо всем, отправил навстречу миссионерам эскорт из 25 разодетых и вооруженных всадников, для того чтобы оказать им почетный прием. Отцы вошли в Ардебиль 30 октября. Они должны были добровольно отказаться от жилья, приготовленного отцом Викентием, и, чтобы соблюсти правила этикета, высказанные губернатором, поселиться в том, который приготовил для них губернатор. На следующий день губернатор лично посетил их и пригласил на следующий день на ужин. Возвращаясь с этого ужина, отцы приняли у себя другого гостя, который утешил их намного больше, чем все официальные почести, которые их сильно утомили. Незадолго до их прибытия в Персию шах Аббас покорил великую Армению и отправил в Ардебиль жителей многих городов и деревень, которые стали жертвами пожара или грабежей. Эти армяне были католиками. Таким образом, вечером многие из них, имея нескольких священников во главе, пришли к миссионерам: после того как они дали однозначное свидетельство о правоверности своей веры и их приверженности к Святому Отцу Папе и их глубоком почтении к личности его представителей, они попросили монахов с большим желанием прийти на следующее утро на празднование Святых Таинств в церкви своего народа. Наши отцы пообещали им это.

Следующий день настал, и миссионеры не были удивлены увидеть перед своим домом 15 священников и столько же диаконов и иподиаконов, всех одетых в священные одеяния и за которыми следовала по порядку шествия большая толпа армян, мужчин и женщин. Тот, кто был впереди всех священников, подошел к нашим отцам и дал им поцеловать книгу Евангелия, которую он нес в своих руках. Другие священнослужители проделали то же самое с крестами и иконами нашего Господа. Потом они продолжили шествие. После духовенства, которое было во главе шествия, шел о. Павел-Симон, имея священника с каждой стороны; за ним тут же следовали его товарищи и переводчики; затем следовали верующие обоих полов с зажженными свечами в руках. Таким образом они проходили по площади и главным улицам города, напевая псалмы и гимны под звуки инструмента, который довольно-таки напоминал кастаньеты. Мы, наверно, никогда не видели столь помпезного шествия в Ардебиле. Магометане, которых было много в этом районе, были раздражены; присутствие охраны, которой губернатор поручил защищать шествие, усмирило их желание протестовать: чтобы не слушать шествие, они не могли сделать ничего более, как заткнуть уши.

Когда они прибыли в церковь, один из армянских священников воспел торжественную мессу, во время которой долго читались молитвы для укрепления веры и на благо римского понтифика. Народ присоединился к нему с песнопениями. После мессы шествие продолжилось, теперь уже для того, чтобы сопроводить наших отцов. Это был настоящий триумф. Неповторимый энтузиазм охватил этих благочестивых христиан: со всех сторон мы видели женщин и детей, выходящих из своих домов и бегущих к миссионерам, чтобы поцеловать руку; люди проливали слезы радости, видя, как дань общественного уважения была оказана кресту и святым иконам, в местах, где до тех пор они были предметом насмешек и презрения; все сошлись во мнении, что стали свидетелями исполнения древнего пророчества, по которому эти страны, порабощенные турками, в скором времени обретут свободу благодаря западным христианам.

Вернувшись в свое жилище, миссионеры задержали на ужин армянских священников и начальников мирян. Они узнали от них о плохом обращении, которому подвергались христиане со стороны магометан, и ужасном богохульстве от этих нечестивых, которые были против религии и вероисповедания католиков. Наши отцы обещали им оказать влияние на губернатора. Они сделали это благодаря своим переводчикам и двум армянским купцам; и губернатор, начиная со следующего дня, издал указ, запрещающий под страхом самого сурового наказания повторение преступлений, на которые были поданы жалобы. Этот указ не был мертвой буквой: негодяй, признанный виновным в изнасиловании, был повешен вверх ногами и жестоко избит в середине городской площади.

