6. Как писали на Руси до XVII века Трудно читаемая надпись на звенигородском колоколе, объявленная сегодня «тайнописью»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

6. Как писали на Руси до XVII века

Трудно читаемая надпись на звенигородском колоколе, объявленная сегодня «тайнописью»

Читатель, воспитанный на скалигеровской истории, наверняка думает, что русская письменность до XVII века была обычной, хорошо знакомой нам кириллической письменностью. Может быть, с несколько иным начертанием букв, но не представляющей особых трудностей для специалистов. Нам показывают книги якобы XI–XII веков, русские летописи якобы XV века, которые без особого труда можно прочесть. За исключением, может быть, отдельных редких темных мест. Нас уверяют, что русская письменность мало изменилась за XI–XVIII века.

Однако это не так. Как мы сейчас увидим, до эпохи Романовых по-русски писали во многих случаях СОВЕРШЕННО НЕПРИВЫЧНЫМИ сегодня буквами. Причем этих русских азбук было НЕСКОЛЬКО. Некоторые из них использовались в отдельных случаях и в XVII веке. Сегодня они требуют расшифровки, которая не всегда удается. Более того, даже когда использовалась привычная сегодня кириллица в русских надписях до XVII века, прочитать их часто очень трудно. Поскольку обычные кириллические буквы использовались совсем в другом значении. Выше мы уже приводили пример русской надписи начала XVII века, расшифрованной Н. Константиновым [425]. См. илл. 3.22 в книге «Новая хронология Руси», гл. 3. Сейчас мы приведем еще один яркий пример такого рода.

Как мы расскажем ниже, В ЭПОХУ ПЕРВЫХ РОМАНОВЫХ БОЛЬШИНСТВО СТАРЫХ РУССКИХ КОЛОКОЛОВ БЫЛО ПЕРЕЛИТО. А на некоторых из них надписи испортили, сбили или заменили на новые. Сейчас уже трудно сказать, что именно и как именно было написано на старых русских колоколах. Однако некоторые из таких «опасных» для романовской истории русских колоколов, или их копии, все-таки уцелели до XX века. Нам известен один такой колокол XVII века, на котором, по-видимому, скопирована более старая надпись. Или же по каким-то причинам использованы старые русские азбуки. Это — знаменитый Звенигородский колокол, называвшийся Большим Благовестным колоколом Саввино-Сторожевского монастыря [422], с. 176–177. Его уничтожили только в середине XX века. Мы приводим его старую фотографию на рис. 1.64, рис. 1.65 и рис. 1.66. Считается, что колокол «отлит в 1668 году „государевым пушечным и колокольным мастером Александром Григорьевым“. Колокол весил 2125 пудов 30 гривенок (ок. 35 тонн). Изображен на гербе Звенигорода. Погиб в октябре 1941 года» [422], с. 176. Его обломок показан на рис. 1.67. Сегодня он хранится в Звенигородском музее, в Саввино-Сторожевском монастыре.

Рис. 1.64. Старая фотография Большого Благовестного колокола Саввино-Сторожевского монастыря в подмосковном городе Звенигороде. Звенигородский колокол был уничтожен в 1941 году. Эта старинная открытка хранится сегодня в Звенигородском музее. Других изображений колокола нам неизвестно. Взято из [422], с. 176

Рис. 1.65. Фрагмент. Верхняя половина Звенигородского колокола. Взято из [422], с. 176

Рис. 1.66. Фрагмент. Нижняя половина Звенигородского колокола. Взято из [422], с. 176

Рис. 1.67. Уцелевший обломок Звенигородского колокола. Из собрания Звенигородского музея. Взято из [422], с. 177

Прорисовка надписи на Звенигородском колоколе приведена на рис. 1.68. Она заимствована нами из книги [808], опубликованной в 1929 году.

