Глава шестая

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава шестая

1. Моисей между тем продолжал поход и повел свое войско к Иордану на большую равнину, лежащую против Иерихона. Город этот отличается большим богатством, разводя главным образом массу финиковых пальм и бальзамовых кустов[378]. В это время израильтяне уже начали сильно уповать на свою храбрость и горели желанием вести войны. Поэтому Моисей, принеся сперва в продолжение нескольких дней благодарственные жертвы Господу Богу и устроив для народа пиршество, выслал часть своих воинов для разграбления страны мадианитян и для занятия их городов. Поводом же к объявлению им войны послужило ему следующее обстоятельство.

2. Когда моавитский царь Валак, связанный с мадианитами старинной дружбой и союзным договором, заметил такое усиление могущества евреев, то стал очень беспокоиться относительно собственных владений (тем более ему ведь было неизвестно, что Господь Бог запретил евреям занимать другие земли после овладения Хананеею) и решил, впрочем более поспешно, чем разумно, подойти к ним с хитростью. При таких условиях он считал рискованным начать с ними войну, тем более что ввиду недавних успехов евреи сделались еще храбрее; он решил по возможности только воспрепятствовать усилению могущества евреев и с этою целью отправил посольство к мадианитянам. Так как у Евфрата жил некий Валам, лучший в то время прорицатель, с которым мадианитяне были в дружественных отношениях, то последние послали к нему вместе с посольством Валака нескольких из самых почтенных мужей своих, которым было поручено склонить прорицателя к тому, чтобы он явился к ним для произнесения гибельного заклинания над израильтянами. Когда к нему явились посланные, то Валам принял их крайне гостеприимно и, устроив им угощение, обратился к Господу Богу за советом, как ему отнестись к предложению мадианитян. Получив отрицательный ответ, он вернулся к посланным, указал им на свою личную охоту и готовность исполнить их просьбу, но вместе с тем сказал, что Господь Бог, который один столь возвысил его даром правильного предвещания будущего, противится такому предложению, так как войско, которое ему теперь предлагается проклинать, пользуется большим расположением со стороны Предвечного. Ввиду всего этого Валам посоветовал им не выказывать евреям своего враждебного к ним настроения[379].

3. С этими словами он отпустил послов домой, но мадианиты, вследствие настойчивых и неуклонных просьб Валака, отправили к Валаму новое посольство. Желая угодить последнему, Валам вновь вопросил Господа Бога, который разгневался на это и приказал Валаму не отказывать в просьбе мадианитянам. Тогда Валам, не подозревая в этом умысла, отправился в путь вместе с послами[380]. Когда во время путешествия ангел Господен заградил ему путь в узком месте между двумя каменными стенами, то ослица, на которой ехал Валам, чувствуя близость Господню, прижала Валама к одной из стен, не обращая внимания на удары, которыми награждал ее Валам за то, что она причиняла ему боль, прижимаясь так плотно к стене. Когда же ангел продолжал стоять на дороге, то ослица, получая удары, упала на передние ноги и, по воле Господа Бога, заговорила человеческим голосом, укоряя Валама в несправедливости, выражающейся в том, что он награждает ее ударами, хотя она до сих пор всегда хорошо служила ему, и не понимает, что теперь решение Предвечного удерживает ее идти к тем, к которым он так сильно спешит. Валам пришел в крайнее смущение, когда услышал, что ослица заговорила человеческим голосом, и в ту же минуту ему стал виден и ангел, который запретил ему бить ни в чем не повинное животное и сказал, что он сам преградил ему дальнейший путь, потому что так решено Господом Богом. Валам в ужасе готов был вернуться назад, но Господь Бог повелел ему продолжать путешествие, приказав при этом высказать [при Валаке] все то, что Он внушит ему.