В течение семи дней, которые миссионеры провели в Ардебиле, губернатор не переставал выказывать им свою самую нежную и щедрую доброжелательность. К их отъезду он предоставил им лошадей и верблюдов и приставил двух знатных персов и двух вооруженных карабинами людей, чтобы сопроводить монахов до Казвина. Так маленькая и организованная группа выдвинулась в путь 6 ноября. Понадобилось восемь дней, чтобы преодолеть путь из Ардебиля до Казвина. Дорога проходила через огромные и плодородные равнины, где не встречались настоящие города, но довольно часто попадались села в четырех лье друг от друга. Главным происшествием поездки стала отправка обратно валашского переводчика, которого наши отцы взяли в Москве и для которого они сделали столько благодеяний. Этот человек с неверным и злым характером имел, неизвестно почему, глубокую ненависть к одному из двух армянских купцов. Однажды, на пятый день путешествия, он разразился против армянина самой жестокой бранью и предпринял даже нападение, и отцы должны были вмешаться, чтобы помешать ему совершить преступление. На этот раз наши отцы посчитали, что он неисправим, и дали ему уйти.

Около Казвина были 14 ноября. Миссионеры, которые испытали во время поездки все возможные лишения, по лучили новый и печальный опыт алчности подчиненных работников, были более чем когда-либо намерены зависеть отныне только от себя самих, и поселиться на свои собственные средства. Таким образом, не посоветовавшись со своими спутниками и не сообщая губернатору Казвина о своем прибытии, въехав в город, сразу же направились в караван-сарай: имя, которое дают на Востоке крупным постоялым дворам. Они там не задержались. Губернатор, получивший слухи о том, что послы Суверенного Понтифика прибыли в Казвин, поспешно отправил в караван-сарай нескольких своих людей, чтобы пригласить миссионеров от своего лица в свой небольшой дворец за пределами города, который был частью королевского имущества. Наши отцы любой ценой не хотели принимать это предложение; они боролись вежливостью и вескими доводами в течение нескольких часов; но все было напрасно: в конце концов они должны были сдаться и отправиться в жилище, которое было для них предназначено. Ближе к вечеру губернатор пришел лично, чтобы выразить свое почтение и извиниться. Это был разговорчивый человек: он ушел от гостей только в три часа утра, оставив у их двери солдат, для охраны миссионеров.

Тогда в городе Казвине находился английский дворянин, граф Роберт Ширли, брат покойного Энтони Ширли, которого король Персии отправил послом к папе Клименту VIII в 1601 году. Роберт был на службе шаха Аббаса в течение почти 10 лет; но в то время, о котором мы говорим, будучи жертвой ревности, он навлек на себя немилость короля и сбежал в Казвин, где вел плачевное существование. Его единственным желанием было вернуться на родину; но неоднократные попытки, которые он делал для того, чтобы получить разрешение, ничего не изменили. Он был англиканским христианином и был одарен, кроме того, прекрасными качествами. В основном это было прекрасное знание страны, двора и личности короля. Короче говоря, кажется, что Божественное Провидение отправило этого человека на помощь нашим отцам в момент, когда они собирались начать работу, для которой они пришли издалека и преодолели столько опасностей.

Как только Роберт Ширли узнал об их прибытии, он явился к ним, пригласил их к своему столу и немедленно предоставил им ценные сведения. Он рассказал, что король Аббас, кроме всего, был плохо настроен по отношению к христианам в своих государствах, потому что он получал серьезные жалобы против Папы, императора Германии и других Принцев Запада: уже больше четырех лет он тщетно ожидал от них ответов через разных послов, которых он отправил к ним; кроме того, его информировали, что император Рудольф заключил мир с турками. Затем английский дворянин сказал, что он решил сопровождать их в Исфахан и оказать им все услуги, которые были в его власти, а в качестве единственной награды он просил их, чтобы они похлопотали за него перед королем и получили разрешение на его возвращение в Англию.

