Глава 37. Чердынцев и каменная карта

Глава 37.

Чердынцев и каменная карта

Светозар, повернувшись коленями и животом к нодье, очень скоро уснул. А я, лёжа на спине и поглядывая на улетающие в чёрную небесную высь искры, вспоминал свою юность. Действительно, всё было так, как сказал волхв. Всю свою жизнь в семье от рождения до совершеннолетия, пока не покинул тех, кто меня породил, я считался их собственностью. Ни отцу, ни моей матери и в голову не приходило, что дети рождаются для самостоятельного жизненного пути. Что они идут по жизни стезёй своего предназначения. Они всерьёз считали: если я отпрыск, то автоматически являюсь рабом их величеств. Следовательно, они имеют надо мной одни права, а у меня по отношению к ним одни обязанности. Вспоминая свою борьбу за обретение независимости от родителей, я понял, что имел дело с людьми генетически изменёнными. Бабушкины слова, что и моя мать, и отец сошли с ума, надо было принимать в прямом смысле. А мне казалось, что это просто гипербола. В этот момент я почувствовал, на себе пристальный взгляд своего друга.

— Опять не спишь? Всё звёзды считаешь… — проворчал он. — Тебя что, усыпить?

— Не надо! Просто пришла в голову мысль, что чувство собственности в человеке тоже имеет генетическую основу.

— Как и все чувства. А ты что разве не знал?

— Думал, что чувства это свойство одного психического потенциала, но оказывается, всё намного сложнее.

— Иначе бы люди не сходили с ума, — поднялся со своего места волхв. — Посмотри что делается: каждый психопат изо всех сил старается грести под себя и не думает о том, что на тот свет ничего материального не унесёшь. Представь, как собственники мучаются, когда сдыхают? Разве их быт можно назвать поведением людей со здоровым сознанием? Выбор «иметь» но не «быть» — прямая дорога в жёлтый дом! Беда в том, что свихнувшихся сейчас видимо-невидимо! Из них и состоит современная пятая колонна. И не только у нас, но во всех без исключения странах. Она, эта свора, генетических недолюдков, чтобы приумножить свою собственность, или для того, чтобы просто её сохранить, верой и правдой служит своим транснациональным хозяевам, тем самым, которые считают себя вправе диктовать всем нам свою волю. Для того генетических собственников и создавали.

— А что есть какие-то другие? — спросил я.

— Конечно, есть. Это обычные люди, у которых с психикой всё в порядке. Для них деньги и вещи не цель, а всего лишь средство. Что-то вроде инструмента. Конечно, это тоже связано с наследственностью — патологий нет. И, вообще, хватит болтать! Завтра нам спускаться под землю, а ты о дегенератах. Подумай лучше о более интересном.

— Слушаюсь и повинуюсь! — засмеялся я, поворачиваясь животом к огню.

«Значит, патологические собственники тоже искусственно созданы, — мелькнуло в сознании. — Это из них построен фундамент современного социального безумия».

Проснулся я от лютого холода. Брёвна нашей нодьи догорели, и «дед мороз» забрался даже под оленью кырняжку. Следом за мной проснулся и Светозар.

— Давай разведём костёр, — посмотрел он на меня. — Надо согреться и — в дорогу.

Мы бросили сухие дрова на угли, и вскоре наш лагерь осветило яркое пламя.

— Ехать нам осталось совсем немного. Вход вон за теми холмами, — показал куда-то вперёд наставник.

— Всё равно, я ничего не вижу, от костра — туман, и потом ещё не рассвело.

— Уже светает, — улыбнулся Светозар, — через час отправимся в дорогу!

Наскоро позавтракав, мы запрягли оленей и, прыгнув на нарту, понеслись вниз по пологому склону. Минут через тридцать совсем рассвело, и я увидел надвигающуюся на нас цепь низких холмов.

— Вот мы и у цели, — показал валиком[20] челдон на холмы. — Ещё немного и отпустим оленей.

Это значило, что нам здесь быть не день и не два, а намного дольше. Проехав километра три или четыре, Светозар остановил нарту и, кивнув на торчащий из снега валун, сказал:

— Видишь, если на склонах холмов стоят такие вот останцы, запомни форму валуна, это очень важно, значит рядом вход в подземный мир. Посмотри, валун, практически, один. Другие камни от него стоят на расстоянии двухсот и более шагов. Это тоже примета, — показал рукой на лежащие вдалеке камни челдон. — Давай отвяжи оленей, а я пока откопаю плиту, закрывающую вход в колодец.

Когда я возвратился, вход в подземный мир был уже открыт. Плоская каменная напоминающая большой щит плита была отодвинута и под ней виднелись серые базальтовые ступени.

— Милости прошу! — показал на них хранитель. — Только я первый. А ты — за мной.

— А как же свет! — спросил я.

— У меня вот что! — вытащил челдон из-за пазухи фонарик. — И потом без света пройти придётся метров пятьсот, не более. Дальше всё освещено.

Я не стал спрашивать кем, просто молча последовал за Светозаром.

Хранитель с рюкзаком на плечах шёл впереди и освещал дорогу своим фонариком. Я не отставая, след в след, продвигался за ним. Ступени круто забирали вниз, и вокруг стояла такая гнетущая тишина, что, казалось, было слышно биение наших сердец.

На секунду оторвав взгляд от ступеней, я посмотрел на стены туннеля. И поразился: они были покрыты чем-то гладким и блестящим, наподобие стекла.

— Что это? — коснулся я рукой странного вещества.

— Обсидиан, — повернулся ко мне Светозар. — Когда-то очень давно галерею прожгли лазером. Видишь, какие стены? Они круглые. Это то, что осталось от оплавленного базальта. Вещество наподобие стекла.