Рис. 1.68. Надпись на Звенигородском колоколе. Выполнена в XVI–XVII веках. Взято из [808]

Вторая половина надписи выполнена непривычными сегодня буквами. Причем, здесь использовано сразу несколько азбук. Разделителями между ними служат какие-то гербы. Двуглавые орлы и т. д. По-видимому, они каким-то образом соотносятся с использованными тут видами русской письменности. Первые несколько строк этой части надписи расшифрованы. Последние строки не имеют надежного перевода до сих пор. Несмотря на то, что в последних двух строчках используются в основном привычные нам кириллические буквы. Вот «перевод», а точнее переложение на привычные нам современные буквы, первых нескольких строк этой русской надписи, заимствованный нами из книги [808].

«Изволениемъ всеблагаго и всещедраго Бога нашегъ и заступлением милостивыя заступницы пресвятыя владычицы нашея Богородицы и за молитъвъ отъца нашего и милосътиваго заступника преподобнаго Савы Чудотворъца и по обе(здесь вместо „е“ стоит „ять“)щанию и повеле(здесь вместо „е“ стоит „ять“)нию раба Христова царя Алекс(здесь вместо „кс“ стоит „кси“)е(здесь вместо „е“ стоит „ять“)а от(славянское „от“) любьви своея душевныя и от(славянское „от“) сердечнаго желания слить сеи колокол в дом пресвятыя Богородицы честнаго и славнаго ея рожества».

Надо сказать, что этот перевод, предложенный М.Н. Сперанским в [808], на самом деле содержит сильные искажения исходного текста. Многие слова действительно переведены правильно. Но другие подменены таким образом, чтобы получился гладкий текст. Не вызывающий вопросов. На месте этих слов в подлинном, древнем тексте, стоят ДРУГИЕ СЛОВА. В некоторых случаях — имена. Причем, иногда — имена богов, звучащие сегодня СОВЕРШЕННО НЕПРИВЫЧНО. М.Н. Сперанский предпочел заменить их на более привычные. Подробности см. ниже. Такова, по-видимому, принятая у историков практика «переводов» древних текстов. Мы сталкиваемся с этим уже не в первый раз. Позиция историков, по-видимому, такова: переводить надо не все то, что написано в древнем тексте. И не совсем так, как написано. То есть, вовсе не следует переводить старый текст СЛОВО В СЛОВО. Например, не нужно сообщать читателю «опасные вещи». Перевод должен выглядеть гладко, стандартно и лишних вопросов не вызывать. Тогда в исторической науке все будет в порядке.

Другие историки «переводят» надпись на Звенигородском колоколе по-другому. Вот, например, «перевод» Александра Успенского, сделанный в 1904 году. Он писал: «Самый большой колокол… пожалован царем Алексием Михайловичем и покрыт двумя надписями, из них нижняя (три строки) состоит изъ 425 криптографических знака, означающих: „Изволением преблагаго и прещедраго Бога нашего и заступлением милостивыя заступницы Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и за молитв отца нашего и милостиваго заступника преподобнаго Саввы чудотворца и по обещанию и по повелению раба Христова царя Алексея и отъ любви своея душевныя и отъ сердечнаго желания слитъ сей колокол въ дом Пресвятыя Богородицы честнаго и славнаго Ея рождества и великаго и преподобнаго отца нашего Саввы чудотворца, что в Звенигороде, нарицаемый Сторожевский“.

Верхняя же надпись (изъ 6-ти строкъ) сделана по-славянски, она указывает дату устроения колокола (… „слитъ сей колоколъ… в лето отъ сотворения света 7176, а отъ воплощения единороднаго Божьяего Слова 1667 месяца сентября въ 25 день… Лиль мастеръ Александръ Григорьевъ“) и перечисляет членов царского семейства и православных патриархов (Паисий александрийский, Макарий антиохийский и Иоасаф Московский и всея России), живших в то время» [943], с. 80.

А вот «перевод», предлагаемый современным историком В.А. Кондрашиной. Она пишет: «Замечательно, что на первом и ВТОРОМ Благовестных колоколах было помещено ТАЙНОЕ ПИСЬМО, составленное царем, о содержании которого сам же он и поведал: „А у подписей на конце написано: Раб Христов и Пречистыя Богородицы всех святых аз, многогрешный царь Алексей, челом бью сим колоколом и царица с сестрами. А подписал аз, царь и государь всея Русии и самодержец, своею рукою премудрым письмом слогу и вымыслу 12 азбуками майя 7161 (1652) году“. Имело ли это сакральный смысл или было забавой умудренного науками человека, мы не знаем» [294], с. 117.