4. Когда Валам после этого повеления Предвечного прибыл к Валаку и царь торжественно принял его, то прорицатель попросил, чтобы его повели на вершину какой-нибудь горы, откуда ему представилась бы возможность видеть все еврейское войско. Валак сам вызвался сделать это и с царскими почестями проводил прорицателя на гору, которая возвышалась над еврейским станом в расстоянии шестидесяти от него стадий. Обозрев отсюда неприятельские силы. Валам приказал парю воздвигнуть семь алтарей и велел привести столько же быков и баранов. Царь распорядился поскорее исполнить требование Валама; последний принес жертву всесожжения и, когда увидел, что последняя предзнаменует бегство, сказал: «Тот народ счастлив, которому Господь Бог даровал такое обилие всяких благ и которому навсегда милостиво обещал Свое покровительство и заботливую поддержку. Не существует ни единого племени, которого вы не превосходили бы по добродетели вашей и рвению ко всему лучшему и высокому, и качества эти вы в еще большей степени передадите своему потомству, так как Господь Бог взирает перед всеми людьми лишь на вас, почему вы и достигнете величайшего среди всех народов, которым светит солнце, благополучия. Страну, в которую Он сам направил вас, вы займете; она всегда будет в подчинении у потомков ваших и славою имени последних наполнится суша и море. Вы будете иметь возможность доставить всякой стране земли потомков своих. Радуйся поэтому, счастливое войско, что ты, происходя от одного родоначальника, стало столь многочисленным народом! Теперь, когда вас еще не так много, вы займете лишь страну Ханаан, но знайте, что в будущем вам уготована вся земля для жительства и что народ ваш, более многочисленный, чем количество звезд на небе, распространится не только по материкам, но и по островам. И хотя вы достигнете такого размножения. Господь Бог все-таки не лишит вас свободного пользования всеми благами в мирное время и будет продолжать даровать вам победу и силу во время войны, когда потомство врагов ваших охватит желание воевать с вами и когда у них будет настолько храбрости, чтобы вступить с вами в бой. Из них ни один не вернется домой победителем на радость детям и жене. Такая храбрость будет у вас следствием расположения к вам Господа Бога, который обладает властью отнять у человека все лишнее и дать ему все недостающее».

5. Все это возвестил Валам не по собственному желанию, но вследствие побуждения к тому со стороны духа Господня. Когда же Валак в негодовании стал упрекать его в том, что он нарушил договор, хотя союзники и сделали ему крупные подарки и пригласили его для произнесения проклятия над врагами, и что он возвеличил их и прославил как самых счастливых людей. Валам ответил: «О, Валак! Приняв все хорошенько во внимание, неужели ты думаешь, что от нас зависит молчать или говорить, если охватывает нас дух Божий, который заставляет нас говорить помимо нашего собственного сознания так, как Он пожелает? Я, конечно, отлично помню, ради чего ты и пригласившие меня мадианитяне привели меня сюда и ради чего я прибыл к вам; при этом у меня положительно не было намерения обмануть хоть в чем-нибудь твои ожидания. Но Господь Бог могущественнее тех, кому я решился было служить, потому что бессильными оказываются все те, которые сами по себе рассчитывают раскрыть завесу будущих судеб человечества, мнят себя в силах воздействовать на решение Господа и хотят сказать не то, к чему побуждает их Предвечный. Мы сами не принадлежим себе, раз дух Божий осенил нас. Таким образом, и я был далек от мысли восхвалять это [вражеское] войско или перечислять блага, которыми одарит его Господь Бог; но Предвечный, относясь к ним с расположением и желая как можно скорее даровать им счастие в жизни и вечную славу, заставил меня возвестить то, что я сказал. Теперь же, так как мне очень хочется оказать тебе и мадианитянам услугу, в которой мне даже неловко отказать им, давай воздвигнем еще раз другие алтари и принесем жертвы, подобные прежним: быть может, мне и удастся склонить Господа Бога и Он разрешит мне произнести проклятие тем людям».