Когда мы прошли ещё пару сотен шагов, впереди забрезжил слабый свет.

— Видишь! — показал хранитель. — Это галерея или квершлаг. Он полностью освещён.

— Чем?! — не выдержал я.

— Скоро увидишь, загадочно посмотрел на меня Светозар. — Только прошу, ничему не удивляйся. Для тебя началась сказка. И ты теперь — сказочный герой.

Когда мы вошли в галерею, я увидел на её потолке вытянутую наподобие капли стеклянную лампу, в которой что-то ослепительно светилось. Лампа была подвешена к потолку, находящемуся примерно на высоте трёх с половиной метров. За этой странной лампой на расстоянии десяти шагов светился ещё такой же фонарь, за ним второй, потом третий, четвёртый и так — по всему квершлагу. Благодаря этим удивительным светильникам галерея была полностью освещена. Открыв рот, я глядел на потрясающую картину и не мог понять, где я нахожусь.

— Почему к фонарям не тянутся провода? — показал я на потолок Светозару.

— А зачем? — улыбнулся волхв. — В них светится плазма. Энергия же поступает из эфира, его кругом видимо-невидимо!

— Как же она поступает? Не видно никаких приборов!

— И не увидишь, потому что вся конструкция полевая. Из высшей мерности энергия эфира перетекает в нашу. Отсюда и яркое свечение.

— Всё равно, для меня это загадка, — сказал я.

— Со временем разберёшься. Я тоже поначалу глаза таращил. Пойдём, нам идти да идти!

И мы рядом пошли по гладкому полу галереи. Через десять минут я почувствовал, что не только согрелся, но мне стало жарко.

— Что, боишься изжариться? — посмотрел на мою разгорячённую физиономию Светозар. — Мне тоже жарковато, поэтому предлагаю сбросить здесь верхнюю одежду и идти налегке.

С этими словами волхв развязал завязки своей шубы и положил её на пол. Глядя на него, я сделал то же самое.

— На самом деле здесь тепло! — поднял я ладонь. — Может фонари греют?

— Просто мы зашли под гору. Это естественное тепло нашей матушки Земли. Пойдём, нас уже ждут! Нехорошо опаздывать! — подхлестнул меня Светозар.

— Кто? — вытаращил я на него глаза. — Уж не Минотавр ли? Это как раз для него место!

— Минотавр! Ха-ха-ха! — засмеялся волхв. — Слышишь, Дадоныч, тебя Минотавром назвали!

В этот момент буквально из стены вышел кто-то во всём белом. При виде его я отшатнулся. На меня в упор смотрели глаза Чердынцева.

— Я же говорил тебе, что мы скоро встретимся, — положил он на моё плечо свою жилистую руку. А ты сомневался…

— Но как? — недоумевал я. — Разве такое возможно?!

— Как видишь! — показал на Дадоныча Светозар. — Я же тебе говорил, что у нашего деда у избы в снегу спрятана ступа.

— Не придумывай небывальщину! — оборвал челдона старик. — Никакой ступы. Просто ты многого не знаешь, дружок. Но это дело поправимое. Лет эдак через двести, а может и раньше, и моим хитростям научишься.

— Через двести!! — у меня подкосились ноги.

— А что тебе не нравится? Это нормальный срок.

— У вас, куда не кинь — всё ерунда! Всё запросто! А на самом деле? Здесь же целая временная пропасть!

— Не пойму я тебя? — отступил от меня на шаг Дадоныч. — Ты что, жить не хочешь?

— Или может быть тебе две сотни лет мало? — поддержал своего друга Светозар.

— И жить я хочу, и пару сотен лет телепать не прочь. Просто в голове не укладываются ваши фокусы!

Услышав последнее моё слово, Чердынцев нахмурился.

— Вот что, ты говори, да не заговаривайся! Мы не из цирка! Перед тобой два хранителя, бестолочь! На колени! — вдруг закричал Дадоныч. — Щас же на колени! Иначе превращу тебя в лягушку, и будешь здесь десять лет квакать! Нас встречать и провожать.

Не понимая, что происходит, я невольно растерялся. Дадоныч выглядел вполне серьёзным, но что за странное требование?

— Давай я за него стану на колени, о Великий? — опустив глаза и сложив руки на груди проговорил Светозар. — Он такой дикий и тёмный, что никак не поймёт, с кем имеет дело?

И тут челдон стал опускаться.

— Смотри, какая у него физиономия! — внезапно показал на меня Чердынцев. – Он на самом деле поверил в моё требование! Ха-ха-ха! — опять разнеслось по галерее.

На этот раз смеялся и я.

— Ну что, пошутили и хватит! — успокаиваясь, оглядел нас Чердынцев. – Надеюсь, ты показал Белославу руины?

— Даже на ближней пирамиде были. На покатой, где когда-то стояла обсерватория, — улыбнулся челдон.

— Что ж, молодцы! Теперь пора показать нашему будущему помощнику кое-что ещё. Пойдёмте!

И старик бодро зашагал по галерее. Через несколько минут, пройдя массу каких-то перекрёстков, он подвёл нас к массивной бронзовой двери.

— Открывай! — показал Светозару старик на закрытые створки.

Светозар протянул руку, и дверь стала медленно распахиваться. Когда она открылась, мы вошли в гигантский освещённый огромными светильниками зал.

— Что это? — не понял я. — Куда мы попали?

— Посмотри внимательно, юноша, — показал Дадоныч на пол зала.

И тут я остолбенел. Передо мной вырезанная из различного рода минералов и горных пород лежала гигантская карта земной суши. На ней были и океаны, и моря! Было всё! При виде такой красоты, я схватился за голову. Сознание отказывалось верить.