Поясним. Историки считают, будто было ДВА Звенигородских Благовестных колокола. Первый был отлит якобы в 1652 году и его судьба НЕИЗВЕСТНА [294], с. 116. ВТОРОЙ колокол отлили в 1668 году. Именно он сохранялся в Звенигороде вплоть до 1941 года, когда его уничтожили. Именно он приведен на фотографии, показанной на рис. 1.64. Но в таком случае возникает законный вопрос. Где же в надписи на Звенигородском колоколе приводимое В.А. Кондрашиной «тайное письмо» царя Алексея? Почему-то в «переводе» Александра Успенского мы ничего подобного НЕ ВИДИМ. Ни о чем таком он не упоминает.

Вокруг надписи на Звенигородском колоколе накопилось много путаницы. Вот что сообщает В.А. Кондрашина: «Нам не известна судьба… первого в царствование Алексея Михайловича Благовестного колокола. Второй, 35-тонный, ДАЛЕКО ЗА ПРЕДЕЛЫ РОССИИ РАЗНЕСШИЙ СЛАВУ о Саввино-Сторожевском монастыре, появился значительно позднее, в 1668 г. ОДНАКО МЫ ЗНАЕМ, ЧТО БЫЛО НАПИСАНО на первом Благовестнике. Надпись составлял сам царь Алексей Михайлович, И ОНА СОХРАНИЛАСЬ В ЕГО КАНЦЕЛЯРИИ, среди бумаг приказа Тайных дел: „Изволением всеблагого и всещедраго Бога нашего и заступлением милостивые заступницы пресвятой владычицы нашея Богородицы молитвами и за молитв отца нашего и милостивого заступника преподобного Саввы чудотворца, и по обещанию и повелению раба Христова царя Алексея слит сей колокол в дом пречистыя Богородицы, честного и славнаго ея Рождества и великаго и преподобнаго отца нашего Саввы чудотворца, что в Звенигороде нарицаемый Сторожевский, при властях при честном архимандрите Ермогене да при честном келаре старце Вельямине Горскине…“. Далее перечислялась вся братия, состоявшая из уставщика, семи соборных старцев, чашника, 23 священников, 18 диаконов, 10 рядовых монахов. ЧТОБЫ НЕ ВОЗНИКАЛО СОМНЕНИЯ в причастности царя к составлению надписи, ОН писал: „А сию подпись писал сам государь своею рукою и с той подписи слово в слово подпись вылита“» [294], с. 116.

Скорее всего, картина такова. Историки предлагают нам в качестве «перевода» надписи на Звенигородском колоколе некий текст, обнаруженный в архивах царской канцелярии. Причем неясно — к какому времени относится «перевод тайнописи». Может быть, этот канцелярский перевод изготовили в то время, когда старые русские алфавиты XVI–XVII веков были уже основательно подзабыты. Надпись на колоколе уже не могли читать так свободно, как раньше. В результате получился весьма приблизительный ее пересказ. Вероятно, таких попыток прочтения надписи было несколько. «Переводы» получились различными. Некоторые из них дошли до нашего времени и были восприняты как «надписи с разных колоколов». В результате могла возникнуть легенда, будто было два Звенигородских колокола. На которых будто бы были приблизительно похожие надписи. В одной перечислялись члены царского семейства и патриархи. А в другой — братия монастыря, старцы и монахи.

Складывается ощущение, что современные историки предпочитают не вчитываться в оригинал надписи на Звенигородском колоколе, а вместо этого цитируют различные и весьма приблизительные ее «переводы», сделанные в XVIII–XIX веках.