Миссионеры пробыли в Казвине шесть дней. Губернатор прекрасно относился к ним в течение всего этого времени, обеспечив их всем необходимым для путешествия, и дал им двух проводников, ответственных за обеспечение всех их потребностей. Они уехали 20 ноября; Роберт Ширли должен был выехать на следующий день. Расстояние, которые нужно было преодолеть, чтобы прибыть в Исфахан, было около 110 лье. Не преодолев и дня пути, о. Павел-Симон был внезапно охвачен лихорадкой, жар которой лишь увеличивала дорожная усталость. Спустя три дня они прибыли в Саве. Силы бедного отца были исчерпаны; но он отказался останавливаться, настолько большим было его желание дойти до конца своей дорогой миссии. Через два дня они были в Куру. Губернатор этого города проявил внимание к путешественникам; в особенности по отношению к больному: он хотел отправить к нему своего собственного врача. Врач, наблюдавший у отца обострения лихорадки и крайней слабости, отказа от пищи, не посчитал нужным назначать какие-либо средства, потребовав лишь абсолютный покой. Он посоветовал ему переждать пару дней, прежде чем снова отправляться в путь.

В то же время Роберт Ширли, отправившийся в Казвин днем позже, обогнал караван и прибыл в Кашан. Там он ожидал отцов, которые прибыли в этот город 28 ноября, после двух дней дороги, которые были чрезвычайно трудными для Павла-Симона: поскольку он не мог сидеть на лошади, они были обязаны посадить его в одну из корзин, свисающих по обе стороны верблюжьего горба. Они остановились в Кашане лишь для замены вьючных животных. 30 ноября они достигли деревни в четырех лье от Исфахана. Там миссионеры тут же отправили к королю, вернувшемуся в свою столицу несколько дней назад, одного из своих сопровождающих, чтобы доложить Его Величеству о своем прибытии. Шах Аббас ответил, что ждет их.

Они продолжили свой путь до 2 декабря. Едва они прошли полмили пути, как встретили мехмандара, то есть офицера, которому доверено встречать и принимать иностранцев. Эта важная персона была в сопровождении нескольких дворян, а сам Роберт Ширли, который снова был впереди, начиная с Кашана: он похвалил миссионеров от лица короля, а затем встал с другими людьми во главу каравана.

Вскоре они встретили две другие группы, которые опережали наших отцов. Это были, во-первых, все светские европейцы, которые направлялись в Исфахан; а затем монахи-августинцы, обосновавшиеся в этом городе, а именно о. Дидак Св. Анны, настоятель о. Иероним Креста, и о. Кристоф Св. Духа, и о. Бернар Азеведо. Радость охватила всех присутствовавших.

Прибыв к воротам столицы, миссионеры встретили визиря, или префекта города и всей провинции Ирак, который ждал их во главе конвоя из пятидесяти дворян на лошадях. С этим конвоем и всей огромной и любопытной толпой они вошли в Исфахан и сразу же направились в дом, который им приготовили по приказу шаха Аббаса. Это было 2 декабря 1607 года.

Когда все ушли и наши миссионеры остались одни с Августинскими отцами, они передали адресованные для них два письма из Рима, одно от о. Генерального Прокурора нашего ордена, другое от о. Петра Пресвятой Девы Марии. Эти монахи, тронутые плохим состоянием о. Павла-Симона, произвели самые искренние мольбы, чтобы убедить его принять гостеприимство в своем монастыре, где ему окажут самый заботливый уход и более удобное проживание. Больной был убежден и переправился к ним в монастырь на следующий день. На пятый день после того, как он прибыл в их лазарет, к нему прибыл мехмандар, который сообщил им о назначении королевской аудиенции. Отец сказал, что его самым большим желанием было пойти незамедлительно выразить свое почтение королю, но что болезнь заставляет его, к большому сожалению, отложить выполнение этого долга. В связи с этим дело было отложено на неопределенный срок; и больной мог с комфортом лечиться и набирать силы. К концу декабря его здоровье полностью восстановилось. Поскольку 21-го король уехал на охоту, что было обычным поводом несоблюдения поста, предписанного Кораном, у наших миссионеров было достаточно времени, чтобы отпраздновать Рождество с отцами августинцами, препоручив Богу осуществление благих намерений, за которые они вскоре примутся, для его славы и распространения веры.

Однако в Риме не знали, поминать бедных кармелитов как живых или как мертвых; ибо со времени их пребывания в Царицыне от них не было никаких новостей. Кроме того, в каждом монастыре за них были определены молитвы и труды покаяния.