Валак согласился на это, но Господь Бог вторично не позволил произнести проклятие над израильтянами. Когда же в третий раз было совершено на вновь воздвигнутых алтарях жертвоприношение, то и тогда Валам не был в силах произнести проклятие над евреями; напротив, он пал ниц и стал пророчествовать, что некогда случится с царями и самыми выдающимися городами, из которых многих тогда еще вовсе не существовало, а также начал упоминать о всем том, какие судьбы постигли прежде и до настоящего времени род людской на суше и море. Так как все так действительно и случилось, как говорил Валам, то в этом также заключается залог правильности его предсказаний относительно грядущего[381].

6. Валак очень рассердился, что Валам не проклял израильтян, и отпустил его домой, ничего не заплатив ему. И вот, когда Валам отправился восвояси и уже собирался переправиться через Евфрат, он послал за Валаком и князьями мадианитскими и обратился к ним со следующими словами: «Так как я чувствую потребность и помимо воли Господа Бога оказать вам услугу, послушайте меня, Валак и присутствующие здесь мадианитяне: народ еврейский не может совершенно погибнуть ни от войны, ни от болезни, ни от недостатка плодов земных, ни от другого внезапного бедствия, потому что у Господа Бога решено спасти их от всякого несчастия и даже не допускать их до такой беды, от которой все могли бы погибнуть. Конечно, незначительные напасти от времени до времени постигают и их, причем кажется, что напасти эти производят на них удручающее впечатление; но вскоре затем они снова усиливаются в такой степени, что наводят страх на лиц, пытавшихся оказать им вред. Итак, если вы на короткое время желаете пользоваться выгодами победы над евреями, то сможете этого достигнуть следующим образом: пошлите самых красивых дочерей своих, которые были бы в состоянии, благодаря своей очаровательности, соблазнить и вполне подчинить себе евреев, поближе к стану последних; пусть они еще более выставят свои прелести наилучшими нарядами, и повелите им не отказывать тем еврейским юношам, которые будут умолять их о взаимности. Когда же девушки увидят, что они разожгли страсти, то пусть [притворно] обратятся в бегство и согласятся не раньше внять мольбам своих преследователей, чем удастся склонить последних к отречению от своих законов и от Господа Бога, который дал им эти законы, а равным образом побудить их к почитанию мадианитских и моавитских божеств. Таким способом евреи навлекут на себя гнев Божий».

7. Дав этот совет, Валам отправился дальше. Когда же мадианитяне, согласно его предложению, послали дочерей своих к еврейскому стану, то еврейские юноши были очарованы их красотою, вступили с ними в разговор и стали умолять их дать им насладиться этою красотою и согласиться вступить с ними в более близкие отношения. Девушки охотно внимали таким речам и сошлись с ними, а когда увидели, что им удалось возбудить сильнейшую, все более и более возраставшую страсть, то собрались уходить. Юношей при этом охватило страшное отчаяние, и они стали настойчиво умолять не покидать их, но, сделавшись их женами, остаться тут и быть госпожами всего их имущества. Юноши клятвенно уверяли их в этом и призывали в свидетели осуществления этих обещаний Господа Бога, плакали и всяческим образом старались вызвать жалость в этих женщинах. Последние же, видя, что юноши в полном у них подчинении и окончательно поддадутся им при постоянном сожительстве, обратились к ним со следующими словами:

8. «У нас, дражайшие юноши, имеются собственные отцовские дома наши и полное обилие всяких благ, к тому же мы пользуемся покровительством и любовью наших родителей и прочих членов семьи. Не нуждаясь, следовательно, ни в чем таком, мы добровольно пришли к вам сюда, вступили с вами в дружеские разговоры и согласились на ваши настойчивые требования сойтись с вами не для того, чтобы вы могли пользоваться телесною красотою нашею, но склонились на ваши мольбы оттого, что считали вас хорошими и порядочными людьми, которых мы почтили этим даром гостеприимства. Теперь же, раз вы уверяете нас в такой безграничной любви и так опечалены нашим намерением возвратиться к себе домой, мы и сами не в состоянии отказать вам в вашей просьбе и готовы любить вас и всегда жить с вами, как жены ваши, если только вы дадите тот залог верности, который единственно имеет значение в глазах наших. Мы должны иметь ручательство в том, что, когда вы пресытитесь сожительством с нами, вы не отошлете нас с позором и бесчестием обратно домой». При этом девушки говорили, что лишь при таких условиях они могут рассчитывать на прощение со стороны своих родных. Когда же юноши немедленно и единодушно выразили согласие дать им какое угодно ручательство в своей верности, в ослеплении страсти, очевидно не будучи в состоянии им ни в чем отказать, девушки сказали: «Так как вы держитесь такого взгляда на вещи, но в обычаях своих и образе жизни сильно отличаетесь от всех существующих народов, так что и пища у вас должна быть особенная и питье различное от других людей, то, если вы желаете вступить с нами в сожительство, необходимо, чтобы вы почитали наших богов. Другого залога в искренности вашего расположения к нам, в прочности которого вы нас уверяете, мы не можем принять, как только этот: поклоняйтесь тем же самым богам, которых чтим и мы. При этом никто не сможет сделать вам ни малейшего упрека, если вы обратитесь к богам той страны, в которую вы прибыли, тем более что наши божества общие всем прочим людям, ваш же Бог до этого еще не дорос. Итак, – закончили девушки речь свою, – всем нам приходится либо согласиться на такие условия, либо искать другой земли, где вы могли бы жить одни по своим собственным законам».

9. Юноши в своем любовном увлечении готовы были согласиться со всем, что бы ни сказали эти девушки, подчинились всем требованиям последних и нарушили родные установления, признав существование нескольких богов, принеся идолам их, которых они поставили у себя в домах, жертвы по обрядам туземцев, вкушая чуждую им дотоль пищу и постоянно делая в угоду этих женщин все, чего бы они не пожелали, хотя бы это и было противно их родным установлениям. Таким образом вскоре во всем стане распространилось крайне беззаконное поведение юношества и возникли беспорядки гораздо более серьезные, чем прежде, так что явилась опасность окончательной гибели родных обычаев. Ибо раз юношество успевало познакомиться с чужими нравами, оно тотчас всецело отдавалось им, и те юноши, которые еще случайно выдавались своею привязанностью к прежним обычаям, также быстро подвергались общей порче.

10. Даже Замврий, начальник Симеонова колена, вступивший в связь с Хосвиею, дочерью владетельного князя Сура, был у нее в полнейшем подчинении, делал ей в угоду все против постановления Моисея, перестал, в честь ее, приносить установленные жертвы и взял эту чужестранку даже в жены. При таком положении дел Моисей стал опасаться, как бы не случилось еще чего-нибудь худшего. Созвав поэтому народное собрание, он, не называя, однако, никого по имени, чтобы не отрезать скрытым нечестивцам возможности одуматься, начал указывать им на всю непристойность поступков тех лиц, которые ставят свое удовольствие выше собственного и родного Бога и установленного Им образа жизни. Таким людям, если они желают иметь успех, следует измениться и искать славы не в нарушении законов, а в неподчинении своим страстям. К тому же Моисей указывал на необдуманность их, заключающуюся в том, что люди, которые вели воздержный образ жизни в пустыне, теперь, при счастливых обстоятельствах, предаются разгулу и стараются расточить ныне все то имущество, которое приобретено ими путем лишений. Такими увещаниями он старался вернуть юношей на путь истины и привести их к раскаянию в их поступках.