Поэтому мы заново тщательно проанализировали текст на Звенигородском колоколе. Прочитать удалось не все. Оказалось, что часть надписи, приведенная Н.М. Сперанским, содержит несколько собственных имен или каких-то непонятных сегодня слов, которые М.Н. Сперанский и заменил на другие «стандартные» слова. Некоторые из непонятных слов и собственных имен содержат не повторяющиеся в другой части текста буквы, которые поэтому не удается прочесть. В результате у нас получился следующий перевод. В нем мы заменяем непонятные буквы знаком вопроса. А несколько разделителей, стоящих в надписи и отделяющих друг от друга части текста, написанные разными азбуками, мы условно обозначаем в нашем переводе словом «герб». Поскольку многие из этих разделителей явно напоминают гербы. Например, двуглавый орел с короной в четвертой строке сверху и в конце текста, рис. 1.68. Несколько букв, слитых в одну, мы разбиваем на составляющие буквы и ставим их в фигурных скобках. Титлу мы обозначаем знаком «~». Разбиение надписи на строки, данное Н.М. Сперанским, мы сохранили. Следует помнить, что буква «Ъ» раньше часто читалась как «О».

«ГЕРБ» Изволениемъ всеблагагъ и въсещедрагъ [ба] гогръ нашегъ

«ГЕРБ» заступлениемъ?и?о?уицы заступлницы л?етцзуызц?с ды?ицы нс?ез? богородицы «ГЕРБ» и за молитъвъ отъца нашег

о «ГЕРБ» «ГЕРБ» и милосътиваго заступника преподобнаго псав??дотворъца

«ГЕРБ» ы по?????нию и по повел(ять)ния раба христова яря Оле(кси)(ять)я [от]?л

юбьви своея душевныя и [от] серъдечьнаго желания «ГЕРБ» «ГЕРБ»

«ГЕРБ» зълт сей кололол?с??л????ел?т??ил?л?л?к????ет???л???т???л???л??ет?? «ГЕРБ» и великаго и преподобънаго и [бг]а нашго вавъ чудо

тъворца цговъ? ве?лио?од???а?икае?цивго?о?еквлл «ГЕРБ» «ГЕРБ» «ГЕРБ»

На рис. 1.69 приведен исходный текст, где под каждой его буквой подписано ее значение по современной кириллице.

Рис. 1.69. Надпись на Звенигородском колоколе с подстрочным переводом на современные буквы

Обратите внимание — какой гладкий текст изготовили из всего этого М.Н. Сперанский и его предшественники. Последние две строки интересны тем, что здесь стоят буквы обычной средневековой кириллицы-вязи. Но значения этих букв СОВЕРШЕННО ДРУГИЕ. Они как бы перепутаны в сравнении с современной кириллицей. Эту часть текста М.Н. Сперанский вообще не стал переводить. В отличие от него, мы приводим перевод первой половины этого куска. Вторую половину нам пока перевести не удалось. Первую же половину перевел математик, выпускник механико-математического ф-та МГУ, М.Н. Поляков. Очень интересно, что здесь упоминается некий «Бог ВАВО Чудотворец».

Возможно, ВАВО здесь означает САВА. И в первой строчке стоит похожая формула: «Всещедрого Бога ГОГРО нашего». Присутствие таких имен в русской церковной надписи, многие слова и обороты которой звучат совершенно стандартно для православного текста, не может не вызвать удивления. Не потому ли М.Н. Сперанский и его предшественники ПОДДЕЛАЛИ перевод, написав вместо «Бога ГОГРО» слово Бога. Как бы намекая на слово Бог без добавления имени. Тем самым, скрыв от читателя, что в XVI–XVII веках некоторые русские церковные формулы звучали совершенно по-другому чем сегодня. И в них упоминались МНОГОЧИСЛЕННЫЕ БОГИ, с разными именами.

Историки, как правило, не пишут об этом старом обычае русских называть своих святых — богами. Однако есть и исключения. Например, Г.А. Мокеев, автор книги «Можайск — священный город русских» [536], посвященной в значительной степени знаменитому старинному русскому образу Николы Чудотворца — «Николе Можайскому», даже назвал одну из глав своей книги — «Русский Бог». Оказывается, так называли Николая Чудотворца иностранцы, писавшие о Руси. А сами русские в те времена называли Николу просто БОГОМ. Г.А. Мокеев пишет по этому поводу: «На него (Николая Чудотворца — Авт.)… тоже распространялось понятие „спасителя“. Не случайно иностранцы констатировали, что… „Николу… аки Бога почитают православнии“ (Зиновий Отенский). Инородцы на территории России также именовали его „Никола — Русский Бог“. И в русских духовных стихах отмечалось, что „Святитель Никола, силен Бог наш“, причем выступал он также как „Морской Бог“, „Бурлацкий Бог“, даже „Общий Бог“… Наконец существовал клич „Никола с нами!“ наподобие общеизвестного „С нами Бог!“» [536], с. 12.

Г.А. Мокеев пишет по этому поводу, что на Руси «„богами“ назывались иконы» [536], с. 12. Однако это «объяснение» ничего не меняет по существу. Факт остается фактом: до XVII века на Руси было много святых, которых называли богами. Среди них: Бог Никола — «морской Бог», он же, вероятно и «античный» Посейдон? Бог Власий или Велес — «скотий Бог» [532], с. 120, Боги Гогр и Вав (Сава), упомянутые на Звенигородском колоколе и другие «русские боги».

В этой связи нельзя не вспомнить, что Библия, говоря об Ассирии, — то есть, как мы понимаем, о РУСИ-ОРДЕ, — упоминает многочисленных сирийских и ассирийских БОГОВ. Например: «В то время послал царь Ахаз к царям Ассирийским, чтобы они помогли ему… И приносил он жертвы БОГАМ ДАМАССКИМ… и говорил: БОГИ царей СИРИЙСКИХ помогают им; принесу я жертву ИМ и они помогут мне… И по всем городам Иудиным устроил высоты для каждения БОГАМ иным» (2 Паралипоменон 28:16, 28:23, 28:25).

Библия здесь говорит, по-видимому, о Руси-Орде XV–XVI веков. См. книгу «Библейская Русь». При этом упоминает о РУССКИХ, — то есть о СИРИЙСКИХ, в библейской терминологии, — БОГАХ. Мы видим, что на Руси раньше богами называли святых. Причем вплоть до XVII века.

Не очень понятно также, о каком русском царе — «яре» Алексее сказано в надписи на Звенигородском колоколе. Может быть, это царь Алексей Михайлович, как это думают историки [425], [808], [294], [422], [943]. Однако если на колоколе 1668 года на самом деле скопирована надпись с более старого Звенигородского колокола, то не исключено, что в ней первоначально имелся в виду другой царь Алексей. Историки этого не могут допустить, поскольку считают, что с приходом к власти Романовых на Руси остался только один царь. И это был Романов. Мы же видели, что это не так. Вспомним, что Степан Разин был воеводой некоего ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ, см. выше. Столица которого, по-видимому, находилась в Астрахани. И который был СОВРЕМЕННИКОМ царя Алексея Михайловича. Может быть, Звенигородский колокол отлит именно астраханским ордынским царем Алексеем. И лишь потом попал в Звенигород. Как бы то ни было, но такая надпись заслуживает самого пристального изучения. Историки же снабдили эту надпись фальшивым переводом и тут же забыли о ней. Им кажется намного более интересным тщательно и вдумчиво изучать безобидные бытовые записки на бересте. Которые написаны, по-видимому, в XVI–XVIII веках (бумага еще была дорогой), но бездоказательно датируются сегодня «глубокой новгородской древностью».