11. Но Замврий поднялся со своего места и сказал следующее: «Ты, Моисей, следуй тем законам, относительно которых ты так усердствуешь и к которым ты приучил народ путем продолжительной практики, потому что, если бы последнее было не так, ты давно получил бы достойное возмездие и понял бы, что евреи не так наивны. Во мне, однако, ты не увидишь последователя своих тиранических предписаний. Отняв у нас всякую усладу и самостоятельность жизни, каковые качества являются уделом свободных, не признающих над собою постороннего владычества людей, ты до сих пор всяческими средствами навязывал нам под видом законов полное порабощение Богу, а себе оставлял всю власть. Таким образом, ты для евреев хуже египтян, потому что постоянно готов наказывать всякого, кто бы поступил не по законам, а по собственному усмотрению. Гораздо справедливее было бы подвергнуть тебя самого наказанию за то, что ты отвергаешь общепризнанное благо и, наперекор общественному мнению, выставляешь свои собственные грубые и неуместные суждения. По справедливости, я должен был бы теперь лишиться своего положения, если бы, считая свои настоящие поступки хорошими, постеснялся открыто признать их таковыми. Я взял-де жену-иностранку, выставляешь ты на вид. Хорошо. Ты услышишь от меня, как от человека свободного, о всех моих поступках, потому что я не намереваюсь скрывать их. Затем я жертвую тем богам, приносить жертвоприношение которым мне кажется подходящим, так как я считаю уместным отыскать себе истину среди многих божеств, а не жить как бы под властью тирана, на которого одного должна быть направлена надежда всей моей жизни. Никто не сможет похвастаться тем, что он оказал на меня серьезное давление в делах, в которых я поступал сообразно собственному своему влечению».

12. Когда Замврий привел это в оправдание своих собственных и некоторых чужих закононарушений, то народ совершенно умолк, боясь последствий этой речи и видя, что законодатель не желает переубеждать его и пускаться в препирательство. Моисей же стал опасаться, как бы дерзкие речи Замврия не нашли подражания и не волновали бы народа. При таких обстоятельствах народ разошелся по домам, и гроза приняла бы еще большие размеры, если бы весьма скоро затем Замврий не умер. Дело это произошло следующим образом: Финеес, человек вообще более добродетельный, чем его товарищи, и к тому занимавший среди своих сверстников выдающееся положение, благодаря заслугам отца своего (дело в том, что Финеес был сыном первосвященника Елеазара и внучатным племянником Моисея), был крайне возмущен поступками Замврия и решил лично наказать последнего, раньше чем распространится и усилится, ввиду своей безнаказанности, подобное дерзкое отношение. Желая, следовательно, предупредить распространение безнаказанного нарушения законов, Финеес выказал такую твердость характера и неустрашимую храбрость, что, несмотря на все опасности, не только не отказывался от исполнения задуманного плана, но успокоился лишь тогда, когда столкнулся с этими опасностями лицом к лицу и осилил их. Именно он пошел в палатку Замврия и ударом копья уложил последнего и Хосвию на месте. Тогда все юноши, у которых еще оставалось хотя бы немного порядочности и честности, последовали решительному примеру Финееса и перебили всех подобно Замврию провинившихся. Таким образом, благодаря честности этих юношей, погибло множество людей, преступивших законы, все же остальные [вероотступники] умерли от чумы, которую наслал на них Господь Бог и жертвами которой сделались даже и все те родственники погибших, которые вместо того, чтобы удерживать их от неповиновения Предвечному, напротив, даже поощряли таковое. Так выбыло из числа способных носить оружие не менее четырнадцати тысяч человек.

13. В гневе на эту гнусность со стороны мадианитян Моисей выслал против них войско с поручением перебить их всех. Но об этом нашествии евреев мы расскажем несколько ниже, а здесь остановимся на предмете, который мы раньше пропустили. Именно тут будет уместным не обходить молчанием порядочное отношение нашего законодателя к Валаму. Дело в том, что, хотя Валам был приглашен мадианитянами для того, чтобы произнести над евреями проклятие, которого он, по воле Господа Бога, правда, произнести не мог, и хотя он вместо того дал мадианитянам совет, от которого чуть было не погибло все войско евреев, отчасти вследствие изменения образа жизни, отчасти от чумы, Моисей все-таки счел возможным в высокой степени почтить Валама, отметив его пророчества. И хотя Моисею было бы совсем легко приписать себе лично и своим заслугам весь славный исход этого дела, тем более что ему нечего было бы опасаться каких-либо изобличителей, он тем не менее засвидетельствовал заслуги Валама и сохранил его память потомству. Впрочем, пусть судит об этом всякий по личному своему усмотрению.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.