Подведем итог. Надпись на Звенигородском колоколе — это не тайнопись, а обычная запись, вполне естественная на колоколе. Предназначенная для всеобщего обозрения и для чтения, а не сокрытия каких-либо «тайн». Так же, как и приведенная нами ранее надпись на книге, расшифрованная Н. Константиновым [425]. Тоже не содержащая ничего такого, что следовало бы скрывать. Мы подчеркиваем это потому, что сегодня историки, сталкиваясь с подобными старыми русскими текстами, придумали очень выгодную им теорию, будто это все — «тайнопись». Мол, на Руси писали только привычной кириллицей. Как сегодня. А те примеры, которые в эту «теорию» не укладываются, объявили стремлением наших предков писать тайнописью. Насколько нам известно, не существует ни одного примера, когда содержание этой «тайнописи», если она расшифрована, выходит за рамки обычных текстов, не содержащих заведомо никакой тайны. Те примеры, которые мы здесь приводим, типичны. Совершенно очевидно, что надпись на Звенигородском колоколе по своему содержанию — никакая не тайнопись. Обычная, стандартная надпись. Не содержащая никакого намека на секрет. От кого бы то ни было.

Позиция историков понятна. Ведь если признать, что на Руси до XVII века писали по-другому, то тогда мгновенно возникнет фундаментальный вопрос. А как же многочисленные «древние» русские тексты якобы XI–XV веков, предъявляемые нам сегодня в качестве обоснования романовско-миллеровской версии истории? Почему же они не написаны такими странными значками? Чтобы таких «опасных» вопросов не возникало, историки объявили все ПОДЛИННЫЕ ОСТАТКИ старой русской письменности — загадочной и не очень интересной для серьезного исследователя ТАЙНОПИСЬЮ. Мол, не стоит обращать серьезного внимания. А ПОДДЕЛКИ XVII–XVIII веков объявили «подлинными старыми русскими текстами». И успокоились.

Но сейчас становится ясно, что именно такие «нечитаемые» или трудно-читаемые старые русские тексты необходимо тщательно изучать и разыскивать. Именно в них, а не в фальшивках, иногда очень наглых, романовской эпохи могут сохраниться наиболее яркие и «опасные» для романовской версии крупицы правды о старой русской истории XI–XVI веков. Здесь — широкое поле деятельности для филологов и специалистов по старой русской письменности.

В заключение отметим, что сегодняшние историки предпочитают лишь вскользь и глухо упоминать о Звенигородском колоколе. Причина, по-видимому, в нежелании привлекать к надписи на колоколе внимание независимых исследователей. Дабы не всплыли на поверхность те странности, некоторые из которых мы отметили. Примечательно, что среди материалов двух научных конференций, посвященных 600-летию Саввино-Сторожевского монастыря и состоявшихся в 1997 и 1998 годах, о Звенигородском колоколе — САМОЙ ИЗВЕСТНОЙ СТАРОЙ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ ЗВЕНИГОРОДА — НЕ СКАЗАНО НИ СЛОВА [688]. Не только не было ни одного научного доклада о колоколе, но о колоколе ВООБЩЕ НЕ УПОМЯНУТО в сборнике трудов обеих конференций [688]. Как же так? Ведь эти научные собрания посвящены истории того самого монастыря, где Звенигородский колокол находился около ТРЕХСОТ ЛЕТ. Именно этот колокол красуется на гербе города Звенигорода [422], с. 176. См. рис. 1.70. Историки сами сообщают, что колокол прославил Звенигород далеко за пределами России [294], с. 116. Как же могло случиться, что на ЮБИЛЕЙНЫХ конференциях по истории монастыря, никто из докладчиков ни единым словом не обмолвился о легендарном колоколе и надписи на нем? Неужели историкам не хочется разобраться, какими алфавитами писали на Руси в XVI–XVII веках? Или же им есть что скрывать?

Рис. 1.70. Герб Звенигорода. Из описания герба: «В голубом поле ВЕЛИКИЙ КОЛОКОЛ, ПОДПИСАННЫЙ НА КРАЮ ОНАГО НЕИЗВЕСТНЫМИ НЫНЕ ЛИТЕРАМИ, каковой колокол, вылитый из меди, и поныне хранится» [185], с. 144

Далее. Почему в объемистой книге [422], специально посвященной истории Саввино-Сторожевского монастыря, среди двухсот ее страниц не нашлось достойного места для ПРОРИСОВКИ надписи на Звенигородском колоколе? Приведена лишь одна старая небольшая фотография колокола, снабженная скупым комментарием, полностью процитированным нами выше [688], с. 176.

Да еще фотография уцелевшего обломка колокола, выставленного в музее монастыря. Почему ни в одном из изданий [294], [422], [943], [688], продававшихся в наше время, в 1999 году, на территории Саввино-Сторожевского монастыря, тоже нет прорисовки надписи на Звенигородском колоколе? Как-никак, повторим еще раз, знаменитый колокол помещен на старый герб города Звенигорода и разнес славу о монастыре «далеко за пределы России» [294], с. 116.

Кстати, кем и при каких обстоятельствах был уничтожен колокол в 1941 году? Об этом почему-то в изданиях [294], [422], [943], [688] не говорится ни слова. Что стало с другими осколками колокола (один выставлен в музее)? Молчание. В 1999 году, когда мы посетили монастырь, рядом со старой звонницей лежал лишь обломок языка Звенигородского колокола, рис. 1.71. На нем никаких старых надписей нет. Стоит отметить, что во время войны Звенигород не был захвачен немецкими войсками [422], с. 187. Известно также, что ни один фашистский снаряд не упал на Саввино-Сторожевский монастырь, на звоннице которого находился Звенигородский колокол вплоть до 1941 года [422], с. 187. См. рис. 1.72. Так что в данном случае не фашисты уничтожили эту бесценную реликвию русской истории. Далее. «В годы Великой Отечественной войны в Саввино-Сторожевском монастыре размещалась воинская часть» [422], с. 190. Но вряд ли наши военные ответственны за гибель огромного 35-тонного колокола. Надо полагать, в годы войны им было не до колоколов, поскольку орудия в наше время изготовляют из стали, а не из старой колокольной меди.

Рис. 1.71. Обломок языка Звенигородского колокола, выставленный сегодня рядом со звонницей Саввино-Сторожевского монастыря. Фотография сделана авторами в мае 1999 года

Рис. 1.72. Звонница Саввино-Сторожевского монастыря в 1999 году. Видна большая пустая ниша (с окном на задней стене), где до 1941 года висел огромный Звенигородский колокол. Фотография сделана авторами в мае 1999 года

В книге «Древний Звенигород» [581] предлагается следующая версия гибели Звенигородского колокола: «Колокол пытались снять в 1941 году при подходе фашистских войск, но неудачно, и он разбился (в Звенигородском музее сохранились лишь его фрагменты)» [581], с. 186. Хорошо. Допустим, что историки или археологи действительно хотели вывезти ценный колокол в безопасное место, дабы сберечь его. Но случайно разбили. Что следовало бы сделать в таком случае? Скорее всего, неуклюжие рабочие должны были бы, по приказу заботливых историков, руководивших операцией, бережно подобрать с земли все обломки, погрузить их в грузовики, — надо полагать, специально выделенные для этой цели, — и вывезти на хранение. Но тогда почему же все эти обломки после окончания войны не выставили в музее монастыря? Пусть и в искалеченном виде, но колокол можно было бы нам показать. В конце концов, какие-то обломки можно и склеить. Вместо этого нам показывают всего один небольшой осколок колокола, рис. 1.67. А где остальные? Если их сегодня нет, то кто и когда их уничтожил?

Так кто же все-таки расколол колокол? Случайно ли, что как только сложились «подходящие обстоятельства», — война, разруха и т. п., — как тут же знаменитый колокол погиб? Сбросили со звонницы? Кто? Не те ли, кто давно мечтал уничтожить яркий след русской старины, упорно не желавший вписываться в скалигеровско-романовскую историю? Воспользовались «удобным случаем», чтобы навсегда лишить нас очевидца подлинной истории Руси-Орды?

Обратите внимание на еще одну странность, связанную со Звенигородским колоколом, и указанную нам В.Н. Смоляковым. Выше мы привели старый герб города Звенигорода с изображением колокола, рис. 1.70. В книге «Гербы Российской империи» [162], на странице 56, этот герб приведен, и про него сказано, что он Высочайше утвержден в декабре 1781 года. Но тут же рядом в книге [162] показан еще один, более поздний герб города Звенигорода, утвержденный через сто лет, в 1883 году. ОНИ РАЗИТЕЛЬНО ОТЛИЧАЮТСЯ. В описании старого герба 1781 года сказано, что ВЕЛИКИЙ колокол отлит из МЕДИ, и по краю его идет надпись «неизвестными ныне литерами». А на гербе 1883 года, тоже Высочайше утвержденном, никакой «тайной надписи» уже нет. А про сам колокол говорится, будто он серебряный. Мы цитируем: «На лазуревом щите СЕРЕБРЯНЫЙ колокол с золотыми украшениями» [162], с. 56. Ни о каких «неизвестных литерах» уже не упоминается ни единым словом! Спрашивается, почему Романовы в конце XIX века заменили колокол на гербе Звенигорода? При этом убрали с него «нечитаемую» надпись. Вместо меди комментаторы почему-то вдруг заговорили о «серебре».

В связи с этим возникает законный вопрос. Верно ли, что колокол, уничтоженный в Звенигороде в 1941 году, был тем самым старым ВЕЛИКИМ Звенигородским колоколом, о котором нам известно из летописей? Ведь недаром же считается, будто существовало ДВА Звенигородских Благовестных колокола. Отлитый якобы в 1652 году и с «неизвестной судьбой» [294], с. 116. И другой, отлитый якобы в 1668 году, сохранявшийся до 1941 года, пока не был кем-то разбит. Вероятно, первый, старый Звенигородский колокол, прозванный ВЕЛИКИМ, Романовы просто уничтожили. Чем-то он их сильно не устраивал. После чего про уничтоженный Великий колокол тут же распустили слух, будто «судьба его неизвестна». Вместо него долгое время напоказ выставляли другой колокол. Впрочем, тоже с «тайнописью». Скорее всего, уже с несколько другой, менее опасной. Надо полагать, подобные старые русско-ордынские колокола «с тайнописью» в XVII–XVIII веках еще оставались. Так что можно было заменить один на другой. И лишь в 1941 году, наконец, уничтожили и этот, «менее опасный» колокол. Улучили подходящий момент. Все-таки сочли вредным и его.

По поводу «тайнописи» на колоколе, изображенной на старом гербе Звенигорода 1781 года (рис. 1.70, это — всего лишь одно слово), В.Н. Смоляков высказал в своем письме к нам следующую мысль: «Я решил попробовать перевести надпись, применив „алфавит Воланского“». О таблице Воланского, в которой предложена расшифровка «древних» эт-русских букв как букв старой кириллицы, мы подробно расскажем в книге «Империя». «Все буквы переводятся однозначно, за исключением второй буквы. Ее можно читать и как ДА, и как АЛ. Если вторую букву читать как АЛ, — получается вполне обычное славянское слово ДАЛДОВХОМ. Можно разбить слово на две части: ДАЛДОВ — далдонить, звонить, болтать (В. Даль, т. 1, с. 414), и ХОМ или ХАН — царь. Мое мнение, надпись гласит „царь (хан) колокол“». Конечно, надпись всего из нескольких букв уверенно перевести трудно. Тем не менее, идея перевода выглядит вполне правдоподобно.

Отметим еще одно интересное обстоятельство. В Звенигороде, в музее Саввино-Сторожевского монастыря выставлено старинное вооружение русского воина. Мы видим, что РУССКИЙ щит покрыт АРАБСКИМИ надписями, рис. 1.73 и рис. 1.74. Что это означает, мы рассказали выше, в настоящей главе, в параграфе 1 под названием «Почему русский мастер Никита Давыдов поместил на царском шлеме арабские изречения?»

Рис. 1.73. Старинное вооружение РУССКОГО воина, представленное в музее Саввино-Сторожевского монастыря. Русский щит покрыт АРАБСКИМИ надписями. А точнее, надписями, которые сегодня объявлены исключительно арабскими. Фотография сделана авторами в мае 1999 года

Рис. 1.74. Фрагмент щита с частью арабской надписи

Данный текст является ознакомительным фрагментом.